Макулатура

      — Нил?       Элисон щелкает пальцами перед Джостеном, её золотые кольца ловят блеск ламп в кухне, а рядом Дэн пытается накрасить ногти бесцветным лаком, прикусив кончик языка от усердия. Почему-то ей нравится заниматься собой именно в этот день и именно на работе. Всё на своих местах — Нил в прострации, кофе, вонь от лака — составляющие элементы каждого понедельника.       — Сколько времени? — он выходит из транса и вздрагивает.       — Десять часов и тринадцать минут, — Элисон бросает взгляд на циферблат наручных часов.       — Осталось еще две минуты перерыва.       — Ты от Дэя заразился что ли? — Дэн перестает красить ногти, Элисон за неё закрывает лак. — Спасибочки.       За окном ярко светит солнце, намекая, что не тем они занимаются. Сегодня в офисе подозрительно тихо, как будто все еще не до конца проснулись и отошли от выходных. Чужие голоса потерялись в горах бумаги, шуме принтера и щелканьях компьютерных мышек. Кондиционер тоскливо монотонно гудит, вводя в ещё более сонное состояние.       — Так как вы посидели в пятницу? Никто не хочет со мной разговаривать, — Элисон была настойчива, как никогда. Возможно, алкогольная кома отбила у него память, но она всегда была такой собранной и красивой? Он неловко покосил взгляд в сторону. — Даже Дэн, — девушка выразительно посмотрела на коллегу, но та только пожала плечами.       Нилу, по правде говоря, было плохо все выходные. Он оба дня провел в обнимку с белым другом, с переменным успехом бегая полежать до кровати. Примерно тогда он зарекся больше не пить. Все воспоминания напрочь стерлись, парень не помнил даже, как попал домой. Только то, что Эндрю Миньярд раскрутил его на очень-много-бутылок текилы и всего подобного, после чего следовало: «ну-ну, крошка Джостен, пьем до дна, иначе слабак». Нил пытался не поддаваться манипуляциям, но количество времени у унитаза тактично сообщило, что он всё-таки не смог и сдался.       — Хорошо посидели, — Дэн поднялась со своего места. — Пока, Дэн.       — Ага, я пошла, — девушка аккуратно поправила футболку и скрылась из кухни, оставив на столе после себя небольшой липкий лаковый след. — Не засиживайтесь, возможно мистер Ваймак наведет рейд на этаж.       Элисон кивнула, а потом придвинулась ближе к Нилу.       — Ну?       — Что «ну»?       — Как сходили-то? Или ты сегодня партизан?       Нил был крайне удивлен этой настойчивостью, потому что Элисон никогда до этого не показывала интереса к работе и коллегам, скорее наоборот, пыталась отдалиться и скрыть факт того, что существует в рабочем пространстве. Он с недоверием посмотрел на неё, говорить о том, как он феерически валялся под столом — не очень-то и хотелось.       — А ты с какой целью интересуешься?       — Просто интересно стало. Ну так что, Нил Джостен, ты показал там им всем? Или раньше всех ушел?       Нил оскорбился такому вопросу.       — Да я там всех перепил, ты бы видела, — лучшая защита — наврать с три короба и смыться. Такую догму он принял с того момента, как выпорхнул из родительского гнезда. — Миньярд меня… который засранец, — уточнил, — позвал на алкобатл. Так я ж его и победил, — для пущего эффекта выгнул бровь и округлил грудь. — Он у меня потом на столе валялся, а я, как победитель, был почти трезвый.       — О-о-о, — Элисон кивает, а потом ловким движением снимает блокировку телефона и тычет экраном прямо в лицо. Экраном, на котором Нил лежит головой на столе, находясь в полнейшем невминозе, над ним возвышается Эндрю и тянется к его голове. Создается впечатление, чтобы погладить по волосам. — А это что такое?       — Фотошоп, — тут же отвечает Нил на автомате и просто не может поверить в то, что это он. Но у Рейнольдс, кажется, четкий план на то, чтобы его добить. Она начинает быстро листать фото-продолжения, на которых Эндрю слегка держит его за волосы и приподнимает голову, чтобы проверить наличие дыхания. — Это не я. Этого не может быть, — все его воздушные замки с враньем рушатся от одного фото. Что, если однажды его отец так попадет в прессу и всё поломается, потому что все определенно узнают в нем сына.       — Да не переживай, я никому их не покажу. Это моё, — Элисон легонько хлопнула его по плечу и поджала губы. — Не спрашивай, откуда эти фото, я тебе всё равно не скажу.       — Эндрю трогал меня за волосы, — у Нила началась стадия отрицания, его совершенно не волновало, где Рейнольдс взяла фотографии. Мне нужно помыться. Срочно, — думал он. — Какие ещё там фото есть? — он посмотрел на коллегу, и девушка удивилась тому, каким сразу разбитым тот оказался. — Что он ещё со мной делал?       — Боже, Нил, ты чего, — Элисон уже пожалела, что показала. — Ничего больше нет, только это, — конечно же она соврала. Ники достаточно было оплатить всего лишь одну бутылку мартини для того, чтобы он держал её в курсе всего вечера. В её телефоне целый архив из лобызаний Эндрю и Нила, которые половину вечера пытались выяснять отношения взглядами.       Они резко обернулись на звук входящего человека. Это был Эндрю, зевающий то ли от скуки, то ли от нехватки сна. По нему невозможно было понять, от чего на лице то или иное выражение. И очередная правда вскрылась: чем больше ты вспоминаешь человека, тем велик шанс наткнуться на него в эту же секунду.       — А это вы, голубки, — он лениво поплелся к стойке со стаканами, взял один с небольшой трещиной внизу, как и в любой другой день, и налил себе воды из кулера. И всё это под пристальный взгляд коллег. Нил уже понял, что чем больше ты пытаешься оправдаться, тем больше тебе не верят. Они с Элисон не были жертвами служебного романа. — Как твои выходные, Нил Джостен? — очертания улыбки мастерски оказались спрятаны в стакане.       — Можешь спросить, как мои выходные, — Элисон развернулась к нему, заблокировала телефон и положила экраном вниз на стол. Она внимательно посмотрела на Миньярда, но тот даже не повел бровью.       — У тебя тухляк.       — Сталкеришь?       — Может быть, — парень уперся поясницей в часть кухонного гарнитура — столешницу, — на которой стоят коробки с чаем, и иногда Мэтт нарезает свою морковку. Тонкие белые полоски говорили об игнорировании разделочных досок.       Эндрю об Элисон не мог сказать как ничего хорошего, так ничего плохого. Для него девушка была очередным филлерным персонажем, и если бы не Нил, он бы даже не замечал ее в рабочем пространстве: по задачам они не пересекались, да и сидела она далековато и неприметно.       — У меня тоже тухляк, — мрачно говорит Джостен, сразу же вспоминая о своем белом друге.       — Да? Не верю. Может, мне и за тобой посталкерить?       Если у Нила и были сомнения по поводу причастности Эндрю к делегации его отца, то сейчас они все испарились, как вода на раскаленной сковороде. Всё совпадало: ошивающийся рядом с его домом блондин, намеки о слежке, подозрительная активность в его сторону. Как Нил мог попасть настолько четко, что устроился прямо в компанию, где работает информатор его главного врага?       — Повтори.       — Эй, — Элисон толкнула друга плечом. — Не тут свои отношения выясняйте. Пойдем, Нил, скоро Ваймак нас навестит.       — Ты мамка его что ли? — Эндрю поставил стакан в раковину и скрестил руки на груди. — Чет таскаетесь всё время вместе, ты его еще и защищаешь, на кой он тебе сдался? — от решительного вида Рейнольдс и того, как она держалась за рубашку Джостена, в Миньярде почему-то загремела слабая, зарождающаяся злость. Его раздражало, что рыжий молчит, что пытается спрятать свой полубезумный взгляд в пол, выстеленный дурацким ламинатом, на котором было неудобно кататься на стуле.       Элисон открыла рот, но Нил вылетел первым из кухни, задев плечом Эндрю. Он почти не видел, куда идет, понял только, что находится в туалете, когда в лодочку из ладоней полилась холодная вода. Ники, закончивший дела у писсуара, увидев, что к Джостену лучше не подходить, тихо прошмыгнул мимо, даже не помыв руки. Минутой позже, намыливаясь средством для мытья посуды, он о чем-то подумает, глядя на напряженную удаляющуюся спину Эндрю.       Умыв лицо ледяной водой, Нил посмотрел на свое лицо в зеркало. Расплывающиеся бесцветные пятна на рубашке больше не смущали. Нет, это больше не лезет ни в какие ворота. Эндрю — бессовестный мудак, который не умеет держать лицо. И как отец его мог нанять? Это же противоречит всем правилам этики в организации.       