Линии.

      Кофейня «Куруми» притаилась на углу между прачечной и магазином старых пластинок. На первый взгляд ничего особенного: узкая дверь, вывеска с выгоревшими буквами, которые когда-то светились мягким неоном. Но внутри царила странная уютная тишина, будто пространство было отгорожено от всего внешнего — включая реальность. Столики здесь были нестандартной высоты, словно чуть ниже, чем должны быть, а свет — приглушенный, теплый, с легким оранжевым оттенком, будто растворяющим контуры вещей. Здесь играла спокойная инструментальная музыка. Бариста — женщина с короткой сединой и молчаливым взглядом — тепло улыбнулась Кио, стоило ему появиться в ее поле зрения. Очевидно, он здесь часто бывает. Чимин задумался о том, что он здесь делает, попивая кофе. Он представил Кио за одним из столиков – самого, с чашкой крепкого кофе, скетчбуком на столике или телефоном в руках. Было что-то странное в том, как это место, с его старыми фото, приглушенным светом и запахом корицы, вдруг показалось частью Кио. Словно Кио — не просто парень с татуировками, которых слишком много для его возраста, а чья-то сросшаяся с этими стенами тень. Здесь он был спокоен.  «Что ты скрываешь, когда молчишь вот так?» — подумал Чимин, вглядываясь в профиль Кио, только что снявшего капюшон. — Я буду крепкий кофе без сахара, – прервал его раздумья Минхо, садясь за столик у окна. — Мне холодный американо, – бросил Чимин, снимая пальто. Кио ничего не сказал, но, очевидно, бариста и так знала, что он будет. Минхо выбрал себе глубокое кресло напротив, уселся с расправленными плечами и уставшим лицом. Чимин и Кио оказались рядом, на небольшом диванчике, обитом серой тканью. И хотя места было достаточно, Кио не отодвинулся — и их бедра соприкоснулись. Снова.  — Итак, – начал Минхо, листая заметки в телефоне. – Семнадцать квартир. Он посмотрел на них поверх экрана. — Пять из них – одинокие матери. В восьми – студенты. Преимущественно парни. Дальше трое мужчин. Один — молчаливый айтишник, почти не выходящий из дома. Второй – старик, читающий газеты и кормящий голубей. Третий – слишком старый, он едва услышал звонок. Минхо слегка наклонился вперед. — Но одна квартира вызывает интерес. Этажом ниже квартиры Кио. Человек уехал в тот же день, когда нашли тела. Документов нет, платили наличными и втрое больше, чем нужно. Хозяин имени не знает, голос по телефону был мужской. Ключи просили оставить под горшком в коридоре — сказали, приедут ночью. — Это не совпадение, – тихо сказал Чимин. — Это он.  — Это он, сукин сын, – хрипло добавил Минхо. – Я чувствую это. Он встал, когда бариста сообщила, что заказ готов. — Я заберу. Едва он отошел, Чимин перевел взгляд на Кио, что медленно крутил мобильный в руках. Его пальцы, тонкие и бледные, выглядели удивительно нежными, словно женские. — Можно тебя спросить? – тихо произнес Чимин. Кио кивнул, не поднимая взгляда. — Пока мы сегодня обходили квартиры… Ты не узнал кого-нибудь? Кио поднял глаза.  — Я хорошо запоминаю лица. Никто не был мне знаком. — Ладно, – кивнул Чимин. Ему хотелось сказать еще что-то, но язык запутался в мыслях. — Ты думаешь, что убийца – кто-то из моего прошлого? – мягко спросил Кио. — Я думаю, он может быть кем угодно, – честно ответил Чимин.  