Линии.

      Полиция забрала Рин, и в комнате, кроме Кио и Чимина, осталась только тишина. Кио все еще стоял у окна, его взгляд был сосредоточен на чем-то вне квартиры. Чимин молчал несколько минут, давая ему время, но в конце концов не выдержал и подошел поближе.       — Прежде чем мы поедем в участок, – начал он, наблюдая за Кио, – расскажи мне о ней.       Кио медленно повернулся, его голос был спокойным, как всегда. Большие глаза смотрели внимательно.       — Рин… – сказал он тихо, почти задумчиво. — Она была дочерью того, кто держал школу. Она была на 8 лет старше. Когда меня похитили, ей было 16, и… я стал для нее чем-то особенным.       Чимин ждал, не прерывая его. Кио сделал паузу, словно собирая все кусочки прошлого в один образ.       — Она была той, кто набивал мне татуировки. Мне было двенадцать, когда Рин сделала первую, – его голос изменился, став немного сухим. – Это был лотос на внутренней стороне бедра. Она воспринимала каждую татуировку как искусство. Я стал ее первой "выставкой". Татуировки на моем теле – это ее видение мира, ее способ выразить себя. И она набивала их мне, как изображение на холсте. Я был объектом, которым она восхищалась.        Кио снова замолчал. Его большие глаза сияли тысячей звезд, словно маленькие Галактики. Чимину хотелось поцеловать его. Но он просто ждал продолжения рассказа.       — Когда я убежал… — продолжил он, и его взгляд стал тяжелым, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Я думаю, это сильно ударило по ней и она пыталась найти меня. Все эти годы она не переставала искать. Я воспользовался ее привязанностью, чтобы сбежать. Она все еще считает, что мои татуировки – это знак нашей связи, и что я вернусь. Я увидел это в ее глазах.       Чимин чувствовал, как тяжелые слова наполняют тишину, и как каждый момент этого рассказа раскрывает еще одну грань того, что произошло в жизни парня напротив.       — Ты был для нее больше, чем просто человеком, – сказал он, пытаясь понять эту сложную динамику. – Ты был ее… искусством, ее "живым полотном". Поэтому она пошла на убийства. Она не убивала ради тебя. Она убивала, чтобы воспроизвести тебя.       Кио прищурился, глядя на Чимина в ожидании продолжения.       — Все тела, – продолжил он. — Все эти незнакомцы… Они не имели к тебе никакого отношения. Но она оставляла на них твои татуировки. Она копировала тебя – вернее, твой образ. Она не смогла тебя сохранить. Так что начала… размножать. Она хотела, чтобы мир запомнил тебя так, как видела она. Она превратила твои татуировки в религию. И стала приносить жертвы. ________________________________        Чимин стоял за стеклом и смотрел, как Рин сидит на стуле, выпрямив спину и сделав бесстрастное лицо, словно она не находится в полицейском участке. Она не отвечала на вопросы, которые ей задавали, игнорируя всё, что ей говорили. Следователь пытался давить, пытался заставить ее ответить на вопросы об убийствах, но она просто молчала. И каждый раз, когда ее спрашивали о мотивах или подробностях ее преступлений, ее взгляд оставался отсутствующим, устремленным куда-то за пределы комнаты.       — Вы должны об этом рассказать, — из раза в раз повторял следователь последние полчаса.       Наконец Рин осторожно повернула голову в сторону следователя. Ее голос был спокоен, но с легкой ноткой вызова в нем.       — Я буду говорить обо всем, — холодно сказала она, — но только с ним.       Следователь удивленно поднял брови. — С кем? – спросил он. — С Кио, – ответила женщина так, словно это было чем-то очень очевидным. – Я ничего не скажу, пока он не придет.        Стоя за стеклом, Чимин почувствовал, как внутри него что-то напряглось. Это было не просто чувство соревнования или ревности. Рин была так упряма в своих требованиях, так заинтересована только в Кио, что это был явным признаком ее одержимости.       Следователь был удивлен ее отказом говорить с кем-либо, кроме Кио.       — Но это невозможно! — отреагировал он. – Он гражданский, и мы не можем позволить ему участвовать в допросе. У него нет на это права.       Рин спокойно пожала плечами.       — Если ты хочешь узнать об убийствах, то это право у него должно появиться.       