Линии.

      Ощущение утра в участке было особенным. Воздух еще не успел наполниться горечью кофе и сигаретным дымом. Компьютеры включались медленно, словно сопротивляясь, а следователи появлялись с папками под мышкой и темными кругами под глазами.       Чимин уже час сидел за своим столом. Пальцы стучали по клавиатуре, глаза бегали между монитором и кипой бумаг. На столе – печатные снимки: фото жертв, фрагменты татуировок, анализ чернил, лингвистические разборы иероглифов. Возле них – вчерашнее фото картины Кио.       — Доброе утро, – сказал Минхо, ставя на стол теплую булочку в прозрачном пакете и кофе. — Ты выглядишь как человек, который не спал.       — Я им и являюсь, – не отрывая взгляда от экрана, ответил Чимин.       — Что у нас есть? – Минхо отодвинул стул и сел напротив, вытаскивая планшет.       — Работаем с временными рамками. Есть иероглиф «принадлежность». Первое тело – с чашкой в ​​стиле кинцуги. Это японская техника ремонта керамики. Идентифицировано: Хан Со-джу, 34 года, бывший керамист. Исчез три дня назад. Тогда, когда Кио дописал эту чертову картину.       — Чашка как у Таканаши. Идентична.       — Да. Но второе тело — мужчина с татуировкой журавля с разорванным крылом — еще не опознано. Ждем результатов ДНК. И вот что интересно, — Чимин вытащил фото татуировки, — такой у Кио нет. Но она есть на его картине.       — Значит, тот, кто это сделал, был у него дома. – Минхо вздохнул. – Нам нужны камеры наблюдения в радиусе двух кварталов.       — Уже подали запрос. Еще… – Чимин щелкнул по изображению: фрагмент чернил. — Анализ показал, что татуировка журавля сделана той же краской, что и предыдущие. Одна и та же рука.       Минхо молчал некоторое время, глядя на экран.       — Это кто-то близкий к Кио. Кто-то, кому он показал картину.       Эти слова повисли в воздухе.       — Не делай этого, – Чимин взглянул на него серьезно. — Не снова. Он не подозреваемый.       — Чимин, я уважаю твое чутье. Но мы не можем игнорировать то, что имеем. В деле, где убийца знает, как выглядит полотно еще до того, как кто-нибудь другой его видел, не бывает простых объяснений.       — Именно поэтому я здесь. Чтобы найти сложное, – твердо ответил Чимин. – Не очевидное. Не легкое. А настоящее.       Их взгляды пересеклись. На этот раз – без напряжения. Только понимание, что они стоят на краю — и дело либо сдвинется, либо рухнет.       — Мне нужно поговорить с тобой не как со следователем, а как с другом, – вдруг сказал Минхо. – Что между тобой и Кио?       Чимин не сразу поднял глаза. Ощущение, будто кто-то одним движением сорвал маску, которую он еще не до конца осознал. Он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой.       — Ты о чем?       — Не притворяйся. Я вижу, как ты смотришь на него. Как говоришь о нем. Это не просто "свидетель" или "подозреваемый". И я не требую объяснений… но, Чимин, я хочу знать, не мешают ли твои чувства тебе мыслить трезво.       — Я никогда не позволил бы себе… – начал Чимин, но Минхо его остановил.       — Это не обвинение. Я просто волнуюсь. Мы даже не знаем, кем был Кио убитому художнику. Он был там на месте первого преступления. Его татуировки появляются на телах. И он… – Минхо склонил голову, словно собирался с мыслями, – он говорит, будто читает между строк. Всегда оставляет что-нибудь в тени. Как будто сам выбирает, что нам знать.       — Он просто такой, – голос Чимина звучал твердо, почти защитно. — Трудный. Закрытый. Раненый. Но… не лжец.       — А если он не лжет, а просто не говорит правду? Он не рассказал нам о смене имени, скрывал о том, что его похитили, его связь с Японией.       Чимин умолк. Не потому что не было, что ответить, а потому что в душе что-то сдвинулось. Кио не сказал ни слова об убитом художнике. Никакого. А он даже не надавил на него.       — Посмотри правде в глаза, – тихо сказал Минхо. – Ты больше не на расстоянии. Ты уже втянулся. И если он солжет снова — ты первый этого не заметишь.       Тишина снова упала между ними. Но в этот раз она была как разлом – глубокая и четкая. Чимин не ответил. Но пальцы сжались на краю стола сильнее.       — Я узнаю про его отношения с художником. Сегодня же.       — Ладно, – пробормотал Минхо. — Работай. Но, черт возьми, хоть раз подремай.       Чимин устало улыбнулся краешками губ.       — После этого всего. После правды.       Минхо покинул кабинет, и Чимин остался один на один с теми мыслями, которые не давали ему покоя. Надо было сделать больше, узнать больше. Он снова вернулся к компьютеру, чтобы проверить информацию о Че Минсу, первой жертве убийцы.       Конечно, Чимин уже знал, кто такой Минсу. Художник, чье имя стало символом начала этой загадочной серии убийств. И снова, как и с другими жертвами, он не мог найти связи. Просматривая фото с последней выставки художника, Чимин неожиданно наткнулся на изображение, которое заставило его застыть. Минсу позировал среди гостей, а рядом стоял Кио, улыбающийся и уверенный, в черном костюме, с яркой улыбкой, казавшейся настолько незнакомой, что Чимин увеличил фото, вглядываясь в него, как искатель в темноте. Его сердце сжалось, а разум заполнился вопросами, на которые не было ответов. Он еще ни разу не видел такой широкой улыбки у этого парня. Казалось, тот даже не умеет так улыбаться.       Чимин вздохнул, закрыл фото и набрал номер Кио. Несколько гудков, и наконец он поднял трубку.       — Да? — прозвучало хрипло. Это послало прямой разряд по хребту Чимина.       — Я увидел фото, – сказал он, стараясь звучать максимально профессионально, хотя в его нутре уже бурлила буря. – Ты и Минсу на выставке. Расскажи мне, почему он стал первой жертвой, и кем ты был для него, а он для тебя?       В трубке царила тишина, но через несколько секунд Кио ответил. Голос его оставался ровным, но что было за этим спокойствием, Чимин не мог понять.       — Мы трахались, – коротко и откровенно произнес Кио, никакого намека на шутки или попытки объяснить.       Чимин на миг забыл обо всем, что происходило вокруг. Те слова, сказанные таким спокойным тоном, то, как Кио не увидел ничего необычного в том, чтобы откровенно признаться в этом. Его эмоции словно сжались, затапливая рациональные мысли, и хотя Чимин пытался оставаться внешне спокойным, внутри все было гораздо сложнее. Он почувствовал, как четкая волна ревности накатывает на него. И хотя он пытался скрыть это, эмоции вырывались наружу.       — Ты мог бы сказать мне это раньше, – произнес он, пытаясь звучать сдержанно, но чувствуя, как трудно контролировать слова, сплетавшиеся у него в голове.       — Я не думал, что это важно, – в ответе Кио не было ни гнева, ни особого сострадания. – Это не меняет ничего, Чимин. Я так и не знаю, почему он был избран первой жертвой. Он не единственный, с кем я спал. Ничего особенного.       В его словах была какая-то безэмоциональная истина, откровенно задевшая Чимина.       — Может, не меняет, – он заставил себя успокоиться, хотя голос оставался холодным. — Но это могло бы изменить многое, будь ты честнее со мной. Может, ты спал со всеми жертвами?       Кио молчал несколько секунд, и Чимин уже подумал извиниться за свои слова.       — Я не столь неразборчив, – наконец сказал он с улыбкой в ​​голосе.       Чимин невольно сжал пальцы на колене. Эта легкая, почти игривая нотка в голосе Кио… она раздражала. Она щекотала нервы. Он чувствовал, как в груди поднимается волна чего-то горячего, безудержного — желание выжать из него всю правду до последней капли, но не как детектив, а как кто-то, кому это почему-то стало неравнодушно.       — И все же, – сказал Чимин, вдохнув глубже. – Ты был с ним. И теперь он мертв.       — Ты снова подводишь все ко мне? — спокойно, почти ласково сказал Кио. – Я уже говорил: я не убийца. Но ты, кажется, хочешь, чтобы я был им. Это облегчило бы тебе работу?       — Нет, – ответил Чимин резко. – Но было бы проще понять тебя. — Ты не обязан меня понимать, – Кио замолчал на мгновение. — Но кажется, ты очень хочешь.       — Это моя работа, – отрезал Чимин. Его голос звучал твердо, даже холодно, но он сам слышал, как в нем вибрирует что-то личное.       — Не ври, – тихо послышалось в трубке. — Это не только работа, Чимин.       Чимин почувствовал, как челюсть напрягается, как сердце стучит в висках. Он не знал, что ответить.       — Тогда скажи мне что-нибудь, – наконец произнес он. – Хоть что-то, что поможет мне понять тебя. Кто ты, почему ты все время уклоняешься? Кто для тебя был Минсу на самом деле?       — Он был хорошим, – тихо сказал Кио. – Но он видел во мне то, что хотел видеть.       — Что именно? – Чимин наклонился вперед, чувствуя, как его что-то тянет к ответу.       — Темноту, которая вдохновляла его на картины. Он любил мою темную сторону. Он хотел, чтобы я ему ее демонстрировал, он увлекался ею. Увлекался той частью меня, которую я сам ненавидел. Он считал ее красивой, эстетичной. А для меня она была гнилой. Я был его темной музой. Но я не хотел, чтобы кто-то любил меня за такую ​​мою сторону.       Чимин молчал. Сердце отозвалось странной болью. Кио не звучал, как человек, который играет. В этих словах было что-то подлинное.       — Именно поэтому я не подпускал его близко, – продолжил Кио после паузы. — Для него не было места в моем сердце. Я не хотел, чтобы эта его иллюзия разрослась. Он смотрел на меня и не видел.       — Тогда почему, по твоему мнению, он стал первой жертвой? – тихо спросил Чимин.       Кио не сразу ответил. А потом честно произнес:       — Я не знаю.       Чимин долго молчал, только всматривался в затемненный монитор перед собой. И только потом произнес, размышляя:       — Может, убийца думал, что он был в твоем сердце. Может быть, он хотел сделать тебе таким образом больно.       — Если так… — Кио выдохнул, — он ошибался.       И Чимину очень захотелось в это поверить. ______________________________       В коридоре участка пахло кофе, средством для мытья полов и еще чем-то невнятно знакомым. Чимин, придерживая пальцами теплый стаканчик с утренним кофе, прошел несколько кабинетов, когда заметил знакомую фигуру.       Кио сидел на стуле возле комнаты для просмотра записей. Нога на ноге, капюшон спущен с головы, лицо опущено вниз - он что-то рассматривал в телефоне. Темные волосы слегка прикрывали глаза, а влажные губы расслаблены. Он что-то читал или делал вид, что читает. С этим парнем никогда не можна быть уверенным.       У Чимина мгновенно вскипело что-то внутри – не злость, нет. Скорее, раздражение.       — Что ты здесь делаешь? — голос получился резче, чем он хотел.       Кио медленно поднял глаза и моргнул. Его взгляд скользнул по Чимину, по его классическим черным брюкам и серой рубашке.       — Меня пригласили. Минхо сказал, что я должен посмотреть камеры возле моего дома.       — То есть… – Чимин сжал челюсть. — Он с тобой связался?       — Очевидно, – не сводя с него глаз, кивнул Кио. — А что, он должен был спросить у тебя разрешения?       — Нет, – слишком быстро ответил Чимин, отводя взгляд. — Просто… было бы хорошо, если бы мне сообщили.       Кио заблокировал телефон и медленно поднялся. Теперь он стоял совсем близко, его запах – что-то между дымом и сандаловым деревом – ударил в голову Чимину с неожиданной силой.       — Хочешь всё контролировать, детектив Пак ? — тихо спросил Кио, наклонившись вперед.       Чимин инстинктивно сделал шаг назад.       — Просто не люблю сюрпризов, – сухо ответил он, крепче, чем нужно сжимая стакан с кофе.       — Тогда не связывайся со мной, – улыбнулся Кио краешками губ, глаза про этом у него совсем не насмешливые. Только спокойны.       В дверях появился Минхо.       — О, вы уже оба здесь. Хорошо. Кио, заходи.       — И тебе доброе утро, – ответил Чимин, проходя мимо напарника с каменным выражением лица.       Он не скажет этого вслух, но это раздражение пульсировало в нем. Почему Минхо звонил Кио без него? Почему он чувствует себя так, будто его обошли? И еще хуже: почему это беспокоит его больше, чем должно? ______________________________       — Четыре дня назад, с этого момента будем пересматривать, – бросил Минхо, щелкая мышкой.       Экран мигал кадрами с камер наблюдения у входа в дом Кио. Серые, зернистые картинки: прохожие, курьеры, соседи с сумками… привычный хаос обыденной жизни. Кио разместился между ними. Тесное помещение с двумя мониторами и одним диваном заставляло их сидеть слишком близко. Чимин, как ни старался сосредоточиться на экране, поймал себя на том, что замечает каждый пустяк: тепло тела Кио рядом, прикосновение его бедра к собственному — словно случайное, но постоянное. Чимин несколько раз пытался передвинуться, но места не хватало. И Кио, казалось, совсем не обращал внимания на эту близость.       «Может быть, это действительно случайность?» – спросил себя Чимин, но мысль не отступала.       — Проматываю на скорости, – бросил Минхо, напряженно вглядываясь в монитор. — Если что-нибудь увидим — остановлю.       Кадры мерцали: день сменял ночь, силуэты исчезали и появлялись. Чимин иногда останавливал взгляд на собственном отражении в темном уголке экрана, но каждый раз возвращался к камерам. Ему было тяжело сосредоточиться.       — Вот, вот здесь… — Минхо замедлил видео, когда к двери подошел неизвестный мужчина в капюшоне. Он что-то набрал на домофоне и скрылся внутри.       — Это мой сосед. Девятый этаж, – коротко прокомментировал Кио.       — Хорошо… дальше, – щелчок, снова ускорение.       Снова люди. Женщина с ребенком. Курьер. Студент в наушниках. Ни одного из тех, кто вызвал бы хоть какую-нибудь тревогу. И все это время — прикосновение бедра Кио, постоянное напоминание о том, что рядом сидит кто-то, кто случайно, но ощутимо влияет на способность мыслить трезво.       — За эти четыре дня никто подозрительный не заходил, – вздохнул Минхо, устало откидываясь назад после трех часов просмотра камер. — Ни одного человека, который хоть как-то вписывался бы в наше описание. Несколько секунд тишины.       — Возможно, убийца не приходил извне, – тихо сказал Чимин. — Может, он уже был в доме.       — Ты имеешь в виду… – Минхо наклонился вперед.       — Что он снимает квартиру. Один из жителей. Или выдающий себя за него. Он мог неоднократно проходить мимо камеры. Никто не обращает внимания на знакомые лица.       Кио не шелохнулся. Но Чимин вдруг почувствовал, что дыхание того изменилось.       — И как мы это проверим? – Минхо уставился на него.       — Списки арендаторов, сдаваемые квартиры. Можно обойти всех. Хотя бы поверхностно.       — Ты хочешь обойти двадцать этажей? – фыркнул Минхо.       — Если нужно – так и сделаем, – резко ответил Чимин, и почувствовал, как Кио наконец немного отсел в сторону. На этот раз уже намеренно.       — Я с вами, – тихо добавил Кио.       — Следовательно, нужно составить список, – сказал Чимин. — Только тех, кто заехал за последние месяцы и живет сам. Нам нет смысла проверять все квартиры.       Уже через час они держали список из семнадцати номеров. Семнадцать квартир. Семнадцать возможных окон для тайны.       — Семнадцать. Это уже меньше ста семнадцати, — сказал Чимин, хотя и понимал, что впереди еще долгий путь.