Вода бежала еще минуту, Джостен успокаивался. То, что Миньярд работает на отца — факт, но фига с два Нил потеряет работу из-за этого. Он ни за что не опозорится и не сбежит в страхе. Если Ваймак узнает, кого держит у себя под носом, то и о секретном шпионе ему тоже будет известно. Глаз за глаз. Добропорядочным Нил себя не считал, и терпеть не собирался. Он рос в семье, где весь уклад жизни был расписан и отслеживался с почти-военной точностью. И где расплата за ложь была настолько велика, что даже мысли об этой самой лжи наводили ужас.       Именно поэтому врать про свою личную жизнь пришлось научиться за один день. Улыбаться, когда нужно было, а не когда хотелось, называлось «профессионально держать лицо», поэтому, в целом, операция по переписыванию своего прошлого прошла успешно. По тому себе Нил не скучал. Все силы уходили на то, чтобы выстраивать себя по кирпичикам заново — находить новые интересы и снабжать свою жизнь прочими фактами.       Когда Нил вышел из туалета, Эндрю уже сидел на своем рабочем месте. Он был крайне увлечен тем, что происходило в мониторе компьютера, об этом так и кричал пустой лист экселя. Джостен бросил на него убийственный взгляд и поплелся к своему стулу. Кевин Дэй посмотрел на него исподлобья и на секунду перестал печатать кому-то письмо в почте.       Сегодня он был одет по особенному с иголочки. Рубашка, заправленная в брюки, галстук без единого кофейного пятна, зачесанные волосы. Как на свадьбу собрался, ей богу.       — Ты сегодня не работаешь?       — Кевин, сегодня же понедельник, — Нил скупо улыбнулся и сел, подкатившись ближе к столу.       — Ты за прошлую неделю подготовил сводную ведомость? — тон Кевина подсказывал, что не время ему перечить. В это время на правом углу всплыло «всё хорошо?» от Элисон. Парень быстро открыл чат, щелкнул «да» и перевел взгляд на коллегу напротив. Из-за монитора выглядывала только его идеально ровная укладка.       — Нет. Не успел.       — Мистеру Ваймаку то же самое скажешь?       — Я…       — Работай, Нил Джостен. Не надо меня отвлекать.       Нил моментально скорчил недовольное лицо и спрятал выставленный средний палец за своим монитором.       Дальше была череда экселевских таблиц, формул, отчетов, пара звонков поставщикам, очередное «Я не слышу звука твоей клавиатуры» и несколько кружек американо почти залпом. Кевин Дэй доводил по своему — это чувствовалось так, будто в тебя вставляют нож, а потом медленно прокручивают. Так, что это не видно, но очень ощутимо.       Это произошло прямо перед обедом — во время, когда мозг особенно расслабляется в преддверии часового отдыха. Нил почти съехал со стула под стол от перегруза данными, носок его кроссовка едва ли не задевал лакированную туфлю Кевина, как рядом материализовался еще один их коллега — Жан Моро — человек еще более подозрительный, чем Эндрю. Его в шпионаже Джостен не подозревал, однако люди, по лицу которых не поймешь, о чем они думают, приносили в места своего появления что-то между дискомфортом и осторожностью.       Как только кудрявая голова показалась в поле зрения, Нил поднялся и сел прямо, явно думая, что это к нему. Учитывая то, что парень встал чуть ближе к его стороне стола.       — Привет, — но приветствие было адресовано точно не Джостену. Серые глаза смотрели в другом направлении. Кевин поднял голову от подписания очередного акта, но ничего не сказал. — Вот, — Жан положил что-то на стол. Нил вытянул шею настолько сильно, насколько позволяло приличие, но всё равно ничего не увидел. — Спасибо.              Жан Моро редко показывал эмоции. Даже его мимика почти никогда не менялась, всегда напряженная челюсть, всегда острый взгляд. Но сейчас он очевидно мялся, ему было неловко, и Нил почти умер от любопытства, что же такое тот положил на стол.       — Оставь себе.       — М?       — Он мне не нужен, ты ж уже из него поел.       — Я его помыл, — понимая, что перед ним сидит привычный Кевин, Жан возвращается в свой образ.       — И?       — Он мне, ну… тоже… не нужен.       — Тогда выкинь.       