Макулатура

      Бывают дни, когда очень хочется всё бросить и уехать в лес. Когда всё настолько не задается, что сил ругаться и злиться нет, остается только тяжело вздохнуть и с тоской делать свои важные дела.              Такие дни у Кевина случались периодически — отсутствие якоря в жизни давало о себе знать. Дом-работа, работа-дом. Иногда прогулки до ближайшего парка (в десяти кварталах), иногда бар с бывшими одногруппниками, которые пили как кони и трахали нещадно мозг, очевидно завидуя тому, где он работает и сколько зарабатывает. Иногда спортзал как разгрузка.       Все взрослые вопросы уже надоели: что приготовить на ужин, как одеться на работу и сколько в конце концов у него арбалет между ног. С девчонками время проводить ему тоже осточертело, они слишком много от него хотели и слишком мало могли дать сами. Поэтому все скучнейшие вечера Кевин проводил в гордом одиночестве, включая отчаянных домохозяек.       Его каждый день походил один на другой.       Привычка рано просыпаться закрепилась еще в школе: всё домашнее задание делать не успевал, приходилось вставать до уроков. После, став чуть старше, он понял, как сильно это увеличивает день и часы, и после каждый подъем становился всё раньше и раньше. Сейчас от этой части прошлой жизни у него остался будильник со звуками пения петуха и часы на прикроватной тумбочке, которые звенели вместе с этим петухом.       Если бы чей-то любопытный глаз всё-таки проник в квартиру, то незамедлительно бы понял: здесь живет слишком чистоплотный человек, помешанный на расписаниях и порядке. Посуда всегда помыта, ни одного носка в углу комнаты, даже мышь в холодильнике, что свойственно базовым холостякам, не вешается.       С едой у Кевина проблем не было, слоновья часть зарплаты уходила на фермерские рынки и хваленые магазины правильного питания. Иногда эту еду приезжал подъедать Эндрю — обычно молча заходил, молча брал и всё так же молча заваливался на серый диван, закидывал ноги на журнальный столик и включал телевизор, мирно висевший на стене и ждущий только его прихода. Дэю не нравился ни один канал, хотя по праздникам доводилось включать какие-нибудь с документальными фильмами — выхода в интернет не было.       С Эндрю история долгая и резкая — как молния: она то появляется, то исчезает. Сопроводительный звук вместо грома — тяжелая одышка после драк и сбитые в кровь костяшки на руках. Братские чувства всегда сопровождались ненавистью. С Аароном было не так: он мягок и податлив, словно карамельная нуга. Хотя по нему и не скажешь. И совсем не похож на брата. Они не дополняли друг друга, а были разными концами батарейки — никогда не притягивались. Единственное, что их объединяло — цена Кевина, которую он был готов заплатить за дружбу, что с одним, что с другим.       Только вот так было не всегда. Иногда Дэй просыпался, чувствуя на своей шее чужую ладонь, как в тот далекий день. Щеки бросало в жар, а мысли беспорядочно крутились. Приходилось закидываться пасифлорой и переворачиваться на другой бок: но сон обратно никогда не приходил. Всё напоминало об этом, хотя и прошло около десяти лет. За это время многое затирается и пропадает. Жаркий день, капли пота на шее и чьи-то губы накрывают его собственные. Кевин знал, кому они принадлежали.       Окинув взглядом холодильник, Кевин забрал с полки два огромных контейнера и закинул в плотный пакет с божьими коровками: ни на какой другой он бы его не променял. Продавщица из ларька с дачными принадлежностями уже знала потребности и всегда держала за кассой в укромном месте парочку таких пакетов, точно зная, что у них есть свой покупатель.       Утро не задалось: впервые в жизни он проспал первый будильник и проснулся ко второму. Из-за этого не успел приготовить завтрак, потому что вафли готовятся в тостере ровно 4 минуты, на них времени не осталось, а завтракать чем-то другим… Исключено. Наспех выпив и без того горький американо, Кевин понял, что забыл с вечера погладить рубашку, поэтому начал заниматься этим без промедления, но у утюга были другие планы, потому что он злобно пшикнул и оставил бежевые следы на белоснежной ткани.       