Лагерь

18:55 – Кафе на углу Илья пришел на пятнадцать минут раньше. Нервно переминаясь с ноги на ногу у столика у окна, он в который раз поправил воротник рубашки (трижды менял ее, словно выбирал доспехи перед боем) и жадно пил воду, пытаясь унять пляшущую дрожь в руках. Дверь распахнулась ровно в семь. Женя вошел в том же черном худи, что и в последний день лагеря, но без вожатского галстука, словно скинул старую кожу. Его взгляд безошибочно нашел Илью, и в уголках глаз прорезались лучики знакомых морщинок — он улыбался, как солнцу после долгой зимы. — Опоздал, — нарочито небрежно бросил Илья, чтобы скрыть, как бешено, оглушительно колотится сердце. — Пришел вовремя, — Женя скользнул на сиденье напротив, перехватил его ладонь через стол, сплетая пальцы в замок. — Это ты слишком заторопился. Живешь будущим. 19:30 – Разговор без детей — Ты знаешь, что Сашка уже написал мне пять сообщений? — Илья демонстративно показал телефон. — Спрашивает, когда будет следующая смена. Ноет. — А Алина звонила мне вчера в три ночи, — Женя задумчиво покрутил вилкой в полусъеденной пасте. — Говорила, что без нас лагерь — не лагерь, а унылая пародия. — Скучаешь? — Ни капли. Илья приподнял бровь, изображая скепсис. — Потому что ты здесь, — Женя легонько пнул его ногой под столом, словно делясь секретом. — Идиот. Кофе остыл, так и не тронутый, словно ненужный свидетель. 21:00 – Черный Lexus Машина была отражением Жени — строгая, даже надменная снаружи, но с диким, неукротимым зверем под капотом. — Пристегнись, — коротко бросил он, запуская двигатель. Низкое рычание мотора заставило Илью вздрогнуть, словно от прикосновения тока. — Ты… аккуратно, да? — робко спросил Илья, чувствуя, как внутри нарастает возбуждение. Женя бросил на него быстрый, оценивающий взгляд и включил первую передачу. — Никогда. 21:15 – Ночной город Они летели по пустым, залитым неоном проспектам, окна распахнуты настежь, и порывистый ветер трепал Илье волосы, словно пытаясь вырвать его из этого безумного приключения. — Ты сумасшедший! — крикнул он, вцепившись в подлокотник, но смех выдавал истинное удовольствие. Женя резко прибавил скорость, свернул на набережную, где река отражала мириады городских огней. — Боишься? — С тобой — нет! Город мелькал размытыми огнями, музыка ревела из динамиков, проникая под кожу, а Женя крепко держал его руку на рычаге КПП, не отпуская ни на секунду, словно боялся, что он исчезнет. 22:30 – Смотровая площадка Они стояли на холме, и город лежал внизу, как россыпь драгоценных камней, рассыпанных на бархате ночи. — Знаешь, о чем я думаю? — Женя притянул его к себе, обнимая за плечи. — О том, что надо было взять кофе с собой? — попытался отшутиться Илья, чувствуя, как дрожит подбородок. — О том, что я ненавижу пустые кровати. Без тебя. Илья приподнялся на носках и прижался лбом к его плечу, ища защиты и тепла. — Ты забрал мой галстук в последний день. — Потому что он пах тобой. Свободой и летом. 23:00 – Обратная дорога В машине пахло терпким кофе, свежим ночным ветром и чем-то неуловимо-их, общей тайной, разделенной на двоих. — Завтра, — тихо сказал Женя, невесомо проводя пальцем по Ильиному запястью, оставляя след, словно клеймо. — Что завтра? — Я заеду за тобой в семь. — Куда? — Неважно. Просто будь готов. Илья рассмеялся, запрокинув голову на сиденье. — Ты невозможен. — Твой невозможный, — Женя нажал на газ, и город снова понесся им навстречу, опьяняющий, манящий, обещающий. Конец лагеря. Начало всего. P.S. Через неделю Женя припарковал свой Lexus под окнами Ильи на постоянной основе. "Потому что две улицы — это все равно слишком далеко", — безапелляционно заявил он, втискивая третий чемодан в тесный лифт, словно собирался поселиться там навсегда.