kamelio

BTS (V) — Inner Child

1 августа       Среди толпы было одиноко. Самолёт недавно сел, и его пассажиров радостно встречали, обнимали и помогали с чемоданами, дружески хлопали по плечам или страстно целовали. Ким Тэхена никто, кроме угрюмых охранников отца, не встречал. Никаких объятий и поцелуев, только сухое «С возвращением, мистер Ким Тэхен, мы сопроводим вас до дома» вместо желанного «Сынок, мы так соскучились, поедем скорее домой». Шесть лет назад он покинул родную страну, чтобы получить образование в частной школе-пансионе в Великобритании, и приезжал только во время каникул, выслушивая упрёки отца о том, что ему следовало остаться и пойти на дополнительные занятия, а не бездельничать дома. Тэхен не смог полюбить Англию, чувствуя себя там чужим, но и на родине его встречали лишь охранники, а не любимые родители. Здесь ему запрещали свободно перемещаться без телохранителей, все школьные друзья перестали поддерживать с ним связь ещё в первый год обучения заграницей. Чужой в Соединенным Королевстве, ненужный в Республике Корее. Своим и нужным он чувствовал себя только рядом с Чон Чонгуком, его первым и самым лучшим другом.              Они родились в один год с разницей в несколько месяцев, Чонгук первого сентября, Тэхен тридцатого декабря. На тот момент их отцы дружили уже больше десяти лет, помогали друг другу с бизнесом и часто собирались двумя семьями. Родители Чонгука относились к Тэхену как к собственному сыну, даже выделив в своём доме комнату для него, в которой маленький омега спал реже, чем должен был. Госпожа Чон Хваенг была слаба здоровьем и не могла работать, поэтому занималась делами по дому, ухаживала за садом и воспитывала двух сыновей-альф, а после того, как папа Тэхена вернулся к работе, взяла под свое крыло ещё и омегу. То беззаботное время было лучшим периодом его жизни, едва насчитывающей восемнадцать лет.       — Тэхен-а, Гуки! Обед на столе, идём кушать. И не бегайте рядом с розами! Они же с шипами, больно будет, если упадёте, — летом большую часть дня друзья играли во дворе, совсем забывали про потребность организма в пище и забегали на летнюю кухню только попить воды. Поэтому Хваенг выходила на заднее крыльцо, чтобы позвать их на обед.              Им уже по семь лет, не было нужды следить за каждым их шагом, и омега занималась своими делами, периодически выглядывая в окно и удостоверяясь, что доблестный рыцарь Чон Чонгук, вооруженный палкой, вместе с талантливым алхимиком Ким Тэхеном, смешавшим воду и моющее средство, победили бедного дядюшку Инсу, садовника, вернее злого и могущественного колдуна, посмевшего покуситься на священные пионы королевства. У пятидесятилетнего Инсу не было детей, поэтому он с энтузиазмом школьника потакал двум неугомонным мальчишкам при этом умудряясь выполнять свою работу без единого сорняка.              — Хорошо, мам! — Чонгук всегда отзывался первым, но палки бросал последним, в отличие от Тэхена, который сразу откладывал игры и спокойным шагом шел к крыльцу, пока маленький альфа бегал вокруг него и показывал, как умело он машет палкой, вернее самым острым в королевстве мечом, выкованным великим Кроличьим кузнецом. Омега понимал, что его варево из воды и средства для посуды не волшебная настойка против зла, поэтому нёс стакан в руках, чтобы вылить зелье в раковину, а не в клумбу, как советовал Чонгук. Зелье против зла не навредит цветам, а очистит их от скверны! — Конечно-конечно, только не забудь положить острейший меч к другим застрахованным от выброса палкам возле склада.              Мама Чонгука готовила восхитительно, даже вкуснее папы Тэхена, Ким Лиена, но омега счёл разумным никому об этом открытии не рассказывать — старшие омеги почему-то не особо ладили, а ссорить их ещё больше не хотелось. Мальчишки сели на свои любимые места за четырёхместным плетёным квадратным столом на летней кухне — напротив друг друга — и стали обедать, пока Хваенг мыла посуду после готовки и напевала себе под нос популярную песню.              Тэхена папа научил есть молча и не торопясь, в то время как Чонгук болтал ногами, задевая ими друга, и придумывал новую веху истории их королевства, рассуждая вслух и получая замечания матери, — Подавишься ведь, наболтаешься ещё! — но через минуту тишины снова начиная говорить. Несмотря на иногда раздражающую гиперактивность маленького альфы, Тэхен слушал его внимательно, подсказывая самые пафосные, которые только знал, слова для названий и титулов. Таков был их великолепный дуэт. Но он превращался в трио, когда к ним присоединялся человек, которого омега ждал с трепетным нетерпением, усердно скрываемым от окружающих.              — Я дома, — голос Хосока, старшего сына в семье Чон, Тэхен ни с чьим никогда не спутает. Мальчик схватил салфетку, чтобы протереть рот, если вдруг где-то прилипла предательская рисинка, портя его опрятный вид. Этому альфе двенадцать, и вместо двора он предпочитал гулять за пределами забора в компании своих сверстников, но всегда приходил на обед и возвращался раньше ужина. Чонгук в ответ на приветствие крикнул громкое «брат!» и замолчал, наконец приступая к еде. Госпожа Чон к этому моменту уже закончила с посудой и пошла встречать старшего сына.              Тэхен сложил использованную салфетку и вернулся к обеду, прислушиваясь к разговору и шагам. Каждый раз Хваенг спрашивала хорошо ли погулял альфа и торопила за стол, а Хосок, разуваясь, говорил с кем был и, если произошло что-то интересное или забавное, делился этими историями с матерью.              