После этого Кевин подумал, что выходить на улицу было бы очень плохой идей. Однако у его босса, Дэвида Ваймака, были другие планы на этот день, и они вместе собирались ехать к крупному поставщику на деловую встречу. Поэтому он надел другую рубашку, менее любимую и парадную, но всё такую же белую, причесал волосы, пшикнул «Black Opium» на запястья, чтоб все в радиусе километра разлетелись в разные стороны, накинул на себя синий пиджак и направился в сторону выхода из квартиры.       Его ласточка стояла в углу коридора и терпеливо ждала хозяина. Матовый руль с прорезиненными ручками, полная батарея аккумулятора, ни одной песчинки на стойке для ног. Это была его, только его вещь, которой понтоваться хотелось постоянно.       Самокат он купил в прошлом году, когда понял, что машина не вариант — на нее уходит слишком много денег, и габариты Кевину не особо сильно импонировали. Велосипед он не хотел, в деловом костюме ездить не удобно. И так он чесал репу, долго думал, ездил в общественном транспорте, пока однажды мимо него, тренькая звонком на ручке и громко матерясь, не проехал подросток на самокате. А дальше как во сне. Милая музыка как из корейских дорам, тяжелые вздохи, бессонные ночи.       Считая торопливость плохим знаком и тоном, Кевин аккуратно отстегнул самокат от батареи, повесил на ручку пакет с обедом, посмотрелся в зеркало напоследок и выкатил из квартиры. В лифте его уже поджидали несколько людей, поэтому он сильнее сжал пальцами ручки рулевой части, всем видом показывая, что украсть его малышку не получится. Назойливая музыка играла несколько этажей, потом машинный голос прозвенел «Пер-вый-э-таж», и вся толпа вывалилась в холл.       На улице стоял сильный ветер и затягивались тучи. Кевин снова мечтательно подумал об удаленке, но, тяжело вздохнув, только принялся ковыряться в телефоне, подключая наушники и выбирая песню, под которую он хочет рассекать улицы города.       Спустя полминуты и выбранного рэпа, Дэй запустил свою ласточку. Сигналя всем на своем пути, он ехал через весь город. Объезжать получалось только столбы, пешеходы на тротуарах, чертыхаясь, отскакивали, но из-за громко орущей музыки в наушниках их крики были не слышны. Возможно, ему уже сто раз пожелали смерти, но Кевин руководствовался «пока не принимаешь на себя — к тебе не относится», поэтому жилось ему, в принципе, неплохо.       Прошло около одиннадцати песен, когда в поле зрения появилась свеча офисного центра — стояла всё там же. Кевин мечтательно прикрыл глаза и подставил лицо под холодные потоки ветра, они ласкали лицо и разум, настраивающийся на рабочий день, прибавляли терпения, потому Нил Джостен его настойчиво отнимал, а потом…       Потом его вцепившиеся в руль пальцы почему-то разжались, послышался громкий голос, переднее колесо на что-то наткнулось, и Дэй меланхолично вылетел с самоката. Его глаза по прежнему были закрыты, улыбка постепенно сходила с губ, а летел он довольно быстро: вместо столкновения лица с асфальтом, его тело встретило мягкое сопротивление, но чужие руки толкнули в грудь. Кевин отлетел вправо, спиной проехавшись по газонной траве, которую высадили для разграничения пешеходных полос.       — Блять, — тактично прозвучало в момент тишины, потому что песня как раз менялась.       Кевин открыл глаза — мимо пробегали люди, торопясь на работу, им мало привлекательного было в просмотре этой неловкой драмы с моментом падения, поэтому никто не останавливался.       — Ты — убийца хренов.       Дэй вскочил, стянул с себя пиджак и начал отряхивать от травы и прилипшей земли, а потом методично замотал головой, пытаясь найти самокат.       — Грязный стал… Ну елки-палки. Господи, ты как?       — Я…- тот, кто сейчас лежал на грязном асфальте, замолчал.       — Прости меня, — Кевин уже надел пиджак обратно и ставил своё средство индивидуальной мобильности на колеса и любовно гладил ручки, проверяя, нет ли на рулевой раме царапин. — Я буду аккуратнее в следующий раз… — он встал на него и обернулся, выгнув бровь и сделав моментально строгое лицо. — С незнакомыми людьми общаются на «вы» вообще-то. И глаза разуйте в следующий раз.       Эта кудрявая голова была ему не знакома.       