В этот момент вернулся Минхо с подносом. Кио молча взял свою чашку, вдохнул запах зеленого чая и закрыл глаза – будто этот чай был чем-то большим, чем просто напиток. — Прежде всего, нужно поговорить с теми, кто живет на одном этаже с этой квартирой. Именно те, кто мог слышать шаги за стеной, запах сигарет в коридоре, возможно. Или духов. Голос через стену. – Сказал Чимин, отхлебнув кофе. Он глянул на Кио, но тот молча смотрел в чашку чая, сосредоточенный. Тонкий пар от жасминового напитка поднимался вверх, исчезая в воздухе. — Кто-то из соседей мог видеть этого мужчину, – продолжил он уже тише. — Как он выглядел, с кем приходил, что уносил из квартиры. Или что заносил. Даже мелочи. Черный капюшон. Рюкзак. Шрамы. Акцент. Все это может составить картину. — Хорошо, – ответил Минхо, осторожно глотая свой кофе. — Завтра возьмем список жителей с этого этажа, отделим их от остальных. Пройдём каждого. — И обязательно обе из соседних квартир - по бокам, — добавил Чимин. – И напротив. Стены в этом доме тонкие. Даже чайник слышен. Возможно, кто-то и вспомнит. — Если повезет, – буркнул Минхо.  Чимин вздохнул и посмотрел в окно. За стеклом медленно шел дождь. Люди проходили мимо в капюшонах, зонтах, кто-то нес горячие напитки в руках. Все выглядело обыденно, даже слишком. И это обыденное всегда раздражало, когда ты ищешь убийцу. — Камер бы туда, на каждый этаж, – зло бросил Чимин. – Было бы все иначе. Сейчас мы, черт возьми, ходим наощупь. Кио впервые за долгое время поднял на него взгляд. Его глаза были спокойны, но внимательны. — Ты не умеешь терпеть неизвестность, – сказал он мягко. — Поэтому я и работаю детективом, – ответил Чимин, едва улыбнувшись уголками губ.  Кио тоже улыбнулся, наклонившись поближе к чашке, и Чимин почувствовал, как их бедра снова едва коснулись. И хотя внимание его должно было быть приковано к следствию — было совсем не там. В этот момент ему хотелось, чтобы Минхо не было рядом. Когда они вышли из кафе, небо уже потемнело, а свет фонарей рассекал мокрый асфальт. Минхо махнул на прощание и скрылся в направлении парковки. Ему нужно было возвращаться к семье. Совсем недавно у него родилась дочь.  — Если что, – осторожно начал Чимин, останавливаясь у перекрестка, – ты можешь остаться у меня.  Кио поднял на него взгляд, улыбаясь краешками губ. — Но я не останусь. — Тогда… — Оставайся ты у меня. У меня есть чай. — Годится.  Сердце Чимина подозрительно сладко сжалось. ________________________________ Дверь захлопнулась с тихим щелчком, и Чимин оказался в тишине, пахнущей зеленым чаем, старыми книгами и кем-то… кем-то знакомым. Это было уже не первое его появление здесь, но ощущение было одно и то же: каждая вещь в этом пространстве дышала Кио. Его лаконичностью, спокойствием, его прикосновением — точным, как мазок кисти. Кио молча снял пальто, повесил его на крючок и, не оглядываясь, прошел на кухню. — Садись, где хочешь. Я сделаю чай, – бросил через плечо. Чимин сел на маленькую подушку у низкого столика и провел пальцами по гладкому темному дереву. Сердце билось почему-то быстрее, чем обычно. Он нервничал, словно на первом свидании. Но это не было свиданием и ему уже давно не пятнадцать.  Из кухни доносился звук воды, шорох листьев чая, звон посуды, движения точные, спокойные. Как сам Кио. — У тебя… – вдруг начал Чимин, – …есть тату, которые ты сделал не в Японии? Не в той школе?  Кио обернулся. Его взгляд был прямой, спокойный.  — Есть, – ответил просто. И снова занялся чаем. Чимин ждал продолжения, и когда уже подумал, что ответа не будет, Кио добавил: — Я сделал его здесь. Уже в Корее. На бедре. — Что именно? — Дракон. — Почему именно дракон? Кио молча подошел к нему. В руках – чашки с дымящимся чаем. Поставил одну перед Чимином, другую оставил себе. Сел напротив, сложа ноги в позе «лотоса». — Потому что я был свободен. И хотел это почувствовать на коже. Как доказательство. Чимин прижал пальцы к чашке. Тепло медленно растекалось по ладони. Но это было не единственное тепло в теле. — А какая татуировка, по твоему мнению, подошла бы мне? Тишина между ними стала плотнее. Она уже не была удобной. Она была… заряженной. — Иероглиф, – ответил Кио, просканировав его темными большими глазами. – Один. Тонкий, сдержанный.  — Какой? — "Нин". Терпение. Выдержка.  Взгляд Кио не отрывался от него.  — И куда бы ты его мне набил? — На запястье. Там, где кожа тонкая. Где все чувствуется острее. — Интересно, – ответил Чимин, чувствуя мурашки на запястьях. – Но я совсем не чувствую себя сдержанным. Терпеливым.  Пауза. — Особенно в последнее время. Его голос был ровным, спокойным. Но в глазах немного хаоса. Как будто то, что он пытается держать внутри, все равно просачивается. Кио смотрел на него молча. Кажется, даже не моргая. Затем опустил взгляд и сказал: — Вот поэтому оно и подошло бы тебе. — Как напоминание? — Как зеркало. Чимин почувствовал, как что-то медленно двигается под кожей. Не страх, не возбуждение. А то, что рождается в напряжении, когда два человека уже не чужие, но еще не близкие Их разделял низкий столик. Но напряжение было шнуром, натянутым между ними. Кио наблюдал за ним внимательно. Затем, почти шепотом: — Я бы тебя нарисовал. — Что? – Чимин слегка растерялся. — Когда все это закончится. Когда не будет допросов, убийств, расследований. Я хочу тебя нарисовать. — Во мне нет ничего особенного, – буркнул Чимин, отводя глаза. Кио наклонился вперед. Его голос звучал глубже. Нежнее. Он словно касался словами. — Ты ошибаешься. Взгляд скользил по Чимину медленно. — Брови… тонкие, немного суровые. Но когда ты смотришь на кого-нибудь, кого хочешь понять, они мягко сгибаются. Глаза – черные, как ночная вода. Но в них свет. Неспокойные. Честные. Челюсть – упрямая, мужественная. Но я видел, как она дрожит, когда ты сдерживаешь эмоции. Это прекрасно. И твои губы… – Кио сделал паузу. – Мягкие. Пухлые. Ты редко улыбаешься по-настоящему. Но когда это случается, кажется, что мир становится немного безопаснее. Его голос стал еле слышным. Воздух между ними как звонкое стекло. Напряженное. Чимин почувствовал, как что-то внутри опускается вниз – медленно, тягуче. Он не размышлял. Не анализировал. Просто… наклонился. Кио не отодвинулся. Не закрыл глаза. Смотрел — прямо в душу. Их губы встретились осторожно — словно оба боялись испугать тот хрупкий момент, который завис между ними. Чимин коснулся Кио медленно, с осторожностью человека, слишком долго держащего все внутри. Его дыхание замерло, пальцы невольно сжались на ткани брюк. Все тело отозвалось легким током. Кио не отступил. Его губы были теплые и мягкие, немного сухие, но нежность, с которой он ответил, заставила Чимина закрыть глаза. Этот поцелуй не был уверенным, в нем было что-то растерянное. Будто оба не были уверены, имеют ли на это право. Чимин наклонился ближе и их носы едва коснулись. Кио вздохнул, чуть слышно. Его рука медленно сдвинулась с чашки и коснулась бедра Чимина – едва ощутимо, но это послало ток прямо в пах.  Их губы снова сошлись. Медленнее. Смелее. Мягкое движение. Тепло. Немного дыхания между ними. Чимин легко провел языком по нижней губе Кио - чуть-чуть, пробуя вкус, и услышал, как тот тяжело сглотнул. Это тронуло что-то в груди. Такую редкую, невыразимую нежность. Когда они наконец оторвались, Чимин открыл глаза. Кио смотрел на него молча. Без улыбки. Но с выражением, которое Чимин не мог истолковать иначе, как нежность.  Несколько секунд они молчали.  — Извини, – прошептал Чимин, но и сам не понял, за что. Кио покачал головой. — Не извиняйся за то, чего хотели мы оба. ________________________________       Свет в комнате был приглушен. Лишь лампа у кровати бросала мягкое золотистое сияние, едва касавшееся лиц, словно боялась испугать момент. Они сидели рядом, молча. Прикосновение губ еще оставляло после себя шлейф — как эхо чего-то давно ожидаемого.       Кио первым нарушил тишину. Его голос был тихим, почти шепотом:       — Останься. Пожалуйста. Я сегодня не хочу быть сам.       Чимин посмотрел на него – в глазах Кио что-то было. Не уязвимость, нет. Скорее усталость от молчания. От привычного одиночества, что ночью чувствуется особенно громко.       — Хорошо, – мягко ответил Чимин. – Я лягу на диване.       Кио улыбнулся одним уголком губ, но глаза остались серьезными.       — Кровать удобнее. И больше. Я не кусаюсь.       — А ты почти убедительно это сказал, – Чимин легко улыбнулся, но потом отвел взгляд. – Просто… мне кажется, сейчас лучше будет, если мы поспим отдельно. Кио кивнул. Без обиды. Без давления.       — Как скажешь.       И все же… их пальцы все еще были рядом. Почти касались. Чимин медленно поднялся, но, прежде чем пойти к дивану, еще раз взглянул на Кио. Тот уже готовил постель ко сну, отвернувшись спиной. Но плечи его были напряжены. И в этой тишине было больше, чем в любых словах.       — Это был мой первый поцелуй с мужчиной, – неожиданно даже для себя сказал Чимин. — И я рад, что этот поцелуй случился именно с тобой… Чонгук.       Чужие движения застыли на секунду, а затем плечи расслабились.       — Ты можешь взять плед со спинки дивана, чтобы укрыться, – ответил Кио. ________________________________        Глаза не смыкались. Где-то в нескольких метрах — теплое дыхание другого человека. И в этом присутствии было что-то новое. Что-то заставляло чувствовать себя иначе. Диван был жестким. Не неудобным – просто чужим. Одеяло пахло Кио. Комната была тихая, но в тишине жили мысли, которые не удалось выключить.       Чимин лежал на спине, смотрел в темный потолок, а глаза медленно привыкали к полумраку. И думал. О том, как было бы просто встать, тихо подойти к кровати. Лечь рядом. Просто положить руку на плечо Кио, прижаться к его спине, почувствовать тепло тела. Он представил, как Кио дышит рядом. Как бы было спрятать лицо в ямке между его плечом и шеей. Как бы его тело слегка дрогнуло, если бы Чимин коснулся. И потом успокоилось, приняло.       У него не было уверенности, позволил бы Кио. Но в том, как он сказал "Я не хочу быть сам", было что-то очень подлинное. Без защиты. Чимин провел пальцами по краю одеяла, проглатывая тупой ком в горле. Хотелось близости. Не тела – присутствия. Контакт. Этого молчаливого согласия быть рядом, не скрываясь.       Он закрыл глаза. Представил, как бы ощущался Кио в объятиях. Горячий. Живой. Возможно, немного напряжен сначала — как всегда. Но потом, может быть, он мягко вздохнул бы, будто позволяет.       Он держался почти всю ночь. Его сознание балансировало где-то на грани между напряжением и спокойствием. Он чувствовал, как с каждым часом пространство между ним и спящим Кио наполняется чем-то невидимым, словно комната дышала двумя сердцами. Где-то около пяти утра тело наконец сдалось. Глаза закрылись сами собой. И сон накрыл его быстро, внезапно — как волна.       Во сне был мягкий свет, как на фотопленке. Кио стоял обнаженный, бледный и спокойный, в призрачном полутемном пространстве, где не было пола, только туман под ногами. Он не смотрел на Чимина, хотя тот был рядом. Над внутренней стороной его бедра кто-то склонился - фигура нечеткая, без лица, с тонкими, почти женскими руками. Она медленно вводила чернила под кожу — утонченный пульсирующий узор, словно живой. Кио закрыл глаза. Его губы растянулись в сладком стоне — не громком, но пробивавшемся глубоко под кожу. Его голова откинулась назад, пальцы дрожали. И в этом было что-то… запрещенное. Как будто Кио отдавал себя кому-то.       Кому-то другому.       Чимин, глядя на это, вдруг почувствовал гнев. Боль. Ревность.       Он проснулся резко — сердце колотилось, горло пересохло. Комната была наполнена серым предрассветным светом. Он сразу сел, вытирая пот с висков, озадаченный, ошеломленный.       Сон. Только сон.       Не думая ни секунды, он поднялся и пошел к месту, где спал Кио. Тихо, как мог. Тот спал на боку, полуукрытый одеялом, темные волосы рассыпаны по подушке. Его лицо было мирным, почти детским. Дыхание ровное. Никаких стонов. Никто не касался его.       