Сыновья очень любили и ценили ее, уважали её авторитет и слушали то, что она говорила, даже если в душе были с ней не согласны. Однако старший сын не только слушал, но и слушался в отличие от младшего брата, над которым имел власть только либо сам Хосок, либо отец.              К тому моменту, когда мать и сын зашли на летнюю кухню, Тэхен успел несколько раз проверить чистоту своего лица под шутливые замечания друга, — У тебя рис на лбу! — Да врёшь ты! — а после поднял глаза на старшего альфу, встречаясь с ним взглядами, и смущённо улыбнулся, приветствуя:              — Сок-хён. Было что-то интересное? — пока мама взяла две тарелки, чтобы положить порцию риса ему и себе, Хосок подошёл к столу, сел на стул, взъерошил волосы Тэхена и дал лёгкий подзатыльник брату, напоминая не болтать ногами и ртом.              — Привет-привет. Есть кое-что. Увидели кошку на дереве, невысоком, Юнги не смог пройти мимо. Я ему говорил, что она сама слезет, но он настаивал на помощи. Все ещё не хочет признаваться, что он кошатник! В итоге мы полчаса снимали её, она царапалась и шипела, а когда Юнги опустил её на землю, вместо благодарности убежала. На другое дерево! Оставив Юнги раненого и обиженного, — и рассказчик без стеснения громко рассмеялся, вспоминая эту картину, заражая своим смехом мальчишек, которые, пока слушали, тоже её рисовали. Хваенг поставила тарелки на стол, весело улыбаясь и присаживаясь на стул. Мин Юнги, лучший друг Хосока, старше него на год и тоже иногда бывал под крылом госпожи Чон. Она всегда была рада видеть его, приглашала на обеды и ужины, но альфа редко приходил, не желая быть ещё одним голодным ртом на хрупких плечах этой замечательной женщины, а если и соглашался, то платил за еду трудом, намывая посуду или помогая по хозяйству.              — Добро не всегда на пользу, но вы молодцы, что не бросили её, — мама любила давать короткие и ненавязчивые напутствия и при этом отмечать то, что сделано правильно. Такой она избрала метод воспитания, хотя Хосок считал, что одним только пряником обойтись нельзя. В роли кнута выступал, конечно, отец, хотя и он тоже был мягче, чем пытался казаться, даже когда злился.              Трапеза продолжилась уже в составе четырёх человек, и, если Тэхен специально до этого ел медленно, чтобы дождаться хёна, Чонгук, который теперь не мог болтать без умолку, свою порцию поглотил быстро и, полный энергии, снова начал болтать ногами, за что справедливо получил тычок в бок от брата. И это в тот же момент, когда старший альфа слушал, чем занималась госпожа Хваенг, поддерживая с ней беседу.              Чонгук начал играть роль страдальца и схватился за бок, начиная стенать матери о том, что родной брат его избивает, причём совершенно беспричинно. Женщина лишь покачала головой, мягко улыбаясь, все понимали несерьёзность этих попыток.              — Несносный. Ты задеваешь ТэТэ своими ногами, может, в следующий раз привязать их к стулу? Помоешь посуду, раз не слушаешь, — управу на брата Хосок находил очень быстро, и это, удивительно, работало в большинстве случаев, потому что Чонгук предпочитал с наименьшими потерями принять наказание, а после совершать то же преступление. Так и сейчас он выпрямился, взял освободившуюся посуду и отправился к раковине исполнять наказание грозного тюремщика их королевства. Хотя он подумывал сменить брату титул на вселяющего ужас палача.              Тэхен все это время молчал и, доев, отнёс свою посуду к изливающему внутреннюю энергию в натирание тарелок и столовых приборов другу, который совершенно не был расстроен, пританцовывая. Старший брат сидел к нему спиной и не видел, что он делает, мама отвлеклась на телефон, и Чонгук показал альфе язык. Так по-детски мелко пакостить, осознанно не причиняя никому вреда, он любил, умел и не мог прекратить это делать. Омега, не сдержавшись, издал тихий смешок и приступил к вытиранию посуды полотенцем. Хосок обернулся к ним, посмотрев сначала на Тэхена, а затем на усердно работающего руками брата, который, услышав скрип спинки стула, сразу перестал танцевать. Но стоило старшему снова вернуться к еде, как мальчишки прыснули в кулаки. Мама упорно делала вид, что ничего не замечает, понимала, что дети шутят, и не вмешивалась.              После обеда Хваенг уходила в комнату читать, Чонгук должен был заниматься изучением английского языка, поэтому Хосок и Тэхен, как и всегда, придумывали себе занятие на двоих. И омега соврал, если бы сказал, что ему не нравится проводить время с хёном. Между ними разница в четыре года, но она совсем не ощущалась; наедине с ним Тэхену было свободно и весело, а Хосок на время отпускал тяжесть роли старшего брата, возложенную на него отцом. Они играли в настольные или компьютерные игры, пытались рисовать, оба в этом деле не имея таланта, слушали музыку и танцевали, играли в догонялки дома и во дворе, делали домашнее задание омеги или, как сегодня, смотрели мультсериалы и фильмы в комнате альфы.              Тэхен не был тактильным и требующим нежностей ребёнком, но к Хосоку его тянуло. Как цветы после ночи тянулись навстречу восходящему солнцу, так и мальчик в любой удобный момент оказывался рядом с хёном. Как обычно Чон сидел у кровати, опираясь спиной на приставленную к ней подушку, а между его ног — Тэхен, сжимающий в руках плюшевого медведя, подаренного хёном на его шестилетие. Им было комфортно в таком положении, а омеге особенно нравилось чувствовать спиной дрожь, когда Хосок смеялся, и закидывать назад голову, смотря на его лицо и задавая ему шквал вопросов. И на все, даже самые очевидные, всегда получал ответ.              