Жан не отвечает, только молча разворачивается и уходит, видимо, предпочитая делать вид, что никакого разговора не было, и что Кевина он вообще не знает. Нил вытягивает шею, пытаясь разглядеть, что лежит на столе его коллеги. Но всё как назло упаковано в пакет, потом еще в пакет, потом еще в один, точно Моро боялся трогать этот предмет.       — Ты сейчас шею свернешь, — равнодушно говорит Кевин, берет это нечто и кладет в ящик стола.       — А что у тебя там такое?       — Ошибка прошлого.       Нил вскакивает со стула.       — Чего? — он широко открывает глаза и рот, в ужасе уставившись на Дэя, который быстро делает недовольное выражение лица и устало трет переносицу. Нил замечает, что весь этаж резко замолкает, и энное количество пар глаз смотрят прямо на них. Кто-то удивленно, кто-то раздраженно, кто-то с интересом. — Спасибо, — вместо «все нормально» вырывается у него смущенно, и он садится обратно на стул. Тишина по прежнему сохраняется, но через несколько секунд все продолжают делать свои дела. — Я имею в виду… ты что, пошутил сейчас? — шепчет Джостен, не верит своим ушам, глазам и воображению.       — Работай давай, — Кевин бурчит и начинает в три раза яростнее тыкаться в клавиатуру.       — Не, я в шоке, — Нил даже забывает, что произошло утром, и что скоро обед, и что он отказался от компании Элисон, предпочитая вынашивать план мести одному, и даже то, что его кофе остыл. — В хорошем.       Взгляд Дэя не говорит ничего толкового, и в итоге Нил замолкает, с тоской смотрит в угол монитора — еще пять минут, и прощай тюрьма на час. Краем глаза улавливает какое-то движение в стороне, где сидят Дэн с Мэттом и еще кое-кто, но не реагирует. Он, по правде говоря, вообще бы никого не видел сейчас.       Обед прошел спокойно, Нил завалился в близ стоящую столовую, в одиночестве поел жареной курицы с бататом, полистал Инстаграм, который Элисон заставила скачать, ничего нового там не увидел, но внезапно решил, что хватит жить безликую жизнь и скрываться. Это будет его первый шаг. В расписном туалете этой столовой он сделал одно единственное фото и тут же выставил его в профиль — игнорируя существование унитаза в кадре.       Рабочее время сопровождалось быстрыми взглядами на до ужаса расфокусированного Кевина, перепиской с Элисон, которая безуспешно пыталась позвать его погулять после работы (она сделала попытку всего один раз) и постоянно всплывающими счетами от поставщиков. Мистер Джостен то, мистер Джостен это, раздраженно думал Нил. Он уже устал, а ведь это был всего лишь понедельник. Понедельник, который прошел даже без оперативного совещания, потому что мистер Ваймак был занят встречами с другими руководителями структурных подразделений.       Нил даже не заметил, как часы пробили 17:00, и половина офиса опустела за мгновение. Когда он встал из-за стола, то самый пунктуальный на свете человек — Кевин — всё ещё сидел за компьютером и печатал очередное письмо.       — А ты чего сидишь? — Джостен подошел к шкафу с верхней одеждой и надел бомбер, поправляя воротник рубашки сзади.       — Работы много, — не отрываясь от своего монитора ответил Кевин.       — А-а, — Нил кивнул, засунул телефон в карман брюк, накинул на шею пропуск и поплелся к выходу с этажа.       То, что на экране было напечатано «пдпоуоезизыьутлидотяыолупллддвал», он, естественно, не сказал.       По дороге домой Нил зашел в продуктовый, кинул в корзину консервированного тунца, рис и огурцы. Бутылка колы полетела туда же. Побродив мимо полок и поняв, что больше ничего не хочется, он всё оплатил и начал свой променад до жилого комплекса. Его не порадовал даже полупустой автобус, даже бултыхающийся в пакете напиток, и даже то, что один рабочий день из пяти прожит. Дурацкий Эндрю.       Уже дома он наспех переоделся и принялся мыть пол тряпкой, параллельно поставив вариться рис. Именно уборка помогала ему успокоиться и привести мысли в порядок. Никаких сталкеров. Никаких подозрительностей. Ничего.       Когда пол заблестел, а рис доварился, Нил принял душ, смешал всё в одной тарелке и поужинал в тишине. Скоро начнется его план мести, а пока — спокойствие и умиротворение. Именно с этими мыслями он лег на кровать и скрестил руки на животе, прикрыл глаза и мечтательно улыбнулся. На часах было восемь вечера.       И вот тогда сосед сверху решил включить музыку.

