Прах наших звёзд

Гермиона появилась в гостиной Поттеров с тихим хлопком. Гарри, сидевший на диване с чашкой чая, поднял голову и сразу нахмурился, заметив её бледное лицо. — Что случилось? — спросил он, откладывая газету. Джинни, стоявшая у камина, тут же подошла ближе, внимательно изучая подругу. — Ты выглядишь так, будто увидела призрака, — заметила она. Гермиона опустилась в кресло, сжимая руки на коленях. — Я... я не знаю, что со мной происходит, — прошептала она. — Нарцисса Малфой... Гарри и Джинни переглянулись. — Она сделала что-то? — Гарри насторожился, его пальцы непроизвольно сжались, будто он уже готов был хвататься за палочку. — Нет, нет, всё не так... — Гермиона закрыла лицо руками. — Она... я чувствую к ней что-то странное. Что-то, чего не должна. Джинни присела рядом, положив руку ей на плечо. — Ты имеешь в виду... романтические чувства? — спросила она осторожно. Гермиона вздрогнула, но кивнула, не поднимая глаз. — Но это же... — Гарри запнулся, явно пытаясь подобрать слова. — Она же замужем. И намного старше. И... — И она — Малфой, — закончила за него Джинни. — Но чувства не выбирают, Гарри. — Я знаю, что это безумие! — Гермиона в отчаянии подняла на них глаза. — Я никогда не думала, что способна на такое. Но когда я рядом с ней, я... я не могу дышать. В комнате повисло молчание. — Ты поговорила с ней об этом? — наконец спросила Джинни. — Конечно нет! — Гермиона покраснела. — Она даже не догадывается. И не должна. — А что, если... — Гарри почесал затылок, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Что, если это не взаимно? Ты готова к этому? Гермиона сжала губы. — Я не хочу это проверять. Потому что если это взаимно... что тогда? Никто не ответил. Ответа, кажется, не было. Тишина в гостиной Поттеров стала такой густой, что Гермионе казалось — она вот-вот задохнётся. Чашка чая в её руках давно остыла, но дрожащие пальцы всё ещё сжимали фарфор, как якорь. Джинни первая нарушила молчание. Она опустилась перед Гермионой на колени, её тёплые ладони закрыли ледяные пальцы Гермионы. — Ты любишь её. По-настоящему. — Это не было вопросом. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы. — Это не просто... влечение? — Гарри всё ещё сидел на диване, его зелёные глаза отражали не осуждение, а глубочайшее смятение. Гермиона покачала головой. — Она... — её голос сорвался, — когда она смеётся, у неё появляется морщинка здесь. — Дрожащий палец коснулся уголка своего рта. — И она ненавидит, когда волосы попадают ей в лицо, всегда отбрасывает их вот так... Она машинально повторила жест — провела рукой от виска к затылку. Джинни вдруг резко вдохнула: — Боже. Ты запомнила каждую её черту. Гарри провёл рукой по лицу. — Хорошо. Допустим... допустим, это взаимно. Что тогда? Люциус... — Я знаю! — Гермиона вскочила, чашка с грохотом упала на пол. — Я знаю всё: что она замужем, что её муж — бывший Пожиратель смерти, что у неё взрослый сын, который ненавидит меня! Она задыхалась, словно пробежала марафон. — Но когда она смотрит на меня... Джинни медленно поднялась. В её карих глазах было что-то новое — понимание. — Ты готова к войне? Потому что это будет война. Гермиона повернулась к окну. За стеклом бушевала гроза — молнии разрывали небо над Лондоном. — Я не знаю, — прошептала она. — Но я знаю, что не смогу смотреть, как она целует его. Гарри резко встал. — Тогда проверь. — Что? — Проверь, — он подошёл ближе, его голос стал твёрже. — Если это действительно... любовь, ты должна знать. Джинни кивнула: — Пригласи её. Сюда. Сегодня. Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Я... — Мы будем рядом, — Джинни сжала её руку. — Но это должна решить ты. Гермиона закрыла глаза. Перед ней снова возник тот рассвет — бледные пальцы Нарциссы, впивающиеся в её кожу, шёпот "останься", слёзы на её плече... Она достала палочку. Маленькое серебряное животное выпорхнуло из кончика палочки, сверкнув в свете молнии. Гарри и Джинни переглянулись. — Что ты написала? — тихо спросила Джинни. Гермиона смотрела, как её патронус исчезает в ночи, и ответила: — Приходи. Но Нарцисса Малфой не пришла. Старшая ведьма стояла у изголовья кровати, её тонкие пальцы с безупречным маникюром дрожали, скользя по исхудавшим рукам сестры. В палате пахло лекарственными зельями и смертью. — Дромеда... — голос Нарциссы, обычно такой уверенный, предательски дрогнул. — Я не знаю, ошибка ли это... но я переспала с Гермионой Грейнджер. Карие глаза Андромеды распахнулись внезапно, наполняясь живым ужасом. Она резко приподнялась, цепляясь за запястья сестры. — Что ты наделала?! — хрипло выдохнула она, но силы тут же покинули её. Амулет на шее — древний оберег дома Блэк — замигал тревожным алым светом. — Нарцисса... — прошептала Андромеда, но голос уже покидал её. — Не играй с Гермионой... Это были последние слова. Рука безжизненно упала на одеяло. Амулет потух, став просто куском холодного металла. — Меда! — Нарцисса вцепилась в запястье сестры, тряся её, но было поздно. Глаза Андромеды, ещё минуту назад такие живые, теперь смотрели в никуда. Медбратья увели её из палаты. Мир сузился до одной мысли — Тэдди. Мальчик, которого она обещала забрать. Единственный свет в этом внезапно опустевшем мире. И вдруг — знакомый запах. Бергамот и пергамент. Тёплые руки обняли её сзади. — Ты опоздала, — всхлипнула Нарцисса, не оборачиваясь. — Андромеды больше нет! Она рухнула в объятия Гермионы, ненавидя себя за эту слабость. Слёзы текли ручьями, оставляя тёмные пятна на мантии Грейнджер. — Её больше нет, Миона! — рыдала Нарцисса, вцепившись в плечи девушки. — Я не хочу больше жить! Гермиона молча держала её, собственные слёзы капали на золотистые волосы Нарциссы. Её пальцы впились в тонкую талию старшей ведьмы, будто боясь, что та рассыплется в прах прямо у неё на руках. — Я здесь, — прошептала Гермиона, целуя макушку Нарциссы. — Я никуда не уйду. Но Нарцисса уже не слышала. Её тело сотрясали рыдания, в которых смешались горе, стыд и невыносимая боль потери. Впервые за всю свою жизнь леди Малфой позволила себе быть слабой. И впервые за всю свою жизнь — не была за это наказана. *** Нарцисса Малфой пила. Не из изящного хрустального бокала, как подобало леди её статуса, а прямо из горлышка бутылки эльфийского виски, купленного когда-то для Люциуса. Золотистая жидкость обжигала горло, но она уже не чувствовала боли — только тяжесть в конечностях и мутную пелену перед глазами. Гостиная Малфой-Мэнора погрузилась во тьму. Камин давно потух, и лишь лунный свет серебрил края разбросанных по полу пустых бутылок. Гермиона наблюдала за ней из тени, не решаясь подойти ближе. Она видела, как Нарцисса споткнулась о собственный шлейф, как её пальцы судорожно сжали портрет Андромеды, стоявший на каминной полке. — Ты собираешься смотреть на меня всю ночь, Грейнджер? — голос Нарциссы был хриплым, но в нём всё ещё чувствовалась та самая ледяная надменность. Гермиона вышла из тени. — Я не хотела тебя тревожить. — Очаровательно, — Нарцисса фыркнула, откидываясь на спинку дивана. Её платье было помято, волосы — лишены привычного лоска. — Ты следишь за мной, как совёнок за своей первой жертвой. — Я волнуюсь. — Не надо. Нарцисса подняла бутылку к губам, но Гермиона выхватила её прежде, чем та успела сделать глоток. — Хватит. — Верни. — Нет. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Нарцисса медленно поднялась, шатаясь. Её голубые глаза, обычно такие холодные, теперь горели. — Ты не имеешь права... — Имею, — Гермиона не отступила. — Потому что Андромеда просила меня присмотреть за тобой. Тень пробежала по лицу Нарциссы. — Не смей... — Она любила тебя. До последнего вздоха. Нарцисса замерла. Её пальцы сжались в кулаки, но слёзы уже катились по щекам, оставляя блестящие дорожки. — Я не могу... — её голос сломался. — Я не могу дышать без неё, Миона. Гермиона шагнула вперёд, обняв её. Нарцисса попыталась вырваться, но силы оставили её. Она рухнула на грудь Гермионе, всхлипывая, как потерянный ребёнок. — Я знаю, — прошептала Гермиона, гладя её по волосам. — Я знаю... За окном бушевала гроза. Молнии освещали их силуэты — две сломленные женщины, держащиеся друг за друга, словно за последний якорь в бушующем море. Нарцисса подняла голову. Её губы дрожали. — Останься. Гермиона не ответила. Она просто притянула её ближе, целуя в лоб, в слёзы, в дрожащие губы. И где-то в глубине дома, в комнате маленького Тэдди, качалась колыбель — пустая, но всё ещё хранящая тепло ребёнка, которого теперь защищали две сломленные души. *** Нарцисса скинула Гермиону на шелковые простыни с такой силой, что та ахнула. Ее пальцы впились в бедра рыжеволосой, оставляя багровые следы. — Ты думаешь, можешь спасти меня? — прошипела она, прижимаясь влажным теплом к бедру Гермионы. — Своими нежными ручками и глупыми словами? Гермиона впилась ногтями в спину Нарциссы, чувствуя, как та вздрагивает. — Я не пытаюсь спасти тебя. Я хочу утонуть вместе с тобой. Нарцисса издала звук, похожий на рычание, и вонзила зубы в плечо Гермионы. Боль смешалась с наслаждением, заставив ту выгнуться. — Она умерла из-за меня, — прошептала Нарцисса, ее голос разбился на тысячу острых осколков. — Дромеда... Она знала, что я... Гермиона перевернула ее, прижимая к матрасу. — Замолчи, — приказала она, целуя соленые от слез губы. — Замолчи и чувствуй. Нарцисса застонала, когда пальцы Гермионы вошли в нее резко, без прелюдий. Она хотела боли — такой же острой, как пустота в груди. Хотела, чтобы тело кричало так же громко, как кричала ее душа. — Да! — вырвалось у нее, когда Гермиона нашла тот самый чувствительный бугорок. — Боже, да! Но даже в волнах нахлынувшего удовольствия Нарцисса не могла забыть. Перед глазами стояло лицо Андромеды — бледное, с синими прожилками на висках. Ее последний вздох. Последнее слово... — Я не могу... — захлебнулась она в рыданиях, внезапно обмякнув. Гермиона не остановилась. Она целовала слезы, соленые капли на щеках, шее, груди. Ее пальцы продолжали двигаться, медленно теперь, нежно. — Я знаю, — шептала она, чувствуя, как Нарцисса снова заводится под ее прикосновениями. — Я знаю, Цисси... Когда оргазм накрыл Нарциссу, она вскрикнула — не от удовольствия, а от боли. Потому что в этот миг она поняла: ничто не заполнит дыру, оставленную смертью сестры. Утро после Драко застал их в оранжерее. Нарцисса сидела, укутанная в шелковый халат, с пустым взглядом. Гермиона стояла за ее спиной, руки на плечах старшей ведьмы. — Отец вернулся, — сказал Драко без предисловий. Нарцисса даже не вздрогнула. — Пусть приходит, — ответила она монотонно. Гермиона сжала ее плечи. — Нарцисса... — Я сказала, пусть приходит! — она резко встала, и халат распахнулся, обнажая следы их ночной ярости. — Пусть видит. Пусть все видят! Ее голос сорвался в крик. В оранжерее зазвенели стекла. Драко медленно кивнул и вышел, оставив