Не по уставу

Мотор тихо урчал, а ночной Эдо медленно проплывал за окнами. Хиджиката бросил короткий взгляд к заднему сиденью. Рин спала. Дыхание ровное, волосы рассыпались по лицу, ещё влажные после источников, и от неё пахло мятой, травами и… сакэ. Совсем немного. Этого «немного», как выяснилось, хватило с лихвой. Кто же знал, что она пить не умеет… Он сжал руль крепче и тихо выдохнул.. Сегодня она смеялась, говорила больше обычного, прикасалась к нему сокращая расстояние между ними. А потом просто уснула, как будто выключили свет. Когда он остановил машину у штаба, Рин даже не пошевелилась. — Вот же… — пробормотал он себе под нос. После вышел, обошёл машину и осторожно открыл дверь. На секунду замер, словно колебался, а потом аккуратно подхватил её на руки. Коридоры штаба были пусты. Все офицеры еще гуляли и пили находясь в онсэне, зарезервированным сегуном, в качестве благодарности. Тишина почти непривычная. Хиджиката направился к её комнате, толкнул дверь… закрыто. Он нахмурился. Ключей у него не было, вспомнил что все её вещи остались там. Возвращаться бессмысленно. Да и не сейчас. Он перевёл взгляд на дверь своей спальни. Несколько секунд стоял неподвижно, словно взвешивая решение. Потом коротко кивнул сам себе. Комната встретила его привычным порядком. Он осторожно опустил Рин на уже застеленный футон. Она тихо вздохнула во сне и повернулась на бок. Хиджиката выпрямился и отвёл взгляд, будто сделал что-то неправильное, хотя прекрасно знал, что нет. Затем посмотрел на неё снова. …красивая, — подумал и тут же поморщился. Аккуратное лицо. Длинные ресницы, отбрасывающие тень. Мягкие губы, чуть приоткрытые во сне. Всё то, что он почему-то… раньше не замечал. Почему? Он нахмурился сильнее и отвернулся, будто сам себе был противен за этот вопрос. — Не думай ерунды, — тихо сказал он, скорее себе, чем ей. — На мгновение он задержал взгляд на её одежде. «Стоит ли её снять перед сном?» Он резко покачал головой. — Чересчур. — Он переоделся в ночное кимоно и лёг рядом, оставив между ними расстояние. Закрыл глаза. Несколько секунд. Минуту. Сон не приходил.. Рин вдруг повернулась во сне. Её лицо оказалось почти у самого его плеча. Тепло. Дыхание. И ткань её одежды чуть сместилась. Хиджиката замер. «Так… я точно не усну». Осторожно, почти бесшумно, поднялся. Вспомнил о запасном футоне. Небольшом, жёстком, и постелил его у стены, лёг и отвернулся, уставившись в темноту. — Идиот… — пробормотал он, закрыв глаза, заставляя мысли замолчать. «Никаких глупостей». Хиджиката проснулся на рассвете. Голова ныла тупо и настойчиво, не от сакэ, а от недосыпа. От того, что сон был рваным и поверхностным, ведь он всё время оставался настороже. Из коридора донеслись первые звуки — шаги, голоса, шум. Штаб начинал оживать. Значит, остальные уже вернулись с онсэна. «Ямазаки… молодец», — отметил про себя. Хиджиката быстро привёл себя в порядок. Он как раз застёгивал манжету рубашки, когда услышал шорох за спиной. Рин проснулась. Он обернулся и задержал взгляд. Она села на футон, ещё сонная, и несколько секунд просто смотрела вокруг, явно пытаясь понять, где находится. А потом до неё дошло. Смущение отразилось на лице слишком ясно. «Понятно», — подумал он и едва заметно усмехнулся. Когда она запнулась, задавая вопрос, он ответил спокойно, без лишних подробностей. Умолчал о том, что сначала всё же пытался уснуть рядом. Смущать её ещё больше не было никакого смысла. Она расслабилась. Выдохнула.. Завтрак прошёл быстро и без удовольствия. Штаб гудел — уставшие, помятые лица, тяжёлые вздохи, запах вчерашнего сакэ, который, казалось, въелся в стены. Хиджиката был недоволен. Слишком