Однажды в одном из мультфильмов герой поцеловал другого в щеку в качестве благодарности, и Тэхен тоже решил так делать, сильно смущая этим альфу, который если сначала и видел в этом что-то постыдное, вскоре привык и иногда даже сам подставлял щеку для короткого невинного поцелуя. Однако, не сговариваясь, они не делали этого в присутствии других людей, и Тэхен благодарил хёна позже и наедине.              — Хён, а когда ты возьмёшь нас с Гуки гулять? — мальчишкам наскучило играть только во дворе и хотелось посмотреть город, но каждый раз Хосок отказывал, ссылаясь на их возраст, и омега перестал спрашивать. Но теперь они даже в школу ходят, достаточно взрослые, чтобы гулять по улице! По обыкновению Тэхен откинул голову назад, смотря глаза в глаза и ангельски улыбаясь.              Это было его оружием, против которого почти никто не мог устоять, давая ему то, что он желал. Но с Хосоком проворачивать этот грязный трюк не получалось. Каждый раз он несильно сжимал его нос двумя пальцами, заставляя поморщиться и отвернуться, и беззлобно смеялся, не поддаваясь манипуляции.              — Можем завтра, — омега не поверил своим ушам и сел полубоком к Чону, ища в его глазах насмешку, но тот спокойно улыбался и смотрел мультик.              — Правда? Хён, правда возьмёшь? Ты не шутишь? — он слегка стукнул кулаком ему по груди, обращая на себя внимание и заглядывая в глаза, альфа механически поправил задравшуюся футболку омеги, наконец встречаясь с ним взглядом, — Это будет нехорошая шутка!              — Правда возьму. Если мама разрешит, — осчастливленный Тэхен накинулся с объятьями, повисая на шее мальчика, и чмокнул его в щёку. Хосок рассмеялся и потрепал его волосы, приобнимая и скрывая смущение. Тетушка Хваенг точно отпустит, она давно предлагала им прогуляться вчетвером, прихватив ещё и Юнги, а не носиться целыми днями мимо её цветов, но Хосок каждый раз находил причину для отказа. Неужели мальчишки наконец посмотрят на город без родителей? Чонгук будет прыгать от радости!              — Спасибо, Сок-а! Я так рад! А можно и Тедди с нами? — так звали того самого большого среди игрушек Тэхена плюшевого и горячо любимого омегой медведя, что сейчас грустно лежал мордой в пол.              — Тедди точно нельзя. Ему даже двух лет нет, маленький ещё. Он посторожит твою кровать, пока нас не будет, — омегу это ничуть не расстроило и, ещё насколько раз протараторив «спасибо», он поднял мягкого друга и продолжил просмотр. Хосок вздохнул и поправил волосы мальчишки, которые до этого своей же рукой привёл в беспорядок.              Больше задавать вопросы омеге не хотелось, и он наблюдал за происходящим на экране, уже предвкушая завтрашний день. Через полчаса молчаливого просмотра, спиной он почувствовал, как дыхание Хосока замедлилось — уснул, и аккуратно обернулся, чтобы посмотреть на безмятежное лицо спящего. Уже начинало темнеть, а вставать, чтобы включить свет, не хотелось, поэтому Тэхен, как заворожённый рассматривал красивое лицо мальчика, что освещали последние слабые лучи заходящего солнца, прокравшиеся в комнату через окно. Любоваться, но не касаться, и не двигаться, чтобы не разбудить — так омега поступал в такие редко выпадающие на его удачу моменты, когда можно было безнаказанно долго смотреть на альфу.              Хосок ему нравился, как именно Тэхен не задумывался, лишь поддаваясь своим детским желаниям и ничего не планируя. Ведь он все ещё семилетний ребенок, которого родители пытались поторопить во взрослении, заставляя изучать английский язык, игру на скрипке, шахматы и знать назубок всё, что он проходит в младшей школе. А Тэхен лишь хотел жить так же, как и все остальные дети его возраста, как Чонгук, который тоже начал учить английский, но не потому, что его заставили, а из-за зарубежных игр, которые ему очень нравились, но не всегда имели перевод на корейский. Он просто хотел быть счастливым ребёнком. Получалось это только в доме Чонов, где его никто ни к чему не принуждал, не требовал вести себя сдержаннее и не ограничивал во времени на игры и веселье.              — Мальчики! Время ужина! Спускайтесь, — с первого этажа послышался голос госпожи Чон. Она всегда звала их, а не заходила к каждому, зная, что они обязательно её услышат и придут. Время пролетело слишком быстро. Нужно было будить Хосока, поэтому Тэхен осторожно ткнул его в грудь и позвал:              — Хён, просыпайся, — альфа, сонно приоткрыв глаза, зевнул, обнимая и несильно прижимая к себе мальчишку, и снова провалился в дрёму. Тэхен тихо рассмеялся, укладывая голову тому на плечо и щекотя чужую шею. Альфа закрутился, пытаясь избежать этой пытки, и окончательно проснулся. Мальчишка перестал щекотать его и уперся в него взглядом, не переставая улыбаться, — Давай, Сок-а. Я голодный.              — Иди, — Хосок раскрыл объятья, но вставать не торопился, — Я подойду. Через минут... пять, — и снова закрыл глаза.              — Ну хён! Я хочу с тобой, вставай! — омега подскочил на ноги и стал тянуть Чона за правую руку изо всех сил. Их, к сожалению, ему пока не хватало, — Я натравлю на тебя Тедди, если не проснёшься!              Альфа приоткрыл один глаз и бросил скептичный взгляд на зверя. На морде плюшевого медведя, бессердечно откинутого в сторону несколько минут назад, кажется, мелькнули шок и возмущение.              — Ладно-ладно! Пойдём, не хочу, чтобы меня разорвали в клочья и съели с мёдом, — альфа все-таки сдался и встал, потягиваясь, Тэхен поднялся следом, наигранно обиженно смотря на хёна снизу вверх.              — У Тедди аллергия на мед.              — Аллергия? И давно она у медведя Тедди?              — С сегодняшнего утра.              — Чудо-медведь, — альфа бросил на игрушку ещё одни взгляд, уже сочувствующий, и пошёл к двери, — Значит, он остаётся здесь. Нанюхается ещё мёда, придётся медвежью скорую помощь вызывать, — он всегда принимал правила игры Тэхена, и оба понимали, что мальчишка придумал это только что, а медведь просто попал под горячую руку. Вероятно, завтра доблестный рыцарь Чонгук и талантливый алхимик Тэхен отважно отправятся на поиски лекарства от аллергии для страдающего от насланной темными силами болезни Тедди.              Мальчики спустились на кухню, где их уже ждали задумчивая тетушка Хваенг и что-то бубнящий по-английски Чонгук. Они сели за стол и пожелали приятного аппетита, после чего все приступили к трапезе.              — Чем вы занимались? — Хваенг вышла из своих мыслей и обратила внимание на старшего сына и Тэхена. Она часто бывала в таком состоянии после чтения, анализировала и размышляла над прочитанным, а иногда и делилась с детьми своими открытиями, хоть они и не всегда её понимали. Тэхен в бубняже друга различил несколько слов — он повторял тему кухни, начиная с названия самого помещения и заканчивая столовыми приборами.              — Мы смотрели мультик. А ещё у Тедди теперь аллергия на мёд, — альфа делал вид, что говорит серьёзно, но в голосе слышалась безобидное веселье. Мама улыбнулась, это был не первый и явно не последний раз, когда омега придумывал что-то новое и смешное. Тэхен возмутился:              — Хён не смотрел, а спал!              — Всего-то десять минуточек! Не так уж и много я пропустил.              — Какие десять минуточек? Прошло две серии!              — То есть шанс быть съеденным Тедди у меня ещё есть?              Все рассмеялись, даже Чонгук, наконец вернувшийся в реальность. Брат как обычно! Всю жизнь проспишь. — Клевета! Не так уж и часто я засыпаю! — Тихо, ребята, давайте кушать, а не болтать. Ужин продолжился в по-семейному уютной и спокойной атмосфере, Тэхен спросил у госпожи Чон, можно ли им с Чонгуком выйти за пределы двора с хёном, на что сразу получил разрешение от неё и радостные возгласы от друга даже несмотря на то, что ему запретили взять с собой «меч». Завтра предстояло весёлое и шумное приключение.              — Ты плохо спал ночью, Хосок-и? — мама всегда замечала странности и отклонения в поведении детей и прямо спрашивала об их состоянии. Она с самых первых дней выстраивала со своими сыновьями, а затем и с Тэхеном, доверительные отношения, чтобы они не боялись обращаться к ней за помощью и не скрывали ничего тревожного. И у неё действительно это получилось. Хосок никогда не спал днём по доброй воле, потому что после такого сна чаще всего чувствовал себя хуже, чем до. Он неловко пожал плечами:              — Пустяки. Просто не мог долго уснуть. Такое бывает.              — Надеюсь, сегодня сон придёт к тебе быстрее, — альфа кивнул, благодарно улыбнувшись матери, что не стала его расспрашивать, но точно знал, что она подойдёт к нему в другой раз, когда они будут вдвоём.              Уже когда последняя тарелка была вымыта, домой вернулся Чон Минсу, отец двух альф. С раннего утра и до позднего вечера он пропадал на работе, полностью взяв на себя финансовое обеспечение семьи, и редко успевал к ужину, поэтому госпожа Чон накрывала ему отдельно и составляла компанию, пока мальчики готовились ко сну.              — Семья, я дома! Простите, снова опоздал на ужин, много, очень много дел, — они вышли в прихожую его встречать, отец, даже несмотря на усталость, был весел и рад, целовал жену в лоб и крепко обнимал мальчишек, — Тэхен-и, пришёл наконец. Отпустил тебя старик развеяться, да? Снова подрос! Скоро будешь выше меня, — он басисто рассмеялся, потрепал Тэхена по голове и пообещал завтра принести что-нибудь вкусное.              Для омеги этот мужчина был тем самым всегда добрым и позитивным дядей, которого он видел не очень часто и немного стеснялся, но был им любим и часто получал подарки. Отец Тэхена просил друга меньше его баловать, чтобы омега не привык, но тот покивал и стал делать это тайно. А ещё Минсу был достаточно плечист и высок, любил сгребать в свои объятья сразу всех. На его фоне стройная и невысокая Хваенг казалась хрупкой, будто сломается от одной его хватки, но на самом деле она была далеко не так слаба, как казалась. Их любовь сильно отличалась от того, что происходило между родителями Тэхена, и он невольно лелеял мечту именно о таких отношениях, полных понимания, доверия и неугасающих чувств. Минсу практически боготворил жену и был готов хоть весь мир положить к её ногам, но всё, что ей было нужно — это он, дети и сад.              Каждое лето и зиму Чоны, откладывая все дела, всей семьёй отправлялись в двухнедельный отпуск на природу или на море. Хваенг очень любила активный отдых, особенно прыжки с парашюта, и все вслед за ней тоже полюбили и лыжи, и плавание, и даже долгие прогулки в горы. Брали вместе с собой и Тэхена, который был только рад провести время в таком тёплом кругу, хоть и боялся большого количества людей и опасностей, скрывающихся в глубине природы. Хосок знал о его страхах и во время таких путешествий далеко от омеги не отходил, обещая защитить его и помогая расслабиться, отпустить тревоги и наслаждаться отдыхом. Родители омеги предпочитали уделять внимание работе, говорили, что у них нет времени куда-то ездить, когда Тэхен просил присоединиться к их большой компании, и просто оплачивали его участие.              После горячих приветствий все разошлись по своим делам: Минсу и Хваенг на кухню — обсуждать новости и прошедший день, пока альфа ужинает, Чонгук — мыться в ванну, он делает это быстрее всех и хочет успеть ещё немного поиграть вместе с Тэхеном до отбоя, сам омега с Хосоком — к альфе в комнату, чтобы прибраться и перенести Тедди в отведенную мальчишке комнату. А после этого хён застелил его кровать чистым постельным бельём с медвежатами и ушёл к себе. Затем в душ пошел уже Тэхен, когда гиперактивный Чонгук влетел к нему в комнату в пижаме, попросил побыстрее помыться и убежал включать компьютер.              