Напряжение в воздухе чувствовалось даже сквозь стекло. Следователь вздохнул и вышел из допросной. Чимин знал, что им придется позвать Кио. ________________________________       Рин сидела, сложив руки в наручниках на коленях и уставившись в дверь. Она ждала Кио. Она знала, что его приведут. Об этом говорила ее легкая улыбка. Чимина это раздражало. Эта ее потребность в парне, к которому у Чимина были чувства. Опасная, болезненная привязанность, которая становилась все более и более очевидной с каждым ее словом. Чимин волновался о Кио, о том, что тот почувствует во время их беседы. О том, что Рин может пробудить в нем.       Неожиданно дверь открылась и Кио, в сопровождении полицейского и следователя, молча вошел в комнату для допросов, сразу же садясь за стол. Он был спокоен, хотя его присутствие не оставляло сомнений в том, что он прекрасно понимает серьезность ситуации. Сидящая перед ним Рин слегка улыбнулась, и ее глаза загорелись от того, что он пришел.       — Я хочу, чтобы нас оставили вдвоем, – сказала она твердо, глядя на следователя. — Это важно. Потом я всё вам расскажу.       Следователь на миг задумался.       — Камера все запишет, а мы будем наблюдать через зеркало. Так же полицейские будут стоять за дверью, в случае чего. – Наконец сказал он, обращаясь к Кио. Тот даже не смотрел на него, вперившись взглядом в женщину напротив.       Тишина, наступившая после того, как дверь закрылась, была пронзительна. Кио не сказал ни слова, только холодно глядел на Рин, не двигаясь.        Она заговорила на японском. — Ты знаешь, что ты для меня значишь, – начала она, ее голос дрожал. — Ты был первым, кого я выбрала. Ты мое искусство. И даже когда ты скрылся, я не могла забыть тебя. Ты не мог просто так уйти, Чонгук.       Кио вздрогнул, услышав свое имя. Его глаза оставались такими же холодными, как всегда. Наконец он слегка улыбнулся, но это была улыбка, наполнена пренебрежением.       — Это неважно, – ответил он на корейском, пытаясь оставить ее слова без внимания. — Расскажи про убитых тобою мужчин.        Выражение лица Рин несколько изменилось, она понимала, что Кио не собирается вступать в эту игру. — Ты дорог мне. Следующие слова Кио были такими же безразличными, как предыдущие. — И ты думаешь, что это имеет хоть какое-то значение для меня? – Он засмеялся. Смех этот был безрадостным. ________________________________       Чимин стоял за стеклом, его взгляд был прикован к Рин и Кио. Он не мог не чувствовать, как давление в груди увеличивается с каждым ее словом. Она говорила по-японски, и хотя Чимин не мог понять точного содержания, ее интонации, выражения лица — все это говорило ему больше, чем он бы хотел. Нервное напряжение начало пробираться под его кожу, пока он смотрел, как Рин беспрерывно разговаривает с Кио. Ее слова, ее взгляды, каждое движение — оно было таким определенным, таким упрямым, таким убежденным, что эта связь между ними существует, даже сейчас, когда все уже было кончено. Ее взгляд не отрывался от Кио, а его холодность оставалась незыблемой.       Чимин чувствовал, как его сердце сжимается от злости. Кио был ее "выставкой", ее "искусством", а он, Чимин, даже не понимал до конца, что это означало. Но он видел в ее глазах одержимость, и это вызывало в нем злобу. Он не мог понять, почему он так реагирует, почему испытывает такое напряжение, когда эти двое разговаривают. И все же, даже если он не понимал японского, он чувствовал, что что-то важное происходит. Его мысли путались: не сломала ли эта женщина Кио? Не поддался ли он ей? Чувство тревоги разрасталось в груди, а сам он не мог оторвать взгляд от них. Рин была одержима, она пыталась сохранить свой контроль над ним, и он видел это. И когда Кио наконец заговорил на корейском, его слова звучали сдержанно и холодно. Это был не тот Кио, с которым он проводил время, не тот Кио, которого он защищал. Парень за стеклом был жестким и сильным. Чимин выдохнул. Кио справится. ________________________________       — Я сделала это все для тебя, Чонгук, – голос Рин дрожал от гнева и восторга одновременно. — Я не могла забыть тебя, твои татуировки, твое тело, твои шрамы. Каждый рисунок на твоем теле был частью тебя, частью того, кто ты. И я решила это повторить. Для того, чтобы быть ближе к тебе. Чтобы ощутить тебя в каждом элементе. Я набивала