их одних — двух женщин, связанных болью, страстью и смертью. *** Детский смех разносился по заснеженному саду Малфой-мэнора. Маленький Тедди, закутанный в тёплый синий плащ, с восторгом размахивал волшебной палочкой (игрушечной, подаренной Нарциссой), пытаясь превратить снеговика в кролика. — Вердимиллиус! — серьёзно сказал он, тыча палочкой в снег. Нарцисса, стоявшая рядом в тёплой серебристой мантии, нежно поправила ему шапку. — Почти получилось, дорогой, — солгала она, подмигивая Гермионе. Гермиона улыбнулась, наблюдая за ними. После долгих судебных тяжб, слез и даже угроз со стороны Гарри, опекунство над Тедди всё же передали Нарциссе. "Она последняя кровь Блэков", — убедительно говорила Гермиона на заседаниях. "И она спасла всех нас в войну". — Смотри, тётя Цисси! — Тэдди вдруг показал на снеговика, у которого неожиданно появились длинные уши. — Боже правый... — Нарцисса замерла. Её глаза наполнились слезами. Гермиона тут же обняла её за плечи, чувствуя, как та дрожит. — Он унаследовал талант сестры, — прошептала Нарцисса. — Дромеда тоже в его возрасте... Её голос оборвался. В этот момент воздух вздрогнул от громкого хлопка. На краю сада, искажая пространство, возникла высокая фигура в чёрном. Люциус Малфой. Его когда-то роскошные волосы были коротко острижены, лицо — измождённое, но глаза... Горели холодной яростью. — Какая трогательная сценка, — прошипел он, медленно вынимая палочку. Гермиона мгновенно шагнула вперёд, прикрывая Тедди и Нарциссу. — Люциус, тебя не должно быть здесь! Ты нарушаешь условия досрочного освобождения! — Молчи, грязнокровка! — проревел он. — Круцио! Ярко-красный свет рванулся из его палочки прямо в Гермиону. Но Нарцисса была быстрее. Она резко толкнула Гермиону в сторону и сама приняла удар на себя. — НЕТ! — закричала Гермиона, видя, как тело Нарциссы выгибается в мучительном спазме. Тедди заплакал, прячась за Гермиону. Люциус застыл в ошеломлении. — Ты... защищаешь её? Нарцисса, всё ещё дрожа от боли, поднялась на колени. Её голубые глаза горели. — Я защищаю свою семью, — прошипела она. — Мою семью. Она резко взмахнула палочкой: — Экспеллиармус! Палочка Люциуса вылетела из рук. В этот момент со всех сторон появились стражи Азкабана — их вызвала Гермиона, как только увидела Люциуса. — Мама! — Тедди вырвался от Гермионы и бросился к Нарциссе, обхватив её за шею. Люциус смотрел на них с каким-то животным недоумением, пока стражи скручивали его. — Ты променяла всё... на это? — он скривился, глядя на Гермиону, Тедди и дрожащую от ярости Нарциссу. Нарцисса подняла голову. В её глазах читалась только правда: — Я наконец-то свободна. *** Три года спустя... Солнечные лучи играли в кронах деревьев возле небольшого коттеджа на окраине Малфой-мэнора. Нарцисса сидела на террасе, наблюдая, как Тедди (уже семилетний) гоняет по лужайке золотистого ретривера — подарок от Гермионы на день рождения. — Он назвал его "Лорд", — улыбнулась Гермиона, ставя перед Нарциссой чашку ароматного лавандового чая. — Похоже, твоё влияние, — Нарцисса прикрыла глаза, наслаждаясь теплом. После суда над Люциусом (которого отправили обратно в Азкабан с пожизненным запретом на приближение к ним) они перестроили поместье. Главный дом остался для официальных приёмов, а этот уютный коттедж стал их настоящим домом. — Тётя Миона! — Тедди ворвался на террасу, запыхавшийся и розовощёкий. — Лорд научился приносить палку! — Это прекрасно, малыш, — Гермиона вытерла ему потный лоб. — Но сначала обед. — А потом магия? — глаза мальчика загорелись. — Потом магия, — подтвердила Нарцисса, поправляя ему воротник. Они выработали