Оставив обескураженного парня сидеть на дороге, Кевин поехал дальше. Он был недоволен тем, что его путь занял больше времени, что он проспал, что погода была нелетная, что любимая рубашка была испорчена. Тем не менее, пытался не хмурить брови, иначе будут морщины и кожа обвиснет.       Когда он вкатил самокат в холл, чтоб припарковать его в закрытом помещении, отдельно выделенном под велосипеды и прочие средства передвижения, на часах уже было 7:59, но на турникете он успел пропикаться вовремя. Опоздал, потому что пришлось ехать в объезд, не по обычной дороге. Тепловики решили перекопать всё, что видели на своем пути. Из-за такого времени в лифте с ним никто не ехал, поэтому все 23 этажа он разглядывал в зеркале: не появилось ли у него черных точек с прошлого раза. Влетев к своим, только кивнул Эндрю, который сидел за столом и мешал ложкой заваренный кофе. Кевин знал, что без этого Миньярд не сможет работать. Рыжей головы из-за монитора не было видно. Нил лежал на руках и сопел, но когда услышал, как за соседним местом кто-то громко поставил свой пакет с едой на стол, то вскочил, готовый вот-вот приложить руку к голове в знак приветствия.       — Привет, — он поздоровался с Кевином, но у того был слишком плохой день, поэтому он только еле-еле кивнул. Тем не менее Джостен понял, что лучше Дэя не трогать, поэтому сразу сделал задумчивое лицо и что-то начал печатать в компьютере, как будто это не он пару секунд назад спал, открыв рот и пуская слюни.       День начался с закрывания задач в директуме, всем слишком много от него было нужно, поэтому умаяться Кевин успел за первые десять минут рабочего дня. В офисе он предпочитал не пить кофе, потому что от больших доз начинает подниматься давление, а за этим в его возрасте приходилось следить, поэтому ограничивался черным чаем, потому что после зеленого туалет был его единственным родным местом.       Подняв взгляд от монитора, он увидел, как Нил что-то жмется сказать, открывает рот, но тут же его закрывает, как будто пытается решить, стоит это всё того или нет. Кевин знал, что он сам по себе доверия не внушает, но это его и радовало: иначе все ездили бы на нём.       Устало потерев переносицу пальцами и вздохнув, Дэй всё-таки подал голос.       — Чего тебе?       Казалось, Нил сам опешил от вопроса коллеги. Он совсем не ожидал, что тот отреагирует, потому что обычно подобное сопровождалось взглядом «откроешь-рот-и-тебе-попадет» и быстрым танцем пальцев по клавиатуре — знак того, что человек очень-очень сильно занят.       — Я забыл, как вложения вкла… — Джостен замолчал, а Кевин почувствовал, как экран компьютера становится темнее, словно за ним кто-то стоит. Обернувшись, он увидел яростное выражение лица. Выгнув бровь, Дэй вопросительно посмотрел на коллегу.       — Ты мне ничего не хочешь сказать? — это был тот, в ком Кевин узнал Жана Моро. Он окинул его быстрым взглядом. Волосы были взъерошены, мотоциклетная куртка, наброшенная поверх футболки, оказалась грязной в зоне предплечий, а на джинсах виднелась одна-единственная потертость на коленке.       — Хочу. Видок у тебя отвратный.       Они не особо общались, даже не здоровались. Максимум по работе, но даже не вживую — предпочитали чатиться в битриксе. Может быть, Жан Моро был занятным персонажем, интересоваться подобными людьми было в духе Эндрю, но никак не Кевина. Ему было всё равно на других, с кем-то он общался из вежливости, с кем-то, потому что то была необходимость в редкой социализации, с кем-то вообще не общался. Исключением были Миньярды и немного Ники, но с последним же он всё-таки пытался контактировать как можно меньше, потому что Хэммик незаконно крал энергию и понижал социальную батарею.       — Какой же ты… — от возмущения у Жана начали вздуваться ноздри. — Извиниться вообще не хочется?       — Причина?       Нил еле еле показывался из-за монитора, но уши у него, кажется, увеличились раза в два.       — Ах, причина? — Моро почти задохнулся от шока, но потом тяжело вздохнул, про себя досчитал до пяти и тихо прошипел. — Я твой самокат на свалку выкину.       — Я не понял… — но кудрявая голова уже удалялась. Кевин удивленно уставился в монитор, пытаясь понять причину чужого негодования.       Сложив две несвязные вещи, он понял.