По обыкновению ближе к десяти вечера после того, как госпожа Чон отгоняла мальчишек от компьютера, все желали друг другу добрых снов и расходились по комнатам. Тэхену в его комнате не очень нравилось, она, без сомнения, прибранная, уютная, кровать мягкая и удобная, но спать одному было одиноко и немного страшно. Богатое воображение всякий раз в причудливых тенях видело монстров из кошмаров, а под кроватью наверняка кто-то поселился, Тэхена ведь так долго не было. И омега, крепко обнимая Тедди, тихо выходил из комнаты и шёл по погруженному в темноту ночи дому в место, где он точно будет крепко спать.              — Хён? Ты спишь? — омега приоткрыл дверь в комнату Хосока и спросил шепотом на случай, если тот спит. Но даже если бы альфа спал, Тэхен бы не ушёл, молча ложась рядом. Ответом ему было вопросительное мычание, — Можно я с тобой посплю?              — Так и знал, что ты придёшь, — у Хосока была двухспальная кровать, и обычно он спал звездой по середине, но, когда в доме был Тэхен, ложился на той половине, которая ближе к двери, чтобы омега мог лечь на второй. Он приподнял одеяло, приглашая, и мальчишка, закрыв дверь, нырнул в спасительное тепло, устраивать на второй подушке лицом к хёну, — Зачем я застилал тебе постель, если ты все равно на ней не спишь, — это был даже не вопрос, а в голосе не было и капли недовольства, и Тэхен радостно улыбнулся, укладывая между ними Тедди, — Ещё и волосатого аллергика своего принёс. А если он меня съест?              — Не съест, ему здесь больше нравится, — омега устроился поудобнее, и Хосок накрыл его одеялом, оставляя свою руку поверх него, такая лёгкая тяжесть Тэхену даже нравилась. Они спали вместе так много раз, что уже определили наиболее удобное положение и делали всё механически, альфа даже глаз не открывал.              — Спокойной ночи, ТэТэ, сюда монстры не зайдут, по углам защитные символы, — никаких символов, конечно, не было, но почему-то верилось, что чудовища точно не пройдут.              — Хён, — и снова мычание, — А ты плохо спал, потому что меня не было?              Хосок приоткрыл глаза, смотря на еле различимое в темноте лицо омеги, и устало вздохнул, снова их закрывая.              — Нет. Спи.              — Правда нет? Тебе не нравится, когда я прихожу к тебе? — Тэхен чувствовал, когда альфа чего-то не договаривал или говорил не то, что действительно думал, и не отставал, пока не получал правдивый ответ. Так было и сейчас, Хосок никогда не прогонял его, даже в первый раз, и засыпал почти сразу, как Ким ложился рядом. То, что хён плохо спал прошлой ночью, навело Тэхена на мысли о том, что, возможно, он так привык к тому, что омега был рядом ночью, что стал плохо спать в его отсутствие. Это вызывало необъяснимое тепло на сердце, чувство нужности и важности.              Хосок молчал, а омега продолжал ждать и смотреть на него, поглаживая лапу медведя. А может действительно не нравится и Тэхен себе это придумал? Может не стоит больше приходить и тревожить альфу по таким пустякам? Папа давно говорит, что нужно перестать боятся того, чего не существует, и тратить электричество на ночник. Словно почувствовав растущую как ком тревогу мальчишки, Чон нарушил молчание:              — С тобой... спокойнее. И лучше идёт сон, — Тэхен, если бы мог, взлетел бы от накрывшего его счастья. Альфа так часто помогал ему и уделял время, что он боялся, что в ответ делает недостаточно или Хосоку не нравится с ним возиться. Улыбка снова тронула его губы.              — Мне тоже.              — Почему ты решил приходить ко мне, а не к Чонгуку? — альфа посмотрел на него. В глазах было скрыто что-то, что омега не смог расшифровать.              — Он бы меня первым отдал монстрам. А ещё он ворочается во сне и занимает всю кровать, — до того, как Тэхен стал приходить к хену, он пару раз искал спасение у друга, но с ним спать невозможно, рано или поздно можно оказаться либо прижатым к стене, либо валяющимся на полу. В ту первую ночь так и случилось — омега упал с кровати, выпихнутый даже непроснувшимся Чонгуком, ему было слишком страшно возвращаться в свою комнату, но и Хосока он побаивался. Думал, что альфа выгонит его, не захочет делить с кем-то кровать. Но ни одно из его опасений не сбылось. Чон был явно удивлён, что Тэхен пришёл к нему, однако принял и позаботился о его комфорте. Омега почти плакал от облегчения и тогда впервые так быстро уснул в этом доме.              Хосок тихо рассмеялся, тоже начав гладить Тедди уже за вторую лапу.              — Это точно. Но откуда ты знаешь, вдруг и я тебя монстрам отдам и сбегу?              — Верю, что не отдашь.              — Вот так легко?              — Не хочу сложно.              Альфа улыбнулся и закрыл глаза, а Тэхену очень хотелось поблагодарить его поцелуем в щёку. С ним безопасно, с ним спокойно, с ним просто хорошо.              — Теперь точно надо спать. Спи, ТэТэ. Если что, отбиваться буду Тедди, он ближе и опаснее всего остального.              — Сладких снов, хён, — омега наконец закрыл глаза и провалился в блаженный сон про доблестного рыцаря, умело орудующего своим легендарным мечом, про талантливого алхимика, способного излечить медведя от аллергии на мёд, про злого и могущественного колдуна, трепетно ухаживающего за священными пионами и про грозного тюремщика, на самом деле очень доброго и нежного к талантливым алхимикам и, конечно, медведям.       

