kamelio

Coldplay — what if

      Стоял пасмурный осенний день, мелкий дождь начался ещё ночью и, кажется, совсем не собирался заканчиваться.              Ким Тэхену десять, и он не знал, что ему с собой делать. За два года омега немного вырос и старался вести себя взрослее. Он больше не боялся подкроватных монстров и темноты, спал без ночника и перестал приходить к хёну в комнату ночью. Папа сказал, что он уже большой мальчик и мешать другим спать невежливо. Постепенно Тэхен и вовсе перестал оставаться на ночь в гостях у семьи Чон. Их дома разделяла всего лишь одна улица, и родители разрешили ему ходить одному, поэтому вечером омега почти всегда возвращался к себе. С Хосоком они проводили всё меньше и меньше времени. И это мальчика расстраивало.              Осознание сути этой непонятной тоски, а точнее собственных чувств пришло неспеша и тихо, а, нагрянув, упало колоколом, оглушив Тэхена на несколько недель, в течение которых он всеми силами избегал Хосока. Раньше он не задумывался о природе их отношений и своей тяги к нему, но, понаблюдав за своими страдающим от первой любви сверстниками, понял, что и он ведёт себя не умнее них рядом с альфой. Он действительно влюблён. И действительно давно. Казалось, будто он родился с этим чувством внутри себя, и чувство это с самого начала было к конкретному человеку.              Долго бегать от себя и альфы у Тэхена не получилось, Хосока стало критически не хватать, а от слов заглянувшего в гости господина Чона о том, что альфа спрашивает о нём, сердце залило жгучей смесью вины и радости. Хосок скучает? И тоже хочет его видеть? О взаимности Тэхен думать не смел. Чем он, младшеклассник, может полюбиться альфе, когда вокруг того так много интересных и привлекательных сверстников и сверстниц? Омега видел, как много парней и девушек пытались привлечь внимание весёлого и общительного Хосока. Всякий раз, когда они гуляли вчетвером, к старшим альфам нередко подходили знакомые и приятели, чтобы поздороваться и немного поболтать. Мелких выгуливаешь, Хосок-а? — Скорее они нас выгуливают. Рядом с быстрорастущими хёнами и их друзьями Тэхен чувствовал себя ещё меньше, чем был на самом деле. Как он мог конкурировать с ними?              Сильнее всего омегу вывела из себя яркая и аккуратная валентинка от некой Ян Виен, которую он нашёл на столе хёна, когда хотел в качестве сюрприза положить свою, немного кривую, неидеальную, но сделанную от чистого сердца. У него никогда не получалось рисовать достаточно хорошо, но ради Хосока он постарался. Его валентинка не могла лежать рядом с так красиво сделанной открыткой этой Виен. Тэхен скомкал свою валентинку и больше часа плакал в подушку у себя в комнате в доме Чонов. А после он пытался её разгладить, но она так и осталась немного помятой, поэтому мальчик спрятал открытку в книге со сказками, которую вряд ли кто-то возьмет почитать. Выкидывать то, что он с большим усердием делал несколько часов, было как-то жалко.              Тэхен нашёл эту Виен в школе. Она оказалась скромной красавицей, старше Хосока на год. Омега наблюдал издалека, как они вдвоём долго о чем-то болтали и смеялись. Тогда на душе стало ещё паршивее, и мальчик не сразу смог справиться с этим отравляющим чувством. И только сейчас, спустя больше полугода, он наконец понял, что это было.              Ревность.              На следующий день после визита дядюшки Минсу мальчишка пришёл в дом Чонов, никого не предупредив. Взрослых дома не оказалось, поэтому Тэхен пошёл искать Хосока сам. Но обойдя оба этажа, никого не нашёл. Лучший друг был на тренировке в спортивной секции по футболу, в которую недавно записался, получается, альфа, не считая не так давно нанятых Чон Минсу двух охранников, должен быть дома один. Мальчик вышел на веранду, чтобы проверить и её, решив, что если и она будет пуста, то он вернется домой, поджав хвост и в следующий раз спросит хозяев дома разрешение прежде, чем приходить.              Но альфа нашёлся. Он сидел в плетёном кресле спиной ко входу в дом, любовался дождём и, держа сигарету меж пальцев левой руки, неспешно курил. Тэхен застыл, заворожённый, и остался незамеченным глубоко погружённым в свои мысли хёном. Всегда весёлый, добрый и улыбчивый, спешащий на помощь нуждающимся, готовый поддержать в любую минуту Хосок сейчас выглядел потухшим и практически не двигался, будто неживой, только вдыхал и выдыхал сигаретный дым. Омега никогда не видел и даже подумать не мог, что он, выступающий против всех видов вредных для здоровья зависимостей, курил. Под свитер пробрался холодный ветер, и Тэхен поежился, выходя из оцепенения.              — Хён, ты куришь? — мальчик дождался, пока сигарета почти догорит, и подал голос. Альфа подпрыгнул на своём месте, испугавшись, и оглянулся, упираясь взглядом в Тэхена и тут же бросая окурок в пепельницу на полу. Дыхание от лёгкого страха участилось, и Хосок откашлялся, отвернувшись. Тэхен не хотел ставить хёна в неловкое положение, но, кажется, именно это у него и вышло, — Прости, я напугал тебя.              — Это я задумался, ничего страшного. Ты так легко одет, не замёрз? — Тэхен пожал плечами, уже ни в чем неуверенный. Ему правда холодно или так на него повлиял вид грустного альфы? — Врёшь же. Иди сюда, у меня плед есть.              Хосок достал из-за спины когда-то связанный Хваенг лоскутный плед и встал, накидывая его на плечи подошедшего омеги. Стало теплее, но Тэхен переживал, что теперь замёрзнет сам хён.              — Тебе тоже холодно станет. Давай ты накинешь его на себя, а я сяду к тебе на колени? Так нам обоим будет тепло, — и снова этот взгляд Хосока, который мальчик до сих пор не мог расшифровать. Когда омега делал или предлагал что-то в таком духе, получал этот необъяснимый взгляд, но ни разу — отказ. Альфа кивнул, соглашаясь, забрал плед и сел обратно в кресло, а Тэхен — на его колени, после чего они оба оказались в окружении пледа, а омега — в объятьях Хосока, который будто старался минимизировать площадь соприкосновения кожи с кожей. От альфы пахло дождём и сигаретами, но мальчику это даже понравилось.              Несколько минут они сидели молча под аккомпанемент стучащих о крышу и ныряющих в лужи капель дождя. Воздух был свеж и приятен, солнце всё ещё не выходило из-за туч. Атмосфера между ними была странной, тяжёлой, полной невысказанных мыслей. Хосок не мог не заметить изменения в поведении омеги, но почему-то не спешил спрашивать об их причине.              Наконец собравшись с духом и сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, Тэхен задал вопрос, который мучал его все эти наполненные разными мыслями дни:              — Хён, что такое любовь?       

Coldplay — yellow

      Руки, обнимающие его, на секунду напряглись, и Тэхен подумал, что альфа сбросит его, но тот снова расслабился, ничего не отвечая. Спустя минуту напряжённой тишины омега решил, что нужно перевести это в шутку, но сзади раздался тихий, не похожий на обычно громкого хёна, голос.              — Если говорить о любви романтической, а не родительской, дружеской или иной, то любовь — это чувство, которое возникает и пропадает не по твоему требованию, чувство стремления к другому человеку, желание быть рядом с ним, заботиться о нем, видеть его улыбку, слушать его голос, чувствовать его запах, касаться его души и тела. Ты ценишь и уважаешь его, тебе интересно узнать, о чём он думает, чем живёт, чем дышит. И ты хочешь делать его счастливым, находя в этом и своё счастье. Любить значит не требовать ничего взамен. И если любовь взаимна, она становится высшим наслаждением для обоих, — он говорил неспеша, не останавливаясь, чтобы подумать, будто думал об этом так много раз и вывел своё определение, выучив его наизусть. Тэхен слушал, не перебивая, ловя и запоминая каждое слово, чувствуя спиной тепло чужого тела и едва касающееся его щеки дыхание альфы. Он старался не дышать в его сторону, чтобы омега не чувствовал запах сигарет.              — Тогда что такое истинность, про которую говорила тётушка Хваенг?              Однажды госпожа Чон рассказала ребятам об этом понятии, о том, что оно редкое, потому недоказанное, но не значит, что несуществующее. Она искренне верила в предопределение и пожелала им найти своих истинных, однако призналась, что сама с этим не сталкивалась. Предупредила, что бегать по миру и искать свою судьбу не нужно, она сама тебя найдет в нужное время. Самой Хваенг никакой истинный уже не нужен, у нее есть любимый муж и чудесные дети. Чон Минсу в противовес ей тогда высказал мнение, что никакой истинности не существует и её придумали романтики, оправдывающие своё одиночество.              — Основательных, имеющих хоть какой-то научный вес исследований нет, потому что истинность редка, если, конечно, существует, а по паре людей, утверждающих, что они истинные, ничего не докажешь. Но историй об этом в интернете много. Пишут, что понимают друг друга с полуслова, даже в какой-то степени чувствуют на расстоянии, и мир будто ярче, когда они вдвоём.              — А как понять, что человек твой истинный? — Тэхену очень хотелось видеть лицо альфы, но повернуться он не мог и боялся даже шелохнуться, чтобы не спугнуть настроенного на откровенные разговоры Хосока.              — Мама сказала, что сразу понимаешь, когда встречаешь его. Про природный запах ещё говорила. Будто он ощущается иначе, сильнее, влияет на восприятие.              — Ты бы хотел его встретить? — Хосок снова ненадолго замолчал.              — Да. А ты?              — Конечно!              — А если твоим истинным окажется тот, от кого ты этого не ожидаешь? Допустим, твой лучший друг.              — Гуки? Никогда в жизни! Он не может быть моим истинным.              — А вдруг? Ты ещё не чувствуешь чужие природные запахи, но твой уже давно начал проявляться. Вышел бы за Чонгук-и?              С первых лет жизни родители Тэхена и Чонгука сватали их друг другу, хоть и ненавязчиво, но для всех, в том числе и самих мальчиков, это было ясно, как небо в солнечный день. Омега и сам какое-то время думал, что они с Гуки будут хорошей парой, но годы дружбы показали, что это далеко от правды. Их связывало глубокое чувство братства, дружбы, но никак не той любви, о которой говорили взрослые.              — Ну нет. За него точно нет. Он мне не нравится.              — Значит, тебе нравится кто-то другой? — и Тэхен понял, что попал в собственную ловушку. Это он планировал подвести разговор к этому вопросу и задать его, но в итоге сам оказался застигнутым им врасплох. Кончики ушей омеги покраснели, что не укрылось от внимательного Хосока, который за столько лет изучил все его реакции, — Расскажешь? Никто не узнает, я сохраню твой секрет.              Мальчик был растерян. Идя к Хосоку, он был настроен рассказать ему обо всех тревогах, как делал раньше, о своих чувствах, и просто наделся быть принятым и правильно понятым, надеялся получить помощь и поддержку, совет, как с этим справиться. Но теперь все отрепетированные слова застряли у него в горле, а краска с ушей, кажется, перешла и на щёки. Хосок расценил это по-своему.              — Можешь не говорить. Потом расскажешь, если захочешь. Твой хён всегда готов выслушать и помочь, — даже раньше, чем с губ альфы слетело последнее слово, Тэхен спросил:              — А тебе кто-нибудь нравится? — и снова наступило молчание. В этот раз омега взял себя в руки и, насколько позволяло их положение, развернулся полубоком к юноше, чтобы видеть его лицо. Их взгляды встретились — нечитаемый Хосока и смущённый, но искрящийся желанием знать, Тэхена, — Секрет?              — Кто-нибудь да.              В сердце кольнуло. Конечно, ему кто-то нравился. В пятнадцать всем наверняка кто-то нравится. Кто-то из сверстников или даже постарше, кто-то привлекательный, обаятельный, кто-то с общими интересами и взглядами. Кто-то, но этот кто-то не Тэхен.              Остановиться на этом мальчику было мало и, готовый вонзить сам в своё же сердце новую иглу, чтобы оно наконец перестало неправильно чувствовать, предположил:              — Её зовут Виен? — взгляд омега всё же отвёл, боясь увидеть в глазах напротив ответ, к которому был ещё не готов, сколько бы не старался.              — Виен? Какая Виен? — Хосок был озадачен и задумался, вспоминая девушек с таким именем, и рассмеялся, наконец поняв, о ком говорил омега, а тот уже был готов провалиться сквозь землю от стыда, — Виен же бывшая девушка Юнги. Как она может мне нравиться?              Тэхен вернул взгляд глаза в глаза, сконфуженный, и выдохнул. Это не укрылось от альфы.              — Что такое? Откуда ты её знаешь?              — Я случайно! — омега виновато опустил голову, смотря на свои руки, и сказал еле слышно, — Я сделал валентинку для тебя, но, когда увидел открытку от неё на твоём столе, передумал и ушёл. Моя валентинка совсем некрасивая...              — Медвежонок, любая открытка от тебя будет для меня драгоценной. Где она сейчас? Я бы хотел её увидеть. И уверен, она очень красивая. А та открытка была для Юнги-я. Четырнадцатого он заболел, и Виен попросила передать её ему, потому что я собирался вечером его навестить. Чтобы не забыть, я оставил её на видном месте, — Хосок говорил с мягкой улыбкой, ласково, а его взгляд будто стал немного теплее в этот холодный день.              Облегчение смешалось с ощущением собственной глупости. Тэхен мог спросить об открытке, но вместо этого расстроился и почти выбросил свою валентинку, а потом ещё и выслеживал в школе эту ни в чем невиновную девушку. Было до ужаса стыдно не сколько перед Хосоком, сколько перед самим собой.              — Прости, хён. Я всё неправильно понял.              — Ничего, такое бывает даже со взрослыми. В следующий раз просто спроси, если хочешь что-то знать, хорошо?              — Хорошо, — Тэхен улыбнулся, но вспомнив о своем намерении рассказать о своих чувствах, погрустнел. По лицу альфы стало заметно, что он начинал всерьёз беспокоиться.              — Я вижу, что тебя что-то тревожит. Нельзя долго держать в себе негативные эмоции, помнишь? Ты можешь поделиться со мной, я не буду осуждать или поучать.              Омега поднял на него неуверенный взгляд, и Хосок мягко и подбадривающе ему улыбнулся. Какова будет его реакция? Растеряется, примет за детскую шутку? Разозлится и скажет забыть об этом? Или будет долго смотреть своим нечитаемым взглядом и переведёт тему? Сложно сказать, какой из этих вариантов хуже. Язык не слушался, преобразовать всю ту гамму испытываемых чувств и эмоций в понятные слова казалось невозможным. Поэтому Тэхен решил действовать не самым говорящим способом, поддавшись внутреннему порыву, и потянулся к губам хёна своими, но чужая рука остановила его на полпути, накрывая рот. Мальчик увидел испуганные глаза напротив и окончательно растерялся, а разум в экстренном порядке улетел в отпуск, отказываясь что-либо решать в этой ситуации.              — Что ты делаешь, Тэхен?              — Я… делюсь тревогами.              — Люди делятся ими, открывая рот и говоря вслух, а не... — и до Хосока наконец доходит всё это время маячившая где-то с краю мысль, которую он прогонял, как назойливую муху. Он шокировано молчал, смотря на своего ТэТэ, и пытался подобрать правильные слова. Кто-то должен был взять на себя смелость озвучить это.              В уголках глаз Тэхена собрались непрошенные слезы, грозясь пролиться подобно дождю за пределами веранды, и он вскочил, чтобы убежать прочь и больше никогда не попадаться на глаза Хосоку, но руки альфы притянули обратно, аккуратно обнимая. Хён поцеловал его в макушку, пытаясь успокоить и его, и свое бешено бьющееся сердце.              — Я правильно понял, ТэТэ? Скажи мне. Я не могу быть уверен, пока ты не подтвердишь мои догадки вслух.              Тэхен не думал, что все может сложиться таким образом, и совсем потерялся в своих переживаниях. Теперь молчать больше не получится, потому что альфа вряд ли отпустит его, пока не услышит ответ.              — Ты мне нравишься, хён. Очень нравишься. Давно нравишься, — тихое, смущенное признание с привкусом вины.              — ТэТэ... Милый, драгоценный, родной... Но это так неправильно. Неправильно... — омега почти не слышал Хосока, спрятавшего свое лицо в сгибе его плеча и шеи, но от слов, что ему удалось разобрать в чужом шёпоте, по сердцу разливалось приятное тепло.              — Я тебе тоже? Нравлюсь?              — Очень. Давно.              Разом будто свалились все цепи, тяжёлой ношей обременяющие шаг, ушли тревоги и тяжелые мысли, разум будто опустел, тут же заполняясь приятной эйфорией. Тэхен не смог больше сдерживать слёзы и заплакал, обнимая альфу за шею. Хосок успокаивающе гладил его по спине и волосам, продолжал шептать что-то несвязное, доброе, нежное, и омега всё больше плавился от его любви.              — Не плачь, медвежонок, всё хорошо. Сколько же ты носил это в себе? Прости, твой хён не замечал, боялся заметить.              Когда слёзы Тэхена закончились, он просветлевшим взглядом посмотрел на альфу, ласково стирающему остатки влаги с его щёк, и снова потянулся к его губам, чтобы поцеловать, как во всех мелодрамах со счастливым концом, что он смотрел, представляя на месте героев себя и Хосока… Но снова был остановлен.              — Нельзя, родной, нам нельзя, — Хосок погладил большим пальцем его правую щёку поверх родинки и оставил долгий поцелуй на его лбу в качестве компенсации и извинения.              — Почему нет? Разве это что-то плохое?              — Не плохое, но не в нашем случае, — его тон стал серьёзнее, не теряя при этом нежности, подавлять которую рядом с Тэхеном у альфы не получалось, и продолжал успокаивающе медленно гладить нежную кожу его щеки, — Что бы ты не говорил, но тебе всё ещё десять, а мне уже пятнадцать. Ты слишком юн, и я буду очень не прав, если позволю случится тому, к чему ты ещё не готов, — Тэхен открыл рот, чтобы возразить, но альфа отрицательно качнул головой, и Ким замолк, слушая, — Как бы заезженно это не звучало, но через несколько лет ты всё поймёшь, когда станешь чуть взрослее и осознаннее. Будет лучше, если никто не будет знать о том, что сегодня произошло. Даже Чонгук-и. Это будет наш с тобой секрет.              Обдумав его слова пару секунд, омега согласно кивнул, принимая эту правду. Ему было достаточно и того, что теперь Хосок знает о его чувствах и они взаимны.               — Но, если что-то пойдёт не так… я буду нести ответственность за нас обоих, — Хосок снова пресек рвущееся наружу возмущение мальчика, — Да, ТэТэ, за обоих. Это значит, что ты ни в чем не будешь виноват, отвечать за всё буду я, и лучшее, что ты можешь сделать, я буду очень тебе за это благодарен, это согласиться с этим и молчать. Запомни всё, что я сейчас сказал.              Тэхен отвёл упертый взгляд и сжал губы. Он не хотел принимать такие неравные условия. Внутренне чувство подсказывало, что альфа переживает не зря, мозг понимал, что ситуация требует таких мер, но сердце ничего из этого принимать не хотело. Значило ли это, что в случае плохого исхода все камни полетят в хёна? Значило ли, что он возьмёт на себя вину, даже несмотря на то, что начал это Тэхен? Значило ли, что Хосок рассматривает самый худший вариант развития событий и готовится к нему заранее?              — ТэТэ. Это очень серьезно. Обещай мне.              — Обещаю, — еле слышно.              — Не слышу.              Тэхен поднял на него взгляд, они долго смотрели друг другу в глаза, оба упёртые, пока мальчик не принял свое поражение и разумность требования альфы.              — Обещаю. Я ничего не буду говорить. Если что-то пойдёт не так.              — Спасибо, милый, — Хосок улыбнулся с облегчением и ласково потрепал его по волосам. Омега тоже одарил его своей улыбкой, совершенно влюблённый. Несмотря на все слова хёна и проведённые границы, он был невероятно счастлив, груз с сердца упал, и Тэхен наконец вдохнул свежий воздух полной грудью.              — Можно я поцелую тебя в щеку? Это же не плохо? Я ведь делал это раньше.              — Можно, — и Тэхен оставил самый долгий поцелуй, на какой никогда до этого не решался, и, прильнув к альфе и утонув в его крепких, но трепетных объятьях, почувствовал умиротворение, которое передалось и Хосоку.              Вдвоем они долго сидели, обнявшись, и молчали, наслаждаясь полной светлой нежности тишиной. Не было нужды в словах. Когда дождь закончился и из-за туч застенчиво выглянуло солнце, Тэхен и его хён пошли в дом, чтобы перекусить в тепле и комфорте, поболтать и посмеяться, как прежде. А потом омега нашел свою кривую валентинку и, смущенный, вручил ее долгожданному получателю, который восхищенно рассматривал каждую деталь. С того момента в их отношениях изменилось немногое, но объятья были дольше, невинные поцелуи чаще, понимание глубже, а ласковых прозвищ от альфы становилось всё больше. У них отлично получалось скрывать свои чувства от окружающих и выглядеть при этом естественно — родители видели в них очень дружных братьев, а Кимы, заметив улучшение успеваемости и послушания своего сына, решили, что это благоприятное влияние Хосока, и не мешали их общению. Их невинная любовь росла и цвела, светлая, чистая, настоящая. Истинная любовь.              Но даже самый устойчивый и искусно собранный карточный домик рано или поздно должен рассыпаться.

BTS — UGH!

      — Какой ещё жених? Ты спросил меня прежде, чем назначать мне цену? Я не выйду за человека, которого никогда не видел.              — Вот и познакомитесь. Он воспитанный юноша из приличной семьи, родители — добрые люди. Будешь хорошо себя вести, будут относиться к тебе не хуже. А любовь придёт в браке, — Ким Хенву допил свой поганый кофе и теперь расслабленно вертел кружку в руках.              Этого не может быть. Тэхен грел надежду, что ему это просто снится. Этот кошмар должен рано или поздно закончиться, он просто ещё спит, точно спит…              — Ты смеёшься? Какой нормальный отец будет отдавать своего сына в мужья, не спросив его желания? — тон омеги стал грубее, чем позволено, и взгляд отца помрачнел. Но Тэхену было уже плевать на его гнев, и он обратился к Лиену, надеясь хотя бы от него услышать, что всё это неправда, — А ты, папа? Почему ты молчишь? Ты поддерживаешь эту безумную идею?              — Сынок… они правда приятные люди, и альфа тоже. Он тебе понравится.              Тэхен был не просто зол, он был в ярости. Папа, не выдержав его взгляда, поспешно поднялся со стула и отошёл к окну, повернувшись к ним спиной. Как и всегда ушёл от разговора, полностью отдавая контроль над ситуацией мужу. Младший омега снова посмотрел на вернувшего себе спокойный вид отца и, понизив голос, сказал:              — И что ты получишь взамен в этой сделке? Много денег? Сколько стоит моя честь?              — Следи за языком. Я устраиваю тебе безоблачное будущее. Не будешь беспокоиться о деньгах, о работе. Он надёжный альфа, которому я могу доверять. И практика известная, раньше только так браки и заключались. Мы желаем тебе только лучшего, хоть ты и не хочешь это замечать.              — Немыслимо. Немыслимо! — Тэхен встал из-за стола, ножки стула неприятно проскребли по полу, и начал быстрыми шагами ходить вдоль него. Если бы он мог, точно бы задымился от охвативших его эмоций, — Мы в каком веке живём? То, что было раньше, уже ушло в прошлое, сейчас другие устои. И я не собираюсь выходить замуж за человека, которого выбрал не я!              Омега остановился у противоположного от отца края стола и опёрся на него руками, не сводя горящего от злости взгляда с Хенву. Сдаваться так просто не в его стиле. Но альфа был подозрительно сдержан.              — Мы оба понимаем, кого ты выберешь, если дать тебе такую возможность. И это будет большой ошибкой, поэтому как любящий отец я хочу уберечь тебя от неё, — Тэхен чуть не подавился своим возмущением, редкое, но меткое упоминание Хосока в их спорах только накаляло их отношения и еще больше разжигало пламя гнева в душе омеги.              Взгляд юноши стал колючим, обороняющимся. Напротив — ледяное спокойствие.              — Не смей говорить о нём. Он бы никогда не причинил мне вреда, не лишил меня свободы и уж точно не взял бы насильно в мужья.              — Затыкаешь меня? Ты, кажется, совсем забыл, что значит уважать своих родителей. Ничего, у нас много времени, чтобы ты вспомнил, как себя нужно вести, — Тэхен решительным шагом двинулся к двери, не желая больше выслушивать бред возомнившего, что имеет право решать такие вопросы за сына, Хенву, — Вернись и сядь, я не отпускал тебя, — тон, который означал только одно — терпение отца иссякло, он достаточно полюбовался метаниями Тэхена и теперь перейдёт к контрмерам. Омега крепко сжал кулаки, короткие ногти впились в ладонь, и остановился, — Если уйдёшь сейчас, до встречи света белого не увидишь.              В наступившей тишине было слышно только замедляющееся дыхание юноши, пытающегося привести себя в относительное спокойствие. Ким Хенву ждал, давя своей уверенностью. Он знал, на какие болезненные точки давить, и не брезговал пользоваться своей осведомленностью, безжалостно манипулируя. Годы жизни с этим человеком дают о себе знать, и Тэхен натянул маску равнодушия и вернулся к своему стулу, вставая рядом и кладя руку на его спинку для более устойчивой позиции. Он вынужден слушать и слушаться.              — Я много раз говорил тебе об этом паршивом псе, о том, что им двигала не любовь, как он вбил тебе в голову. Он не тот, за кого себя принимает. Ты многого не знаешь и, надеюсь, никогда не узнаешь. Я пытаюсь тебя от него уберечь, но ты не хочешь меня слушать. Он лишь искал возможность воспользоваться твоей невинностью, а ты все равно продолжаешь верить в его несуществующую любовь. Прошло шесть лет, ты правда думаешь, что он о тебе помнит?              Тэхен не смотрел на отца, прожигая взглядом натертую до блеска поверхность стола. Всё ложь, это всё ложь. Не мог Хосок так хорошо лгать ему в лицо, не могли его поступки быть средством получения полного доверия. В его глазах никогда не было притворства или злого умысла. Между ними были нежность, взаимный интерес, искренняя забота и участие. Среди обилия таких светлых чувств не было места даже мелким обидам, не говоря уже о настолько гнусных помыслах. Разве возможно такое забыть?              — Смотри в глаза, когда с тобой говорят! — отец неожиданно ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули блюдца и кружки, но ни одна мышца в Тэхене не дрогнула, и он медленно поднял на родителя ядовитый взгляд, — Забудь о нём. А если не сможешь, я тебе помогу. Способы найдутся, не сомневайся. Посмеешь что-то выкинуть на ужине, будешь наказан, и не думай, что у меня не получится найти для тебя другую кандидатуру. Желающих предостаточно, но не все они так же хороши, как этот юноша, — сын молчал, и альфа принял это за подчинение, — Ты всё понял?              — Всё.              — Неправильно.              — Я всё понял, отец, — омега произнес это сквозь сжатые зубы и натянул вежливую, заученную за многие годы, улыбку. Тэхен проиграл битву, но не войну. Сдаваться ещё рано.              — Хорошо. Иди к себе и подумай о своём поведении. Одному и без моего разрешения выходить из дома запрещено. Куда-то захочешь — спросишь, если причина весомая, поедешь в сопровождении телохранителей. Уяснил?              — Уяснил.              — Иди, — отец махнул рукой и позвал дворецкого, приказывая убрать со стола.              Лицо юноши больше эмоций не выражало, но внутри кипели неверие в реальность происходящего и злость. Как они могут? Он делал всё, что они говорили, но им мало, мало, мало! Хотят отдать его в руки альфы, который его усмирит? Черта с два у них это получится. Он не безвольная кукла, не игрушка, не разменная монета, Тэхен — человек. Человек, которому для счастья хватит одного лишь права выбора.              Когда омега вернулся к себе в комнату и едва сдержался от бушующего желания хлопнуть дверью, тихо её закрыв, он упал на кровать и заглушил свой крик подушкой. Не прошло даже суток с посадки самолёта, как Тэхен уже мечтал улететь обратно в Лондон. Рекорд достойный книги Гиннесса!              — Ненавижу. Ненавижу! — подушка принимала удар за ударом, пока не была грубо откинута на пол вместе с одеялом, плюшевыми игрушками и книгами с полок, наградами за победы в музыкальных конкурсах, всем, что стояло на письменном столе, и статуэткой в виде скрипки, которую когда-то подарил папа. Она не выдержала силы удара о пол и разлетелась на осколки разного размера и формы. Они напомнили Тэхену его собственное разбитое вдребезги сердце.              Не контролируя тело, с затуманенным разумом он сел на пол возле мгновение назад целой статуэтки и схватил первый попавшийся осколок. Омега пристально, потухшими глазами долго рассматривал его прежде, чем одним резким движением поднести к своей шее. Если Тэхен закончит всё прямо здесь и сейчас, ему не придётся бороться и страдать, некому будет выходить замуж за выбранного родителями альфу, отцу будет некого воспитывать. Взгляд бегал от одного предмета до другого, пока не наткнулся на лежащего на полу и будто смотрящего прямо в душу Тедди. Приклеенные искусственные глаза не могли ничего выражать, голова, набитая синтепоном, не могла думать, а вышитый рот говорить. Но казалось, что медведь всё видит, понимает и отговаривает от совершения глупости, ценой которой будет жизнь.              