***

      Крупная встреча с новым поставщиком была до обеда. Кое-как договорившись о ценах и подписав договора, все разъехались из бизнес-кафе. Ваймак всю дорогу травил байки и пытался смешно шутить, но Кевин особо его не слушал. Мысленно он был в загоне своей ласточки на первом этаже офиса и охранял от всех туда входящих. Чего хотел от него эта истеричка Жан Моро?       Дождь соответствовал его меланхоличному настроению, он как будто бы сообщал, что чувствует то же самое.       — Как дела у вас у всех? — Дэвид Ваймак был тот еще сплетник. Находясь на другом этаже, у него не особо был доступ к происходящему в команде, но для таких вещей пригождался Кевин, которому чужды были слова «секрет» и «тайна».       — Да нормально вроде, — он пожал плечами и уставился дальше в окно. Босс погрустнел. — Хотя, знаете… — и тут же его лицо озарилось. — У Эндрю как-то не срослось с новеньким.       — Чего? Они же даже не взаимосвязаны в работе.       Машина подъезжала к зданию офиса, водитель пытался найти место на парковке и разъезжал туда-сюда. Время поговорить у них было.       — Вы ж знаете Эндрю… он ко всем новичкам цепляется. А этот еще и рот закрытым держать не умеет. Вот они и сцепились. Рыжий даже старается на него не смотреть.       — А Эндрю что про него говорит?       — Эндрю… — Кевин задумчиво замолчал.       — Пришел в сранном галстуке, ненавижу. Обмотать бы шею и затянуть, — Эндрю был особо ворчлив в тот день. Что очень не вязалось с его имиджем, потому что обычно никаких ярких чувств он не испытывал.       — Тебе же нравятся галстуки… ты сам говорил. Только они тебе не идут.       — Ники, будь добр, завали.       Или       — Вы видите, как они с девкой этой сблизились быстро? — Эндрю кивнул в сторону Элисон. — Они какие-то подозрительные мажоры. И репутация резюмешная у них идеальная. Надо вывести их на чистую воду.       — Тебе ж всегда на Элисон всё равно было.       — Так и есть.       — Что насчет Нила?       — Кого?       — Ну, рыжего.       — Он будет тщательно просканирован и отслежен. Не нравится он мне.       — А чем отличается от Элисон? Сам же сказал, они идентичны.       — Ники, будь добр, завали.       — Да ничего такого, просто не нравится он ему.       — Поня-ятно. Ну, Эндрю скоро привыкнет, сам знаешь.       Они наконец-то зашли в здание.       — Вы идите, мне кое-что проверить надо, — Ваймак кивнул и направился к турникетам, а Кевин поскакал на ускоренной тяге к своему самокату. Тот стоял на том же месте, никем не тронутый. Дэй облегченно вздохнул.       Поднявшись на свой этаж, он сначала хотел отправиться к своему месту. Всё было так, как и до его отъезда: Элисон с кем-то разговаривала по телефону, крутя локон на палец, Эндрю сидел, развалившись на стуле, и играл в бравл старс (насколько Кевин помнил, сегодня у него не было особо важных встреч), Аарон опять скрылся, Ники пытался разговаривать с Дэн, остальные трудились. Только Нил-работяга-Джостен, невидящим взглядом смотрел в монитор компьютера, как будто бы очень сильно задумался о смысле жизни.       Но до себя он всё-таки не дошел, остановился прямо напротив спины Жана, пока тот, не замечая его, писал какое-то гневное письмо в почте на тысячу слов, точно Гюго описывал всю династию Людовика Четырнадцатого.       — Ты позарился на мой самокат.       Моро вздрогнул и резко обернулся, встретившись взглядом с Кевином.       — Не понял?       — Ты сказал, что выкинешь его на свалку, — никто не обращал на них внимания, все были заняты своими срочными и не очень делами. Все, кроме Нила Джостена, который тут же активизировался и забыл про то, о чем думал секунду назад. Но они разговаривали слишком тихо для того, чтобы тот мог слышать хоть слово. Он только видел удивленные глаза Жана и напряженную спину Кевина.       — И?       — Самокат не виноват в том, что ты не видел, куда шел. И вообще, офис в другом направлении расположен.       — То есть ты говоришь, что это я виноват в том, что ты меня сбил?       — Смотреть на дорогу лучше надо.       Жан от такого нахальства даже привстал с места и открыл рот, но пару секунд не мог найти, что сказать.       — Вообще-то это ты шары свои закрыл.       — Я попрошу таким тоном со мной не разговаривать.       