***

      

Gjon's Tears — Feeling alone

      2 августа       Утро наступило внезапно, солнце назойливо светило в лицо, выбивая остатки лучшего за последние месяцы сна. Просыпаться совершенно не хотелось, как и что-либо вообще делать. Попытки продлить негу не увенчались успехом, и Тэхен открыл глаза, смотря на потолок своей комнаты в родительском доме. Юноша долго не сводил с него уставшего взгляда, тщетно надеясь, что сейчас он изменится на другой, тот из сна, будто вслед за ним изменятся стены, пол, мебель, кровать, сам Тэхен. Но ничего не менялось. Ничего.              Он вернулся домой, как и мечтал все эти шесть лет, не поступил в университет в Англии, наконец сломав своей упертостью упертость отца. Маленькая победа Ким Тэхена. Но что делать в новых обстоятельствах он не понимал. Ясно, что нужно поступить в Сеульский университет, и шансы с его оценками и достижениями довольно высоки, но на какое направление? Кем ему быть? Шесть лет омега плыл по течению, делая все, что от него требовали в школе, участвуя в концертах со скрипкой и даже занимая призовые места. Теперь же река жизни стала непредсказуемой, и за поворотом ждала пугающая неизвестность. Внутреннее чувство подсказывало, что родители вряд ли так просто сдадутся, попытаются снова навязать ему собственное видение его жизни. Но он уже давно не ребёнок и больше не собирался позволять другим управлять собой. По крайней мере не так легко, как раньше. Они не дали Тэхену выбрать в какой стране учиться и чем заниматься, теперь выборы будет делать он.              Спустя полчаса тревожных мыслей о далёком прошлом, напряженном настоящем и туманном будущем омега всё же встал с кровати и машинально приступил к стандартным утренним процедурам умыться-причесаться-одеться. И только после того, как привёл себя в относительный внешний порядок, жаль не внутренний, взял в руки телефон, на чехле которого был изображен мультяшный медведь. Время полдень, проспал даже больше, чем ожидал. Тэхен почистил уведомления, прилетевшие за ночь, среди которых, кроме сообщений от его с натяжкой друзей-одноклассников, отвечать на которые сейчас желания нет, было большое количество, тоже на-английском, от Чонгука.              <insukook>       Вчера, 22:34       > тэ!       > как полет?       > сеул тепло встречает?       > родители молчат?       > спишь уже что ли       > доброй ночи :*              Сегодня, 8:16       > вот это ты соня       > хотя ты после полетов всегда долго спишь       > кровать хотя бы мягче, чем в общаге       > надеюсь ты хорошо поспал       <4 пропущенных звонка>       > ты опять без звука!              Сегодня, 8:32       > тэ!       > у тебя почти девять утра       > я с ума скоро сойду из-за отсутствия новостей!       > и не могу уснуть       > они тебя убили???       > надо было остаться в Англии       > мы бы с пацанами их размазали       > если бы они полезли к тебе              Сегодня, 8:48       > вставааааааай       > мне билет покупать и вылетать?       > ты же знаешь, я могу              Сегодня, 9:23       > тэ!       > не поверю, что говорю это, но       > я переживаю       > напиши, пожалуйста              Сегодня, 9:35       > тэтэтэтэтэтэтэтэ       > какому богу молиться, чтобы ты мне ответил?              Сегодня 9:37       > том сказал, что в воскресенье у бога выходной       > чертов бог, а если у меня друг умер???              Сегодня, 9:40       > том послал меня       > ТЭ ХРИСТА РАДИ       > ПОЖАЛУЙСТА       > если проснусь и не увижу твоих сообщений       > то сеулу крышка              Тэхен потёр переносицу, тяжело вздохнув. Действительно, он забыл включить звук после самолёта и, когда пришел домой, принял душ и лёг в кровать, почти сразу уснув. Стоило подольше поспать, как друг поднял на уши даже Иисуса Христа, в которого никогда не верил. Большое количество информации и сообщений от Чонгука, безусловно, иногда раздражало, но таков был его характер, и Тэхен давно к этому привык. Альфа искренне волновался за него, всегда подставлял свое плечо и был другом, лучше которого не найти. Они делили вместе радости и горечи, взлёты и падения, победы и проигрыши, были и есть друг для друга поддержкой и вместе преодолели множество трудностей, которые только закалили их дружбу. Многие незнающие люди принимали их крепкие дружеские отношения за романтические, но при близком общении быстро понимали, что эти двое едва ли смогут вступить в такие отношения, настолько они побратались.              Лондон и Сеул разделяло восемь часов, и Чонгук должен сейчас спать, поэтому омега понадеялся, что тот отключил уведомления, и написал ответ.              <Taeddy>       Сегодня, 12:32       > Полёт терпимо. В Сеуле жарко. Родители пока ничего особенного не говорили. Вы с пацанами можете только траву по полю размазывать. У бога нет выходных, это аниме. И ты серьёзно веришь Тому?       > Со мной все хорошо. Недавно проснулся, собираюсь с силами, чтобы спуститься. Сейчас должен быть обед, наверно. Буду писать, если что, пока ты спишь.              <insukook>       Сегодня, 12:33       > тэ!       > ты жив!       > я словно заново родился       > передай привет Тедди              <Taeddy>       > Передам. Почему не спишь? Я разбудил?              <insukook>       > на то и был расчет       > теперь я спокоен и могу спать дальше              <Taeddy>       > Сладких снов, Гуки              <insukook>       > обнимаю <3              Тэхен перевёл взгляд на сидящего на полке над письменным столом старого плюшевого медведя, который уже давно потерял свой первозданный вид, как бы трепетно его не хранили, и подошёл к нему, чтобы аккуратно погладить лапу, потерявшую прежнюю пушистость.              Тедди приехал и остался здесь три года назад, когда омега решил попрощаться с детством. Родители обещали ничего не трогать в его комнате, поэтому Тэхен за игрушку не боялся; ему хотелось, чтобы хоть кто-то его здесь ждал. Постоянно видеть медвежонка в Англии было слишком больно — режущее по сердцу напоминание о том, чего парень когда-то лишился. Тэхен больше не ребёнок, а Тедди уже старик.              Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, юноша вышел из комнаты, перед этим обведя взглядом две скрипки разного размера на стене. Все струны той, что поменьше, были заменены на новые, но она навсегда оставила на себе тень того несчастного дня, когда Тэхен в последний раз играл для него.              Прочь. Прочь из комнаты, пока на глаза не попалось что-нибудь ещё. Омега спустился вниз, зашёл в просторную столовую с длинным столом в её центре, где, как он и думал, дворецкий наводил порядок на обеденном столе. Из того дома, в котором семья Кимов жила в лучшие, по мнению Тэхена, их годы, переехала восемь лет назад в новый, почти чертов особняк. Омега не понимал, к чему семье из трех человек три этажа с большими комнатами и тремя туалетами, и ему совершенно не нравился этот холодный и полный стиля дом. Свою комнату он потребовал сделать такой же, как в прошлом, и родителям пришлось прислушаться к отказывающемуся есть сыну. Она стала единственным местом, где он мог находиться и не чувствовать себя бедняком в гостях у графа. Тэхен знал, что получивший статус депутата отец хотел привести в соответствие ему все и всех, кто его окружает, но совершенно не хотел это понимать и принимать. Даже несмотря на то, что до получения отцом должности депутата, у них было не так много денег, омега хотел вернуться в ту простую жизнь, когда оба родителя вели себя гораздо понятнее и приятнее.              — Доброе утро, господин! Как спалось на родной кровати? — дворецкий Кан Джису, омега, вёл себя добродушно и послушно, работал у них вот уже три года и работал хорошо. Тэхена до сих пор удивляло, как он держится, все дворецкие до него увольнялись спустя несколько месяцев, не выдерживая большого количества требований и придирок его дорогого папочки. Должно быть, значительно повысили плату за труд.              Неприязни к Джису, которому на вид было лет тридцать и пять проведенных наверно у психотерапевта (иначе откуда у него такие залежи терпения?), Тэхен не испытывал. Омеги могли мирно сосуществовать в одном помещении и даже разговаривать о банальных вещах, но к большему никто из них не стремился. У дворецкого — трудовой договор, у Тэхена — воспитание. Внешность омеги не была отталкивающей, соответствовала подаваемой им в мир кроткости, простоте, немногословности и исполнительности. Теперь, когда юноша явно здесь надолго, по-хорошему стоило наладить контакт, ведь он совершенно не знал человека, который ему и готовит, и убирает.              — Доброе, Джису-щи. Неплохо, спасибо, что все подготовили, — сколько бы раз дворецкий вскользь не упоминал о том, что Тэхену не стоит относиться к нему так уважительно, омега, шесть лет живущий по большей части иностранными понятиями, смешал в своем корейском все, что можно, и Джису пришлось смириться.              — Не стоит благодарности, господин. У Вас управляться одно удовольствие, — легкая вежливая улыбка никогда не сходила с лица мужчины, по крайней мере, когда кто-то из Кимов был рядом.              — А у других? — Тэхен смотрел внимательно, ловя любые изменения на чужом лице. Он постоянно пытался найти в людях скрываемую правду, хоть иногда даже перегибал палку, но не мог избавиться от этой привычки. Но Джису либо действительно был всем доволен, во что не верилось, либо умело скрывал обратное, и прочитать его не получалось.              — И у других, конечно, тоже. Вы не против блинчиков с джемом в дополнение к обеду?              Младший Ким прикусил губу, останавливая себя от новых каверзных вопросов, и тяжёлым грузом упал на свой стул, по правую руку от места отца.              — Не против, — дворецкий кивнул и упорхнул на кухню, а голодному Тэхену ничего не оставалась, как разблокировать телефон и зайти в игру ради выполнения ежедневных заданий. Игроман Чонгук заразил его своей «болезнью», и омега играл хоть и меньше друга, но имел пару постоянных и любимых мобильных игр. Через жалкие пять минут одиночество Тэхена наконец нарушил отец.              Ким Хенву был не очень высоким, но внушительным мужчиной с вечно серьёзным и строгим выражением лица. Морщины уже коснулись его уходящей молодости и добавляли виду альфы ещё больше отталкивающей педантичности. Он обладал низким и впечатляющим голосом, был опрятен и пользовался ненавязчивым парфюмом, прекрасно сочетающимся с его природным древесным запахом. Хенву держался прямо, уверенно и стремился выглядеть и вести себя идеально. Его сына это одновременно восхищало и злило. Отец привык, что его слушаются и ему подчиняются, но Тэхен поднял на него наигранно равнодушный взгляд и до скрипа вежливо улыбнулся:              — Доброе утро, отец.              — Добрый день, Тэхен-и. Сильно устал после перелета, поэтому так долго спал? — можно обмануться и подумать, что это забота и волнение, но омега розовые очки давно самолично растоптал. Между ними были сугубо деловые отношения с долей должной отцовской любви. Величину этой доли Тэхен не знал. Возможно, половина. Возможно, половина половины или меньше. Отец, проходя мимо, несильно сжал его плечо и сел на свое место во главе стола.              — Перелёты утомляют. Где папа? — ему не хотелось слишком долго находиться наедине с Хенву, в присутствии омеги он был чуть мягче, чем без. Дворецкий тем временем принёс с кухни поднос, поприветствовав хозяина дома, и расставил по местам, по всем правилам этикета, тарелки и приборы, а затем ушёл за остальным. Тэхена начинало подташнивать.              — Скоро спустится. Соскучился по семье? Мы рады тебя видеть, — в ответ омега лишь кивнул, откладывая телефон, помня, что отец не любит, когда за столом отвлекаются, а не общаются и едят. Даже в кажущемся полном минусов отце были некоторые плюсы, и один из них — если он требовал что-то от других, он и сам этим требованиям соответствовал. Хенву не включал телефон во время трапезы и отвечал на звонки только если они от важных людей и с большей вероятностью действительно требующие немедленного ответа. Так же было и в остальном.              Отец спрашивал об Англии, намеренно обходя тему их дружбы с Чонгуком, и плавно подводил к вопросу, который был нужен ему самому. Такие пытки Тэхена морально изводили и каждый раз хотелось попросить перейти сразу к делу, но альфе такое бы не понравилось, поэтому его сыну ничего не оставалось, как принять правила игры. Разговор становился все ближе к выбору будущей профессии, как наконец к ним присоединился Ким Лиен.              