Тэхен разжал ладонь, позволив осколку упасть рядом, и подполз к Тедди, откидывая в сторону мешающие предметы. В разворошенную кровать, на которой остался лишь матрас со сбитой простынью, омега вернулся вместе с игрушкой и свернулся калачиком, обнимая и прижимая её к себе. Не осталось сил даже для слез.              В дверь постучали, но, даже не дождавшись ответа, вошли, сдвигая дверью валявшиеся на её пути вещи. Юноше не нужно было смотреть, чтобы понять, что это папа. Он не шелохнулся, не открыл глаз.              — Уходи, — голос был хриплым.              — Мальчик мой, что же ты всё разбросал? — старший омега опустился, чтобы поднять вещи, и, заметив осколки, спросил дрогнувшим голосом, — Ты поранился? Можно я посмотрю? Это же небезопасно. Нужно обработать рану.              Когда Лиен приходил к нему после ссор с отцом и играл роль заботливого папочки, на Тэхена накатывала новая волна злости. Он опустил руку к полу, схватил первый попавшийся предмет и бросил его в сторону папы. Книга глухо ударилась о стену недалеко от омеги, и он подскочил от неожиданности. Намерения попасть у Тэхена не было. Он перевернулся на другой бок, не отпуская Тедди, и даже спокойнее, чем от себя ожидал, произнес:              — Я не хочу никого видеть, — спустя несколько долгих секунд напряжённого молчания, он услышал, как папа ушёл и осторожно закрыл за собой дверь. Тэхен открыл глаза и вытянул руку, смотря на размазанную по ней кровь. Действительно поранился, хоть и не сильно, и испачкал в ней Тедди, — Прости, мой друг, я всё отмою. Будешь чистый и вкусно пахнущий.       

Eskju Divine — Put Your Arms Around Me

      Опустошение. Никаких мыслей, никаких эмоций. Полный штиль. Именно то, что сейчас было нужно, чтобы хотя бы на короткое время забыть о родителях, о женихе, о будущем и о прошлом… Сколько прошло времени до момента, когда затерявшийся в хаосе телефон начал неистово трезвонить, сказать было сложно. Тэхен сразу понял, кто хотел его слышать, такая мелодия стояла только у одного контакта — Чонгука. Омеге пришлось встать с кровати и отыскать мобильный, на одном звонке друг бы не остановился и вряд ли успокоится, пока ему не ответят.              — Да? — Чонгуку не нужно было услышать много слов, чтобы по голосу друга определить его настроение.              — Что случилось? И не говори мне, что всё хорошо, я слышу, что далеко не хорошо.              Тэхен издал усталый вздох и сел на край кровати, только сейчас осознавая какой беспорядок устроил. Убирать всё это сейчас сил не было и, чтобы не видеть хаос на полу, омега упал спиной на постель, упираясь взглядом во всё тот же потолок.              — Я так устал, Гуки. Отец не успокоится, пока не заберёт мою душу.              — Что на этот раз?              — Через две недели он потащит меня на ужин с какими-то людьми. И их сыном, которого избрал мне в женихи.              По ту сторону наступила напряжённая тишина — Чонгук переваривал эту информацию. Он был готов услышать что угодно, но не это, и взорвался от гнева.              — Он охуел?! Какой, нахуй, жених? Решил передать тебя в руки ещё большему тирану? И с чего он вообще решил, что ты согласишься?              — Мне придётся. Иначе он не даст мне жить, выберет за меня университет и направление. Не хочу знать, что он может ещё придумать, — и добавил тише, разочарованно, — Я не понимаю, неужели он меня так ненавидит? Что я делаю не так?..              — Ребёнок не должен что-то делать, чтобы его любили, это, вообще-то, само собой разумеющиеся вещи, родители любят своих детей. Но твои удивляют меня из года в год всё сильнее. Что дальше? Может они ещё имя ребёнку, которого ты родишь от этого петушары, сами выберут?              Было слышно, что Чонгук начал ходить по комнате и отбивать о пол маленький мячик-попрыгунчик, чтобы хоть как-то унять свои эмоции. Когда возникала сложная ситуация, в которой было необходимо всё обдумать, альфа всегда начинал суетиться и чем-то занимал руки. Как будто так идеи придут в голову быстрее.              — Не исключено. Я не знаю, что мне делать, Гуки. Ничего уже не знаю и не понимаю.              — Нужно сохранять спокойствие. Нельзя показывать твоему отцу слабость. Когда будет застолье?              — Пятнадцатого.              — Придумаем что-нибудь вместе. Выход всегда есть, его нужно только найти, — а после добавил более весёлым тоном, пытаясь хотя бы немного поднять настрой друга, — Не отчаивайся, Тэ. Я приеду в сентябре, и мы перевернем Сеул вверх ногами. И женишка этого нагну, если хвост распустит.              Его слова позабавили Тэхена, и его губ коснулась слабая улыбка.              — Спасибо, Гуки. Что бы я без тебя делал?              — Умер бы со скуки ещё в Лондоне. Что ещё было?              И омега рассказал ему все от и до, умолчав лишь об истории со статуэткой. Чонгук злился и матерился больше обычного, вздыхая о том, что не может приехать раньше из-за участия в чемпионате. Оба понимали, что против отца Тэхена альфа в любом случае выступить не сможет, даже если очень захочет. Его даже за ворота не пустят.              — Может организуем побег? — вдруг озарился идеей друг, но Тэхен его энтузиазма не разделил.              — Где и на что я буду жить? У меня на карте сейчас практически ноль, а на воровство я не пойду. И они всё ещё мои родители, которые вырастили меня. Я не трус, чтобы сбегать.              Чонгук помолчал пару секунд, неловко кашлянул и осторожно предложил:              — Я мог бы...              — Нет, — резко перебил его Тэхен, сразу поняв, о чём идет речь, — Ничего ему не говори. Я уже достаточно доставил ему проблем.              — Понял, — они ходили по тонкому льду, но Чонгук всё же, три раза подумав, спросил, — Теперь, когда ты в Сеуле, ты бы хотел с ним встретиться?              Увидеть его спустя шесть долгих лет?.. Тот последний день, когда они виделись, для них обоих стал катастрофой. Так много боли, так много слёз, так много грязи было вылито. Об этом невозможно забыть, это невозможно отпустить. Тэхен бы хотел, очень хотел бы взглянуть на хёна хотя бы издалека, хотя бы на одно мгновение, даже если оно сотрёт в пыль так долго выстраиваемое внутреннее равновесие. Тэхен больше не тот двенадцатилетний мальчик, а Хосок уже взрослый альфа. Если оба изменились, изменилось ли и то, что было между ними? Омега одновременно желал и боялся это узнать.              — Я хочу этого все эти шесть лет, но всё так обернулось... Не знаю, как смотреть ему в глаза. Нет смысла об этом думать, мои родители не допустят такой встречи.              — Да, — тишина казалась вязкой, тема старшего брата Чонгука никогда не давалась Тэхену легко, а друг не хотел бороздить его старые раны, поэтому они говорили об этом лишь несколько раз и недолго. Альфа даже не знал подробностей того злосчастного дня и не понимал, как себя лучше вести, но и спросить не мог, боясь потревожить и без того шаткое душевное состояние Тэхена. Не в силах помочь другу, он мог только наблюдать за тем, как он скрывает свои шрамы.              В детстве Чонгук не замечал между своим братом и другом особенной связи, за которую они были наказаны, и думал, что Хосок относится к Тэхену так же, как и к самому Чонгуку — как к младшему брату, просто мягче и внимательнее из-за того, что тот омега. И когда родители спросили юношу, что он знает об этой связи, Гуки искренне недоумевал, даже не подозревая, насколько всё серьёзно. Ему на несколько дней запретили видеться с лучшим другом, а на старшего брата без слёз было не посмотреть. Таким отрешённым, подавленным и убитым Чонгук его никогда не видел. Хосок мало ел и мало спал, практически не разговаривал и выходил из своей комнаты только по необходимости. Единственный ответ, которого тогда добился младший Чон, молчаливой тенью следовавший за братом и ищущий путь к улучшению его состояния, был — «Я бы никогда не причинил ему вреда. Все те мерзости, что на меня вешают, всего лишь их домыслы». И Чонгук верил, ни секунды не сомневаясь в искренности этих слов. Хосок не был похож на растлителя или извращенца.              — Расскажи о своих планах, Гуки. Про что угодно расскажи. Пожалуйста. Эта тишина убивает.              — Даже про футбол?              — Даже про футбол.              Их разговор длился ещё час, наполненный возмущениями и радостями Чонгука, его рассказами о тренировках, о некоторых тупых личностях, которые перед рождением не прочитали инструкцию к ногам, о волнениях по поводу предстоящего в сентябре матча и даже о новой хоррор-игре, которую альфа планирует проходить этой ночью. Взявший на себя роль немногословного слушателя Тэхен к концу звонка почувствовал себя чуть лучше, эмоции утихли, и их место занял голос разума. Даже самые, казалось бы, трудноразрешимые ситуации в итоге принимали неплохой исход, поэтому наученный опытом омега решил для себя, что будет принимать решения только на трезвую голову и не поддаваться мрачной апатии. Он смог пережить ссору двух семей, переезд в Англию, шесть лет в чужой стране и вечное недовольство отца. Разве может Тэхен позволить какому-то альфе выбить его из равновесия? Никогда.              На протяжении следующих двух недель он практически не покидал родные стены и свёл к минимуму общение с отцом, анализировал ситуацию и продумывал варианты развития событий. Пусть Ким Хенву думает, что его сын принял поражение и смирился, пусть думает, что уже одержал победу. Его самонадеянность Тэхену только на руку.       Партия только начинается.       

Выглядите слабыми, когда вы сильны, и сильными, когда вы слабы.