многие отходили от вчерашнего вечера. Слишком многие позволили себе расслабиться. Он бросал короткие, хмурые взгляды, делал замечания без злобы, но жёстко. Но что поделать, признал он. После онсэна другого ждать и не стоило. В кабинете было тихо. Рин сидела задумчивая, будто мыслями была где-то не здесь. Он окликнул её, и она вздрогнула, словно вынырнула из воды. Сегодня она была… другой. Но при этом отвечала нежно, даже мило. Хиджиката поймал себя на том, что отмечает это слово — «милая» — и тут же внутренне напрягся. Она снова и снова помогала офицерам, приходившим с жалобами. Отвары, мази, короткие указания.. Он нахмурился. «По таким пустякам можно было её и не тревожить», — подумал он. — «Сами виноваты». Он машинально потер висок. Голова всё ещё болела. Плохо спал вот и результат. Он отвёл взгляд к бумагам, стараясь сосредоточиться. «Соберись, Хиджиката», — приказал он себе. Он окинул взглядом её еще раз, в тот момент когда она поправила волосы. Заколка. Та самая которую он выиграл в тире на фестивале. Он не думал, что она будет её носить.. То, что она надела её, неожиданно отозвалось в груди тёплым, тихим чувством. Он сдвинул брови, недовольно, пытаясь стряхнуть это ощущение, но оно не исчезло. Они обменялись парой слов. «Надо будет… что-нибудь ещё ей подарить». Мысль возникла легко и тут же насторожила. Хиджиката нахмурился сильнее. «Что со мной вообще происходит?» Он отвёл взгляд, вернулся к бумагам, но сосредоточиться стало труднее. Когда он заметил время, стрелка уже уверенно перевалила за полдень. — Кагэяма, сейчас обед. Можешь идти. Она обернулась. — А вы? — Я останусь здесь, — ответил он, потирая висок. — Голова что-то разболелась. Она чуть помедлила. — Я думала сходить в закусочную снаружи… Можем пойти вместе, если хотите. Он посмотрел на неё, раздумывая. — Наверное, не сегодня, — сказал он. — В другой раз. Рин кивнула. Она поднялась и направилась к выходу. Уже у двери на секунду задержалась не оборачиваясь. — Тогда… отдохните хоть немного. — Постараюсь, — ответил он. Дверь закрылась мягко. Хиджиката остался один. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза и медленно выдохнул. Аппетита действительно не было. Мысли упорно возвращались не к работе. «Когда… Когда она успела поселиться здесь?» — Он провёл ладонью по груди, словно пытаясь нащупать ответ. Не было одного конкретного момента. Ни резкого поворота, ни внезапного удара. Всё произошло слишком… тихо. Он думал об этом долго. «Может, я просто заболел», — решил он наконец. «Недосып. Голова болит. Вот и лезут всякие глупости». Когда Рин вернулась с обеда, он уже снова сидел за бумагами, внешне собранный и спокойный. День прошёл быстро, без всплесков и происшествий — редкая удача для штаба. Экстренных вызовов не было, раненых не привозили, и даже город, казалось, на время затаился. Хиджиката лично проверил тех, кто заступал на вчерашний и ночной патруль. Офицеры были собранные, выспавшиеся, без следов вчерашнего веселья. Он кивнул сам себе, удовлетворённо. В кабинет возвращаться не стал. Вместо этого направился в столовую ужинать. В углу зала он заметил: Ямазаки. Рин. …и Окита. Они сидели вместе, о чём-то разговаривая. Хиджиката не слышал слов, но заметил выражения лиц. Рин выглядела напряжённой. Ямазаки — растерянным. А Сого… Окита поднял взгляд. Их глаза встретились.. Во взгляде Сого не было ничего хорошего, только хитрая ухмылка.. «Опять что-то задумал», — мелькнула мысль. Но разбираться с этим сейчас у Хиджикаты не было ни сил, ни желания.. У себя он принял душ, позволяя горячей воде смыть усталость дня, переоделся и сел на футон. Голова была тяжёлой. Не от работы, а