The Dark Side of the Sun (Crimean Crimes)

На предпоследнем перед причалом участке набережной царило некоторое оживление. Компания из четырёх человек резалась на бордюре в карты под первым из работавших фонарей. Под вторым гадалка восточной внешности обслуживала пожилую клиентку в красном брючном костюме, водя пальцами по ее ладони. Дилан боялся, что его спутница сделает получасовую остановку в каждой из названных точек, но девушка, не задерживаясь, прошла к третьему фонарю, где рослый смуглый мужчина с салатовыми волосами, забранными в хвост, устанавливал раскладной стол почти у самого поворота на территорию пансионата. "Ветер!" - "Люси!" За патетическими приветствиями последовали довольно длительные и фамильярные объятия, затем хиппи с художником начали оживленно обсуждать погоду (а именно, сядет ли туча на the Holy Mountain), упорно прогрессирующую ущербность работы администрации посёлка (казалось бы, дальше, причем уже лет десять как, некуда, но нет предела совершенству), ассортимент подпольного частного винзавода, открывшегося в этом сезоне в К., наконец, личные дрязги общих богемных знакомых-фрилавщиков по имени Жюли и Пафос. Дилан остановился у двух больших клетчатых сумок, видимо, принадлежавших художнику, тот, глянув на юношу, весело поинтересовался у подружки: "А это что? Парня себе завела? Тоже московский?" Хиппи гордо расправила плечи и спокойно слила закрытую информацию: "Московский. Вроде парень". Дилана передёрнуло, но представитель местной богемы уже не смотрел на него, поручая девушке помочь разложить товар. Из недр челночных сумок вначале появилось с десяток тёмно-коричневых керамических фонариков абстрактных форм, а потом целое столпотворение небольших статуэток из обожжённой глины, каждая из которых представляла собой гротескного свиноморфного человечка; отдельные экземпляры различались позами, выражениями морд и цветами, в которые были раскрашены глазки, одежда и аксессуары чертенят. Наконец, на оставшийся свободным участок столика выложили домашний медовый торт, порезанный на треугольные куски. Хиппи как бы ненароком протянула руку к самому маленькому, но художник, видимо действительно давно знакомый с нахалкой, успел поймать её за пальцы, галантно чмокнуть их и убрать подальше от сладкого. Дилан сделал шаг к столу и взял в руки одного из забавных человечков, чтобы получше рассмотреть. На плоском основании статуэтки было чёрными печатными буквами выведено: "Похер". "Что это?" - задал Дилан не совсем определённый вопрос. "Это Похер", - доброжелательно ответствовал мастер, выпуская смородиновый пар из вейпа. "В каком смысле?" - напряжённым тоном уточнил Дилан. Обычно он без проблем находил общий язык с людьми из самых разных групп населения, но местные крымские фрики вгоняли в лёгкий ступор. Слишком аутентичные. "Это его имя. Но тебе я бы порекомендовал, допустим, Репу или Фиглю. Каждый шмындрик должен найти заточенного под него человечка. Взгляни поближе на Репу". - Взяв одну из фигурок за ухо, художник навязчиво протянул ее Дилану, сел на бордюр у столика, положил рядом вейп и достал из кармана джинсов пачку "Captain Black". На спине фигурки действительно было написано: "Repa". Человечек был одет в голубое (с глубоким вырезом сзади), залихватски упирал руки в боки и едко ухмылялся. "Ээ... Что такое "шмындрик"? Могу я увидеть Фиглю?" Приятель хиппушки затянулся и, мучительно закашлявшись, махнул сигаретой на торт. "Передний слева. Это их собирательное название. Вообще бренд не мой, но я уже двадцать лет работаю с разрешения главного". - "Главного?" - "Главного Шмындрика. Не спеши, поверти в руках, прочувствуй форму". Фигля был одноухим, трёхногим и почти целиком покрашен в омерзительный розовый. Из его шорт выпирало мужское достоинство, ну или росток четвёртой ноги. Держа монстрика двумя пальцами и из вежливости не решаясь поставить на место, Дилан, вместо того, чтоб следовать инструкциям мастера, скользил взглядом по керамическим фонарям, зажжённым тем временем хиппушкой. С огоньками внутри они казались порывами ночного ветра, танцующего вокруг костров, разведённых в горах. "Вет, нам надо идти, у Эфра дело. Он потом купит фонарик и парочку малышей". - Хиппи избавила Дилана от необходимости щупать статуэтку цвета тонкого кишечника. "Начальные буквы имён "моих" шмындригов". - Уже почти у самого пирса произнес Дилан. "Ну ты же теперь станешь называть меня Люсей, хотя только он имеет на это право. А ЭрЭф тебе как-то не подходит, ну ты понимаешь, почему, - если только ЭРРф, двойное рычащее, ха-ха. Всё, пока, Вася и так меня заждалась. Послезавтра в полдень". Кошка действительно лежала в расслабленной позе у калитки причала, но вскочила и побежала за хиппи, когда та пересекала дорогу, ведущую к пирсу. Скрестив руки на груди, Дилан смотрел вслед девице и четвероногому, пока они не затерялись в отдалённой темноте. Кажется, он начинал переставать доверять чутью домашних животных. А может быть, волшебная киса бегает за хиппушкой лишь затем, чтоб защищать от той более достойных людей - но почему тогда божественное создание оставило Дилана на произвол судьбы у музея? Он повернулся спиной ко входу на причал и быстро зашагал вглубь городка.