Внешние данные к Тэхену явно перешли от папы, старший омега очень хорош собой и не стеснялся лишний раз это ненавязчиво подчеркнуть. Он любит надевать легкие блузки и подпоясываться, выделяя изящную талию и запястья, а узким штанам предпочитал брюки. Немало времени омега уделяет и уходу за кожей лица, при этом не прибегая к хирургическому вмешательству. Ему это было и не нужно — достаточно было немного подвести яркие глаза и увлечь получилось бы любого. Но самая большая гордость мужчины — его длинные, до пояса, шелковистые волосы, над которыми он любит экспериментировать, пробуя различные причёски, но дома обычно завязывает низкий хвост или заплетает косу. Мимо такого омеги тяжело пройти даже альфе, предпочитающему женщин. Тэхен не знал точной истории их знакомства, но папа не без тени довольства однажды признался, что до него Хенву встречался только с женщинами.              — Привет, папа, — младший омега посмотрел на него как на спасательный круг и впервые за день мягко и искренне улыбнулся. Лиен подошёл к нему со спины, приобнимая за плечи, и оставил короткий поцелуй на макушке. За те годы, что Тэхен учился в Англии, их отношения потеплели. Причина таких изменений со стороны папы ему не известна, но он охотно пошёл навстречу, желая любить и быть любимым хотя бы со стороны одного из родителей.              — Мальчик мой, хорошо спалось? Не снились кошмары? Прости, что не встретили тебя вчера, — он помассировал сыну плечи, кажется, действительно радуясь, что тот теперь будет дома, а не где-то далеко, в другой стране.              — Он уже взрослый, и сам добраться может. Тем более с ним была охрана, — отец нежности не любил, но напрямую об этом не говорил. Иногда Тэхену казалось, что он и папу никогда особо не любил, как и мужчин-омег в целом, но это были лишь его догадки.              — Конечно, взрослый, — Лиен ущипнул омегу за щеку и, прежде чем сесть на стул напротив, шепнул на ухо, — и невероятный красавец.              Дворецкий принес последнее блюдо, а точнее блинчики для Тэхена, потому что отец их не любил, а Лиен не хотел портить фигуру, и семья приступила к позднему обеду. Упрёков от отца из-за долгого сна и позднего обеда не поступало, и омега позволил себе немного расслабиться. Они ели молча, но папа часто что-нибудь подкладывал сыну, говоря, что тот слишком похудел и надо немного набрать, чтобы кости не торчали и здоровье крепчало. После основных блюд и блинчиков для Тэхена, родителям принесли кофе, отцу — американо, папе — латте с карамелью. Младший Ким кофе невзлюбил ещё в Южной Корее, зато привез с собой одно из немногого, что ему понравилось в Англии — чёрный чай. Родители отнеслись к этому с равнодушием; отцу чай показался слабым и не тонизирующим, а папа почитал о его пользе и иногда составлял Тэхену компанию в чаепитии.              Когда приходило время кофе и чая, наступало время и важных разговоров. Такими темпами, юноша перестанет любить и чай.              — Ты решил, на какое направление поступишь? — отец смотрел внимательно и остро, будто пытался ответа даже не добиться, а выскрести из самой глубины именно тот, который хотел услышать.              — Ещё нет. Я только приехал, мне нужно привыкнуть и изучить университеты, — в душе заранее поднималась клокочущая злость, но Тэхен старался сохранить спокойствие.              — Сеульский государственный университет тебя не устраивает? Он один из лучших в стране.              — Статус лучшего не всегда отражает действительность. Лучше углубиться в вопрос. Я не собираюсь принимать такое серьёзное решение за пять минут, — и по твоей указке, хотел добавить омега, но вовремя закрыл рот. Лиен молча наблюдал, не вмешиваясь.              — Тогда может проверишь университеты Англии? Отучишься там и вернёшься, если не понравится. Образование Англии считается престижным и качественным, даже лучше, чем у нас.              — Правда, сынок, с дипломом английского университета здесь многие работодатели захотят взять тебя на работу с высокой зарплатой, — папа говорил негромко и мягко, не давя и не настаивая, но Тэхену не нравилось то, чью сторону он выбрал.              — Я уже много раз говорил, мне не нравится в Англии, я закончил школу с отличием, как вы хотели. Дальше я буду поступать туда, куда хочу я, а не вы, — от услышанного отец сжал челюсти. Его терпение было велико, но не безгранично, и идти на поводу у омеги, который едва восемнадцать лет пожил, не собирался. Атмосфера накалялась.              — Я останусь в Сеуле. И поступлю в университет здесь. Точка.              Господин Ким поправил рубашку и раздраженно усмехнулся, но не выглядел проигравшим. Тэхен перевёл взгляд с отца на папу, который, явно что-то зная, отвёл взгляд и отпил свой кофе. Юноша заподозрил неладное, отец слишком уверен в себе и даже смелые слова сына не вывели его из себя, как это происходило раньше во время разговоров на эту тему.              — Что ж, раз ты все решил, хорошо. Но не забывай, на чьи деньги ты живёшь, — омега сделал глубокий вдох, не сводя глаз с Хенву, и ждал контрольного выстрела, — Я приму любое твоё решение по поводу университета, любое направление, но при одном условии.              — Каком?              — Пятнадцатого числа у нас будет встреча с одними очень хорошими людьми. И ты тоже пойдешь. Со всеми вытекающими из этой встречи.              — Зачем я там?              Альфа отпил из своей чашки, не торопясь отвечать, будто растягивая удовольствие, Тэхен надеялся, что от кофе, а не от его напряженного и ожидающего вида.              — Познакомишься со своим женихом и его родителями. Всё уже решено и возражения не принимаются.              Метко в цель. Куда попала эта пуля было непонятно, но, кажется, будто стреляли из пулемёта и живого места на теле не осталось.              Тэхен почти смирился, что за него выбрали, чем ему заниматься, где жить и учиться. Он готов терпеть укоры отца и молчание папы, готов соответствовать их требованиям к своему поведению и внешнему виду. Но омега никогда не думал, что они позволят себе выбрать за него, кого ему любить. Во второй раз.              Шах и мат Ким Тэхену.