***

      Эндрю, как и любой взрослый осознанный человек из 90% населения, ненавидел работать. А когда требовалось включать мозги — ненавидел вдвойне. То, как Аарон несколько лет назад обманным путем затащил его в LuxieMachinе, до сих пор не поддается никаким объяснениям и нередко является точкой споров по сей день. Всё это здание, все клиенты, всё начальство и в особенности все коллеги наводили неимоверную скуку и раздражение, присущее человеку, которого вытащили из теплой кровати рано утром.       На последнем курсе университета Аарон проходил практику под руководством Дэвида Ваймака и настолько понравился своему начальнику, что сразу после выпуска ему предложили работу. В первый же официальный рабочий день мистер Ваймак наблюдал такую картину: на стуле, напротив него, сидел паренек с недовольным выражением лица, но очень напоминающий Аарона, а рядом смущенно топтался сам Аарон и неловко чесал затылок. Вот так Эндрю и оказался в своей тюрьме.              На удивление коллег, все клиенты, которых он вел, относились к нему лояльно. Но Эндрю это нисколько не казалось странным, потому что он знал — располагает к себе не деловой тон и жеманные улыбки, а открытая душа и смешные подколы, крепкое пожимание рук и похлопывание по спине. И хотя это не входило в границы рабочего этикета, парень всё равно пользовался подобными методами. Главное — всё схватывалось, и крупные клиенты всегда были у него на крючке.       Тактичностью Эндрю не обладал с детства. Ему всегда было плевать на то, как именно он доносит информацию и то, как на это реагируют другие.       — Ты называешь вещи неправильными именами. Ты всех ранишь, — говорил Аарон.       — Я называю это «мне плевать», — отвечал ему Эндрю. И на этом разговоры прекращались.       Первым, к кому Эндрю относился как к своему, стал Кевин. Не Аарон, его брат, потому что тот был нытиком и нравился своему окружению. В отличие от Эндрю, его не пинали из компаний и не отдалялись после проведенной минуты рядом. Это злило.       Кевин Дэй был таким же брошенным отщепенцем, как и Эндрю. Он не лез к другим и всегда отвечал, даже когда от него этого не требовали. Только тощим был до ужаса и даже не мог за себя физически постоять. Так и познакомились.       Это произошло в школе, когда Кевин полез на местного громилу и что-то пробубнел про маленький член, потому что тот начал называть его «девчонкой». В общем, произошло стандартное событие из жизни каждого мальчика. Эндрю помнит, как он смотрел, как большие кулаки рушатся на красивое, действительное немного девичье лицо парня. Помогать кому-то не его конек, но ноги сами почему-то двинулись в сторону дерущихся, и он налетел на обоих. Парень «с маленьким членом» впечатался в школьную стену, Эндрю замахнулся для удара, но помощник громилы, еще более придурошный, чем он, пихнул Миньярда в бок, и он шваркнулся задницей на пол. Вокруг уже собиралась толпа.       — Училка! — писклявым голосом заорал Кевин и, пока все начали крутить головами в поиске учительницы, подлетел к Эндрю, обхватил его запястье своими пальцами, помог ему вскочить на ноги, и они побежали. Бегал Кевин быстро, но оно и неудивительно: при его-то весе и длинных ногах.       Они выбежали со школы, на улице моросил грибной дождь, но их путь всё равно был до старых заброшенных гаражей в трех кварталах от их текущего местонахождения. Это Эндрю понял, когда Кевин свернул мимо сквера старых елей, не сбавляя скорости и все еще хватаясь за его запястье.       Только когда они оказались в одном из гаражей, в который пролезли через дыру в задней части, которая с каждым годом становилась больше из-за коррозии, Кевин отпустил Эндрю и принялся тяжело хватать ртом воздух. Адреналин спал, вернув их в реальность.       — Ты псих.       — А ты реально похож на девчонку.       — Мне это не в первый раз говорят.       — Так мне тоже.       И так они поняли, что в мире есть всего два вида людей, к которым они могут относиться лояльно: психи и парни, похожие на девочек.       