Глава 3. Задыхаясь в пустоте.
28 апреля 2025 г., 17:11
Настенные часы размеренно рассчитывали секунды, которые превращались в бесконечные часы. Тишина окутала квартиру Гоголя, её прерывало только беспокойное дыхание владельца квартиры и изредка постукивание носом ботинка недавно вошедшего гостя.
— Ну же, Авель, меня съедает смертельная скука. - выдохнул Федор и подошел к Николаю, крепко привязанному к большому деревянному стулу.
Хлопок. Глаза блондина распахнулись, а щеку жгло от боли пощечины.
— Что происходит? - тяжело выдохнул Гоголь пытаясь двигать затекшими руками.
— Ты так долго смеялся над смертью. Думаешь, она не обижена? - голос Федора источал смертельный яд. Казалось, что вдохнуть его уже было опасно для жизни.
Гоголь поднял глаза. Взгляд его был расфокусирован, но в то же время в глаза читалась некая храбрость — пока что. Он из последних сил удерживал ухмылку, прикусывая окровавленную губу. Достоевский ходил вокруг пленника как змея. Его рука легла на плечо Гоголя, почти ласково, но пальцы сжались сильнее, чем требовалось, через некоторое время от них останутся синяки. Щёлкнул металлический предмет — не сразу стало ясно, что это лезвие. Узкое, хирургически чистое. Оно скользнуло по щеке Николая, не разрезав, а напоминая: здесь он больше не бессмертен.
— Вся твоя бравада — маска, — прошептал Фёдор, прижимая лезвие к горлу Гоголя. — Я сорву её. Медленно. Чтобы ты сам захотел вырвать себе лицо, Авель.
— Ты всегда смеялся над страданием, — Фёдор выпрямился и начал медленно ходить по комнате, словно проповедник в храме. — Превращал смерть в карнавал. Но где ты теперь, шут? Где твой хохот?
Он подошёл к книжной полке и взял томик старых русских сказок. Поглаживая переплёт, словно голову умирающего, он продолжал:
— Ты думаешь, что безумие — свобода. А я думаю, что безумие — клетка. Красивая, резная, но всё равно клетка. Ты построил её сам. И теперь я просто закрою дверь.
Федор открыл книгу где-то в середине, и наткнулся на выцветшую фотокарточку. Он повернул её к Гоголю.
— Это ты. В детстве ты был милым, но милее ты выглядишь погруженным в свое отчаяние. — Мрачно усмехнулся Федор.
Николай поднял глаза на фотографию и те расширились от удивления. На фотографии действительно стоял маленький Коля Яновский, но кто это рядом с ним? Долговязый, болезненно худой парниша с черными как смоль волосами. Гоголь узнал в нем мальчика которого встретил на одном из своих выступлений в цирке, еще в родном селе, до переезда в Петербург.
— Откуда это у тебя? — наконец то Блондин нашел в себе силы говорить.
— Хочешь оставить это себе?
Гоголь шумно сглотнул слюну и кивнул головой. При виде этого Федор хищно улыбнулся, достал спички из кармана, подошел со спины к Гоголю и зажег одну прямо у его уха.
— Наверное, твоя жизнь такая яркая, как огонь в моей руке, и такая… короткая..
Федор развязал путы, сковывающие его жертву. А затем он поджег фотокарточку и бросил её к окну, к тяжелый шторам, которые с радостью приняли огонь и начали распространять его по квартире.
— Прощай, Авель. — прошипел брюнет и пнул стул стоящий перед собой. Гоголь повалился на бок. Огонь заполнял его легкие, а он, пусть и развязан и больше не скован, не мог двигаться. Когда густой дым охватил блондина жаром он со всей силы оттолкнулся от пола и сорвался с места. Его глаза слезились и он уже не видел куда бежит.