от мыслей. От тех самых, навязчивых, которые весь день возвращались к одному и тому же имени. Рин. Последний раз он любил по-настоящему сестру Окиты. Без признаний. Он считал себя слишком слабым для неё. Слишком сломанным. Не хотел связывать её с собой, будучи уверенным, что она заслуживает лучшего будущего, чем человек вроде него. А потом она умерла. Два года назад. И он так и не сказал ей ни слова. «Трус», — беззлобно, но тяжело подумал он. И лёг, глядя в темноту. А теперь — Рин. «Стоит ли ему сделать первый шаг?» «Имеет ли он право?» В уставе ведь не было пункта о том, что нельзя встречаться с коллегами. Мысли путались, тяжелея с каждой минутой, пока усталость всё-таки не взяла своё. Хиджиката закрыл глаза и уснул. Ему снился онсэн. Тот самый источник — где они были вчера. Ночь. Фонари отражаются в воде мягким светом. И тишина. Полная. Будто весь мир оставили за деревянными воротами. Кроме неё. Рин стояла в воде напротив. Полотенце скрывало всё, что должно было быть скрыто. От этого взгляд только сильнее тянуло к линии плеч, к шее, к влажным прядям волос, прилипшим к коже.. Хиджиката сразу почувствовал как напряжение прокатилось по телу, осело внизу живота, тяжёлое и тёплое. «Не подходи…» — хотел сказать он. Но слова застряли. Вода мягко разошлась вокруг её ног. Он попытался отступить и понял, что не может. Ноги словно вросли в камень. Рин была уже рядом. Она подняла руку и коснулась его плеча. Пальцы скользнули выше, к шее, к волосам. Она перебрала их, медленно. — Ты всегда такой напряжённый… — сказала она шепотом. Он посмотрел на неё. На глаза. На губы — влажные, чуть приоткрытые. — Рин… — выдохнул он, сам не зная, что хочет сказать дальше. Она сделала последний шаг. Их разделило лишь дыхание. Он почувствовал, как её ладонь легла ему на грудь, прямо туда, где сердце билось слишком быстро. Тело отозвалось мгновенно — тяжело, гулко, тянуще. Хиджиката наклонился первым. Поцелуй был осторожным. Почти несмелым. Как будто он всё ещё сомневался, имеет ли право. Но она ответила.. Он обнял её за талию, прижал ближе — чувствуя тепло её тела сквозь воду, сквозь пар, сквозь все свои сомнения. Поцелуй стал глубже, увереннее, настойчивее. Она выдохнула ему в губы, пальцы сжались в его волосах, и от этого по телу прошла дрожь. В животе тянуло так сильно, что он едва удержался, чтобы не притянуть её ещё ближе.. и тут.. Хиджиката резко проснулся. Тьма. Тишина. Собственное сбившееся дыхание. Он долго лежал, глядя в потолок, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся слишком быстро, а тело помнит то, чего не было… и чего он, чёрт возьми, хотел. — …это уже опасно, — хрипло пробормотал он. Но сон не отпускал. Хиджиката вышел в сад через заднюю дверь и закурил. Поймал себя на странной мысли — весь предыдущий день он не курил. Совсем. «Как так вышло?..» — Дым медленно наполнил лёгкие, и вместе с ним пришло облегчение. Он затянулся ещё раз, задержал дыхание, выпуская дым в прохладный ночной воздух. Мысли стали тише, но не исчезли. Глупый сон. И всё же ладони будто помнили тепло её кожи, её прикосновение, которого на самом деле не было. — Чёрт… — тихо выдохнул он. Затем докурил, затушил сигарету и вернулся внутрь. Попытался уснуть снова, на этот раз сон пришёл, более спокойный, без образов. К утру он проснулся бодрее. Головная боль ушла. Хиджиката привёл себя в порядок, оделся. Сегодня утром их ждала тренировка. Во дворе он построил взвод, раздавая указания коротко и чётко. Офицеры выполняли упражнения под его и Кондо внимательным взглядом. Утренняя тренировка разогнала сон, наполнила тело энергией. Его взгляд сам собой скользнул к окну. «Она уже