татуировки на тех, кто не мог мне противостоять, как и ты. И всякий раз, когда я наносила их, я чувствовала тебя. Чувствовала, будто частичка тебя снова рядом. Я была так близка к тебе в эти моменты, так остро ощущала твое присутствие. Каждый удар иглы сокращал расстояние между нами. И теперь ты здесь, ты сидишь передо мной, и я знаю, что я могла бы получить тебя снова. Ты, Чонгук, был… — ее голос сорвался, но она все-таки продолжила, – … моим. И я не хочу, чтобы ты это забывал. В тишине, наступившей после ее слов, было слышно только звук часов, висевших на стене. Кио молча сидел, его глаза не выражали никаких эмоций. Казалось, он даже не слушал ее, но на самом деле каждое ее слово откладывалось в его сознании. Она была одержима им, и он это знал. Но сейчас он полностью осознал, насколько она безумна. Насколько она больна. Жалкая. Когда Рин закончила свою речь, Кио, не поднимая взгляда, медленно вдохнул воздух через нос и ответил на японском. — Ты сумасшедшая сука, — сказал он тихо. – Несмотря на то, что ты некоторое время владела моим телом, ты никогда не сможешь завладеть моей душой. Всё твое «искусство» просто насилие и фантазии больного сознания. Ты никогда не контролировала ни меня, ни своих жертв. Ты даже себя не способна проконтролировать. Я надеюсь, все то время, что ты проведешь в камере, ты будешь вспоминать мои слова, потому что больше ты от меня ничего не услышишь. Она молчала, и хотя глаза ее были полны слез, она все еще смотрела на него с надеждой. Кио вдруг понял, Рин не была той, с кем он боролся. Она была частью его темного прошлого, но и только. И он был готов это принять. Он поднялся, не давая ей времени ответить. Его движения были спокойны, без эмоций, и это было страшно, потому что она чувствовала его безразличие. Кио даже не взглянул на нее больше, когда подошел к двери и открыл ее. Оставив Рин одну, с ее невыносимой одержимостью, он вышел из комнаты. ________________________________ Чимин выбежал из комнаты, где наблюдал за разговором и чуть не врезался в Кио, что стоял у стены, засунув руки в карманы брюк. Он выглядел уставшим. Чимину захотелось обнять его, но вокруг было слишком много глаз и он не знал, имеет ли на это право вообще. Он мягко потянул парня под локоть за собой, увлекая его в угол коридора. Здесь не было камер и было относительно тихо. — Что ты ей сказал последнее? – спросил Чимин, не скрывая своей заинтересованности, но в его голосе звучала и определенная тревога, хоть он и пытался ее скрыть. Кио не ответил сразу, позволяя взгляду бродить по лицу Чимина, словно видел его впервые. — Ничего важного. Она просто не имеет власти надо мной. Это всё, что я ей сказал. В его словах не было никакой эмоции. Он словно пытался убедить Чимина (или себя) в том, что все, что произошло, не имело никакого значения. Но Чимин все равно почувствовал какое-то внутреннее напряжение, когда услышал этот туманный ответ. — Я бы хотел уйти, если я больше здесь не нужен. – Хрипло продолжил Кио, глядя на Чимина со странным блеском в глазах. Его волосы были в легком беспорядке и такими мягкими на вид, что Чимин еле сдерживал себя, чтобы не прикоснуться к ним. Он так хотел обнять парня. Хотел утешить его. — Всё хорошо? – спросил он вместо этого. – Ты будешь в порядке? Кио мягко улыбнулся. Чимин очень редко видел у него такую улыбку. Это сделало что-то странное с его сердцем. — Я сильнее, чем ты думаешь, – ответил он, и не ожидая дальнейших вопросов, пошел к выходу, как будто эта ситуация была уже решена для него. — Куда ты пойдешь? – спросил Чимин громко. Он старался выглядеть спокойно, но сердце билось быстрее, и в его глазах была тревога. – Ты не можешь просто исчезнуть, как всегда. Ему было все равно, что о нем подумают коллеги. Он не мог потерять этого парня. Кио повернулся к нему, продолжая идти спиной к выходу. Он улыбался. — У меня есть одно важное дело. То, которое я давно должен был сделать. Чимин почувствовал, как в нем на мгновение укрепляется чувство неизбежности, словно Кио нельзя было удержать, как бы он ни старался. Этот парень, словно вода, что утекает сквозь пальцы. — Что за дело? — Не волнуйся, – ответил Кио, подходя к двери. Он приоткрыл ее одним плечом. Руки его все так же находились в карманах. — Я вернусь.