Чимин смотрел на спящего Кио, что выглядел таким беззащитным и настоящим, и не мог заставить себя отвести глаза. Он понимал, что это нарушает все границы, что он словно заглядывает в чужую душу, которую не имеет права познавать, но он не мог остановиться. Вся эта суровая и холодная оболочка, которой Кио оборачивался днем, теперь исчезала. Он был просто человеком — живым, уязвимым, как все остальные. Может быть, даже больше, чем все остальные. И это будто вызывало у Чимина ощущение, что он смотрит не просто на человека, а какую-то его часть, что была ему недоступна.       Чимин чувствовал себя сталкером, наблюдателем чужого сна. Сердце его билось быстрее, чем требовалось, но он не мог отвести взгляд. Он стоял несколько минут, пока свет в комнате не изменился, создавая новые тени. Только тогда Кио перевернулся на другую сторону, и одеяло сползло, открывая часть его бедра. Чимин затаил дыхание. На внутренней стороне бедра взгляд притягивали края красного лотоса — темно-красные лепестки, словно нарисованные кровью. Чимин вспомнил сон, еще не успевший забыться. Татуировку, которую на его глазах наносили безликие руки. Та же картинка. То же место.       Его мысли прервал тихий щелчок замка. Сначала он подумал, что это просто шум ветра, но через несколько секунд звук стал четче — кто-то пытался открыть дверь. В темноте это было поразительно ясно. Бесшумно подойдя к входной двери, он достал оружие — холодное, тяжелое — и принял оборонительную позицию, готовую к любой опасности. Спустя несколько секунд щелчок повторился и кто-то открыл дверь внутрь. Чимин не двигался, даже не дышал.       Из-за двери показалась женщина. Молодая, гибкая, вся в черном. Ее движения были четкими и уверенными, каждый жест был выверен, словно она точно знала, куда идет и что делает. Она вошла в комнату, не заметив мужчину за дверью.       В этот момент он, не задумываясь, приставил пистолет к ее голове, подняв курок.       — Кто ты? – голос Чимина был холодным и низким, без намека на сомнение.       Женщина остановилась, не оборачиваясь, только ее плечи сжались.       — Давняя подруга Кио, — сказала она, будто это объясняло все. В ее голосе не было ни малейшего намека на тревогу или панику, только покой. Ее слова звучали так, словно она уже тысячу раз повторяла их перед собой.       Чимин нахмурился, не опуская пистолет.       — Давние друзья не проникают ночью в квартиры, – сказал он спокойно.       — Ты и я… мы оба чувствуем к нему что-то, – сказала она, медленно поворачиваясь.       Чимин удивился смене темы. Что-то в ее словах заставило его почувствовать неуловимое напряжение.       — Мы не похожи, – сказал он, крепче сжимая оружие. — Я не убиваю людей.       Женщина улыбнулась, не сводя с него взгляда.       — Каждый выбирает свои методы, – произнесла она с некоторым презрением.       Не дав ему времени на реакцию, она резко наклонилась вперед, оттолкнулась руками от пола и одной ногой выбила пистолет из его рук. Чимин даже не успел моргнуть, как она совершила движение – быстро и профессионально. Оружие упало на пол, и в тот же момент женщина снова встала на ноги и шагнула назад, готовая к бою. Очевидно, она владела приемами восточной борьбы, и Чимин видел, как ее корпус будто бы тает в темноте, сливаясь с пространством. Он попытался поймать ее руку, но она легко уклонилась, и он оказался на полу, прижатый ее весом. Через секунду уже он был сверху, но вот мгновение и она снова его седлает. Быстрая и сильная, как пантера.       — Тебя не должно было быть здесь, — прошипела она ему в лицо. — Стоило тебя тоже убить.       