свой ритм. Утром — уроки с Гермионой (как маггловские, так и магические). После обеда — прогулки с Нарциссой, которая учила его тонкостям этикета и истории волшебных родов. По вечерам — сказки у камина. — Я сегодня хочу про Драко! — объявил Тедди, уплетая суп. — Опять? — закатила глаза Гермиона. — Он же крутой! — мальчик размахивал ложкой. — Вчера он показал мне, как превращать лягушек в шоколадные конфеты! Нарцисса и Гермиона переглянулись. Драко, неожиданно для всех, стал лучшим дядей на свете. Он приезжал каждые выходные, привозя Тэдди то миниатюрного дракончика (которого Гермиона тут же вернула в зоопарк), то волшебные конфеты (от которых Нарцисса чуть не лишилась чувств). — Ладно, — вздохнула Нарцисса. — Но только если доешь овощи. Когда Тэдди убежал играть, Гермиона обняла Нарциссу сзади, целуя её в шею. — Счастлива? — прошептала она. Нарцисса закрыла глаза. В её памяти всплывали тени прошлого — холодные коридоры Малфой-Мэнора, пустые взгляды Люциуса, последний хрип Андромеды... — Да, — она повернулась и поймала губы Гермионы в поцелуй. — Невероятно счастлива. Где-то на лужайке звонко лаял Лорд, Тедди что-то кричал им, а солнце, тёплое и щедрое, освещало их маленький, идеальный мир. Эпилог : — Тётя Цисси, а правда, что ты и тётя Миона теперь семья? — как-то вечером спросил Тедди, уже засыпая. Нарцисса поправила ему одеяло. — Правда, малыш. — А я? — Ты самое важное в этой семье, — Гермиона поцеловала его в лоб. Тедди улыбнулся и закрыл глаза. За окном падал мягкий снег, камин потрескивал, а две женщины сидели рядышком, держась за руки. Их история только начиналась. *** Десять лет спустя... Платформа 9¾ была переполнена — первокурсники толпились у паровоза, родители давали последние наставления. Тедди Люпин-Малфой (уже семнадцатилетний, с гордой осанкой и фирменной ухмылкой Блэков) стоял, прислонившись к вагону, наблюдая, как его мамы — официально, после древнего обряда Блэков — спорят из-за количества носков в его чемодане. — Пятнадцать пар, Цисси, он же не в экспедицию! — Гермиона пыталась вытащить лишнее. — В Хогвартсе холодно, — Нарцисса хлопала её по рукам, — И потом, это шёлк с подогревающим заклятьем! Тедди фыркнул. — Ладно, хватит. — Он ловко выхватил чемодан. — Всё равно половину будет носить Драко — он жуткий модник. Нарцисса подняла бровь (та самая, убийственная бровь Малфоев), но Гермиона рассмеялась: — Судя по твоим оценкам, он ещё и сделает за тебя домашку. Свисток паровоза разрезал воздух. Тедди внезапно стал серьёзным. — Эй, а... вы точно будете в порядке? Без меня? Нарцисса поправила его галстук (алый и золотой, Гриффиндор, что до сих пор заставляло Драко закатывать глаза). — Мы пережили войну, Азкабан и твои эксперименты с зельями в ванной. Думаю, справимся. Гермиона притянула его в объятия: — Пиши каждый день. И не вздумай повторять трюки Фреда и Джорджа! Когда поезд тронулся, они стояли, обнявшись — Нарцисса, Гермиона и подбежавший в последний момент Драко (с тайной коробкой драконьих леденцов для племянника). — Семья, — пробормотал Драко, закатывая глаза, но его рука крепче сжала плечо Нарциссы. На обратном пути через портал Гермиона вдруг остановилась: — Слушай, а что если... устроить вечеринку? Без детей. Ты, я, бутылка того самого эльфийского виски... Нарцисса улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Гермионы до сих пор ёкало сердце: — Только если выбросишь свои ужасные рабочие мантии. И когда они шагнули в портал, исчезая в зелёном пламени, последнее, что видел Драко — это их сплетённые руки, и как Нарцисса впервые за сорок лет рассмеялась по-настоящему.