здесь?..» Мысль возникла внезапно — и он тут же нахмурился, недовольный собой. После тренировки он пошёл завтракать. В столовой Окита встретил его всё тем же недобрым взглядом и раздражающе довольной ухмылкой. — Чего пялишься, Сого, — буркнул Хиджиката. — Да так, — протянул тот. — Просто задумался. — Он ушёл, не желая продолжать разговор. Когда Хиджиката вошёл в кабинет, Рин уже сидела на своём месте. В воздухе что-то было не так. Она была непривычно тихой. Плечи слегка опущены, взгляд направлен в бумаги, словно она пряталась за ними. Она не посмотрела в его сторону, ни сразу, ни потом. Это резануло сильнее, чем он ожидал. — …Рин, — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал обычно. Она подняла глаза. На мгновение, совсем короткое их взгляды встретились. Он увидел в её глазах… смущение? Или обиду? — Да, Тоши-сан? — ответила она спокойно, но слишком холодно. Что-то случилось, понял он. Хиджиката сел на своё место, делая вид, что занят бумагами, но всё его внимание было приковано к ней. К тому, как она избегает смотреть на него. Он всё-таки спросил: — Всё хорошо? Она не подняла на него взгляда. — Да. Всё в порядке. Хиджиката нахмурился, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Не в порядке. Он это чувствовал. Прокрутил в голове вчерашний вечер. Ночь. Утро. Каждое слово, каждый взгляд. «Я что-то сказал?» «Сделал?» «Нет. Ничего лишнего». И всё же она сидела, уткнувшись в бумаги, словно между ними вдруг выросла невидимая стена. Мысль пришла внезапно, глупая, абсурдная. А что если ей приснилось то же самое. Он резко покраснел, сам себе удивляясь. «Чушь…» — подумал он. Но чувство неловкости никуда не делось. Он снова попытался вспомнить: может, обидел? Может, не заметил чего-то важного? Раньше она смотрела на него. Разговаривала. Смеялась и улыбалась. А сейчас — ни взгляда. Ни слова лишнего. До обеда они сидели в напряжённой тишине. Бумаги шуршали, ручка скрипела, часы отсчитывали время слишком громко. Хиджиката ловил себя на том, что всё чаще смотрит не в документы, а на неё. «Когда?» «Чем?» «Как я мог её обидеть?» Дверь кабинета распахнулась. — Кагэяма-сан, — откликнул офицер, — там за воротами вас спрашивает один молодой парень. Хиджиката напрягся сразу. — Кто? — спросила Рин сухо. — Представился как Тэтсу. Говорит, вы его знаете. Я не стал его пускать, он ждёт у ворот. Она вскочила так резко, что стул скрипнул. — Тоши-сан, я… я быстро. Можно? Он кивнул, даже не сразу осознав. — Иди. Она уже шла к двери, счастливая. От этого в груди неприятно сжалось. Хиджиката встал и подошёл к окну. Рин почти бежала через двор. У ворот ей навстречу шагнул молодой мужчина. Его пустили внутрь. Хиджиката окинул его взглядом с профессиональной привычкой и тут же помрачнел. Молодой. Красивый. Одет аккуратно, дорого, но без показной роскоши. Почему-то он ему сразу не понравился. Рин улыбалась. Широко. Искренне. Так, как сегодня в кабинете не улыбалась ни разу. Они подошли друг к другу и обнялись. Вот тут кольнуло по-настоящему. Хиджиката сжал кулак. «У неё кто-то есть?..» Мысль была неожиданной и оттого особенно болезненной. «Почему я не подумал об этом раньше? Почему решил, что она… свободна?» Они о чём-то говорили. Он не слышал слов, видел только взгляды, улыбки. Парень наклонился ближе, Рин рассмеялась. «Джой? Нет. Преступник? Глупо он не стал бы приходить в штаб полиции.» Он смотрел, пока они не попрощались. Парень что-то сказал напоследок, Рин кивнула, всё ещё улыбаясь. Потом она развернулась и пошла обратно. В кабинет она вошла сияющая. Совсем другая. Та, которой он не видел весь день. Она прошла мимо, села за стол… и даже не взглянула на него.