В ответ Чимин со всей силы ударил ее лбом в нос, отчего незнакомка повалилась на бок. Оттолкнув ее от себя, Чимин вскочил на ноги и быстро начал сканировать глазами пол в поисках своего оружия. Заметив его в двух шагах от себя, Чимин двинулся за ним.       Вдруг раздался звук снятия пистолета с предохранителя.       — Положи нож. – Послышался голос Кио.       Чимин схватил свое оружие и обернулся. Кио стоял в метре от незнакомки, держа направленный на нее пистолет. Женщина медленно опустила большой нож на пол. Очевидно, она собиралась атаковать им Чимина.       Взгляд Кио был сфокусирован на незнакомке, а пальцы держали оружие с твердой уверенностью. Чимин даже не знал, что у него есть пистолет.       — Вставай, – голос Кио звучал жостко. Он не походил на того, кто мог бы быстро сорваться, но эти слова вышли у него с острой настойчивостью.       Женщина медленно поднялась, пока пистолет Кио оставался устремленным на ее голову. Она не пыталась убежать, не совершала никаких резких движений, только смотрела на него с любопытством, а ее глаза были полны какой-то непонятной эмоции. Чимин наставил оружие на женщину с другой стороны.       Кио внимательно изучал ее. Его взгляд оставался холодным, но когда глаза его остановились на ее лице, на губах появилась едва заметная тень удивления.       — Рин, – сказал он с ноткой недоверия. Его руки опустились. Чимин сжал свой пистолет крепче.       — Ты помнишь меня, – ее голос прозвучал мягко, словно она радовалась тому, что была не забыта. — Приятно это слышно.       Кио не ответил сразу, его взгляд стал еще более настороженным.       — Трудно забыть кого-то, кто начал это всё, – его слова звучали спокойно, но в них была горькая нотка.       Женщина тихо улыбнулась, и ее взгляд стал мягким, словно она на миг стала другим человеком.       — Это было давно, – ответила она. – Но я не могу сказать, что мне жаль. Ты стал… прекрасным, Чонгук. Татуировки на твоем теле… они тебе очень подходят.       — Почему ты это делаешь? – Кио спросил, хотя ответ он, наверное, и так знал. Его тон был холоден, но в нем чувствовалась давняя усталость.       — Потому что я тебя люблю. Как и тогда. Я говорила тебе это семь лет назад и говорю сейчас.       Кио удивленно приподнял брови. Он выдержал паузу, пытаясь воспринять ее слова. Чимин молчал. Он понимал, что сейчас не время делать свою работу. Кио нужен этот разговор. Чимин уже понял, кто эта Рин. Масару Рин – дочь Масару Сато, человека, который украл Чонгука в восемь лет у его родителей в Японии. Женщина, которая должна была погибнуть в аварии вместе с отцом и похищенным мальчиком. Но вот она стоит здесь. Живая. Опасная.       — Ты безумна, – наконец вырвался из Кио глухой комментарий. В его словах не было ни ненависти, ни раздражения, только абсолютное удивление.       Рин засмеялась, но ее смех был холодным.       — Все мы безумные. — Сказала она, разведя руками. – Ты, я, все мы. Просто мы выбираем, как это безумие выражать.       Чимин стоял немного в стороне, но когда она произнесла эти последние слова, его глаза наполнились решительностью. Он быстро шагнул вперед, подойдя ближе к Рин, его голос был спокоен, но в нем не было места для сомнений.       — Вы арестованы, – сказал он, доставая наручники с заднего кармана джинс. Кио снова наставил на нее оружие.       Рин посмотрела на него с горькой улыбкой, потом перевела взгляд на Чимина и снова улыбнулась, но эта улыбка уже была другой.       — Все таки нужно было тебя убить, Пак Чимин. Еще тогда, когда ты начал крутиться вокруг Чонгука. Ты ничем не лучше того художника. – Ехидно произнесла она, пока Чимин надевал на нее наручники. — Хочешь им воспользоваться. Ты его не знаешь. Ты никогда не сможешь понять его темноту.       — А ты никогда не сможешь понять его свет, – холодно ответил Чимин, глядя ей прямо в глаза.