Весь этаж резко замолчал, получилось слишком громко. Даже Эндрю, которому всегда было всё до лампочки, посмотрел на них выжидающе. Кевину идея быть в центре внимания не понравилась.       — Выйдем, — он кивнул в сторону двери, ведущей на кухню, и пошел туда, не дожидаясь реакции Жана. Тот нехотя поплелся, скрестив руки на груди. Он видел, как не хочется Дэю разговаривать с ним, и был точно такого же мнения, он уже даже почти забыл про долбанный самокат и долбанное утро.       Элисон уже настрочила Нилу вопросительное сообщение.       На кухне было не так много места, Жан оперся поясницей о нижний кухонный гарнитур и молча ждал, что же скажет Кевин, который встал напротив него и сложил руки в замок.       — Я предлагаю так, давай забудем обо всем, я твои извинения принимаю, мы расходимся, мой самокат живет спокойно.       — Ты мои извинения принимаешь? Кевин, мать твою…       — Ну ладно-ладно, — Кевин поднял ладони вверх в оборонительном жесте. — Никто ничьи извинения не принимает, мы просто расходимся, как в море корабли.       Жан, если честно, так и собирался сделать и без этого разговора. Он поправил футболку и гордо вскинул голову. По правде говоря, ладони пришлось обрабатывать перекисью и мазать йодом, и куртку придется подлатать, а джинсы… вроде бы не сильно видно, но тоже немного неприятно, но тем не менее, лишь бы с этим снобом не пыхтеть, он был готов на всё. Хотя тот по прежнему не извинился и гнул палку, что виноват как раз Моро, Жан чувствовал, что его не переубедить. На споры сил не было, слишком много всего навалилось, работа была отвлекающим от личной жизни фактором, и отдавать энергию сюда — было уже чересчур.       Поэтому он кивнул и вышел, оставив Кевина одного.       От двери кухни резко отошел Ники, направляясь прямиком в сторону Эндрю, который только и сказал «не беси меня», и Хэммик резко сменил курс на свое место. Подслушать особо не получилось.       Кевин вышел только через три минуты. Он выпил воды, посмотрел на себя в зеркало, пригладил волосы, сверкнул белоснежными зубами, а потом тяжело вздохнул. День с самого утра обещал быть тяжелым, так почему он так удивлен?       Когда подошло время обеда, Эндрю, как обычно, кивнул в сторону выхода, Аарон уже шел рядом с ним, как всегда молчаливый и задумчивый, пытался терпеть болтовню Ники. Кевин встал, взял свой пакет с едой, дежурно посмотрел на Нила, который выглядел так, словно по нему проехался камаз, и поплелся к своей компании. Почему-то у него начало входить в привычку посматривать на коллегу, как посматривают, чем заняты младшие братья, когда их не слышно из другой комнаты.       Обед пролетел быстро, а потом всё по новой: куча экселя, тупых вопросов от коллег, невыносимого жужжания кондиционера и головной боли в виде Нила Джостена, который умудрялся выматывать даже молча.       Когда на часах уже было в районе трех, в битриксе всплыло «зайди ко мне» от Дэвида-самого-Ваймака. Кевин удивленно хмыкнул, обычно он сам своей персоной спускается к ним и прилюдно унижает, а тут вдруг ему понадобилась личная очная ставка.       Ничего никому не сказав, он поднялся на этаж к боссу и отбил кулаком об дверь ритм, о котором они договаривались еще когда Дэй устроился на работу в эту компанию. Аргументация: «если стук другой, я обычно делаю вид, что меня нет».       Ваймак сидел на своем стуле, опершись локтями об стол и сложив ладони в замок. Кевин про себя отметил, что сегодня все какие-то чересчур задумчивые и тихие, солнце явно находилось в какой-то там фазе.       — Как твои дела?       — Вы уже спрашивали, — он закрыл дверь и остановился там же, прямо перед ней.       В кабинете руководителя было темно, ему нравилось включать только лампу на столе, а погода со своим серым небом помогала ослепнуть еще больше. Он показал рукой на стул перед его столом.       — Присаживайся, дело есть, — к тактичности Кевина он уже давно привык. — Я тут подумал над твоими словами о том, что Эндрю и Нил не очень хорошо ладят. Ты же понимаешь, — вздохнул, — что самое главное в работе — это коллектив и командный дух.       Кевин не понимал, но кивнул.       — Поэтому сейчас мы с тобой обсудим это.       — Это…? Что именно?       — Пятничный корпоратив, мой юный Кевин, пятничный корпоратив.