Их общение развивалось с прогрессирующей скоростью и ощущалось это как лететь с горы на лыжах: остановиться не можешь, но точно с успокоением знаешь, что где-то есть конец пути, и лыжи катятся, а ветер разбивается о лицо — однажды всё это закончится. По началу они только молча кивали друг другу в школе, потом — начали собираться под лестницей на первом этаже вместо уроков — сидели в тишине, но это не ощущалось давящим одеялом. Как будто всё, как надо.       После — шли домой после уроков, когда заканчивали в одно время. Примерно только через год Кевин узнал, что Эндрю живет в противоположной стороне.       С годами Эндрю подуспокоился, а Кевин подрезал волосы, черты его лица стали более точеными. Они оба взрослели. И взросление это сопровождалось сбитыми костяшками, пиханием локтями и натертыми мозолями на ногах — гуляли они с утра до вечера каждый день.       Когда кое-что случилось, обоим было по шестнадцать лет. Пора, когда юность переливается через край, а сердце выскакивает из груди от любого, что выходит за рамки приличия. Они сидели дома у Эндрю и Аарона, и смотрели фильм на телевизоре в гостиной.       Аарон решительно игнорировал их призывы провести время вместе (призывал только Кевин, лицо Эндрю было самым недовольным во всем мире) и торчал в своей комнате.       Мальчики сидели на диване, накинув на себя один плед. Их плечи и бедра соприкасались, но никто не сдвигался ни на сантиметр. Оба не чувствовали скованности, за годы совместных драк они привыкли друг к другу не только душами, но и телами.       Эндрю даже спустя столько лет не сможет вспомнить, что это был за фильм. В его голове отпечаталось только одно.       — Тебе кто-нибудь нравился?       — Раньше или сейчас? — Кевин поворачивается к Эндрю и вопросительно поднимает бровь. Он всегда так делает, когда недоволен вопросом.       — Вообще.       — Не-а. А тебе?       — Не знаю.       Кевин пожимает плечами, и они молча возвращаются к фильму. Картинки сменяются с феноменальной редкостью, у Эндрю начинает болеть голова, но он не может признать от чего именно. Сердце стучит в висках.       — Кевин.       — М? — Кевин снова поворачивается. Он удивлен, потому что Эндрю редко называет его по имени.       Миньярд не знал, как отреагирует Кевин. Он не был уверен, что положительно. Всё произошло само, это был холодный октябрьский день. Самый обычный октябрьский день.       Единственная реакция друга — вздрагивание от неожиданности, когда их губы находят друг друга. Эндрю не находит сопротивления, но все равно действует с той осторожностью, которая ему совсем не присуща. Кевин поворачивается всем телом и хватается за плечи, лишь бы удержаться на месте, а тот одной рукой обхватывает шею сзади, будто пытаясь прижать к себе еще сильнее.       Зубы и языки сталкиваются в неловкости — ни один из них не целовался до этого момента. Эндрю сминает губы Кевина чуть более интенсивно, на них еще чувствуется противное мятное мороженое, и прямо сейчас Миньярд готов сказать, что это его любимый вкус.       Когда Кевин чуть приподнимается, чтоб поменять позу, его мобильник звонит.       Они оба отлетают друг от друга со скоростью летящей ультразвуковой боеголовки на разные концы дивана. Дыхание сбито, а губы горят.       — Д-да? — Кевин запинается, поднимая трубку. — М? У Эндрю, — он бросает взгляд на парня и его щеки предательски краснеют еще сильнее. — Нет. Да. Хорошо, бегу.       — Я... Родаки?       — Да, мать. Мне срочно нужно домой, — Кевин поднимается с виноватым видом, он больше не может смотреть на Эндрю. — Они правда сказали, что это срочно и через минуту я уже должен быть дома. До завтра.       Эндрю счастлив, что их завтра наступит, несмотря на то, что произошло в этот день.       А потом Кевин исчезает.       Эндрю молча смотрит на то, как отдаляется в сторону остановки Нил, сканирует его спину вдоль и поперек. До ужаса раздражающий, один его взгляд начинает неимоверно бесить, и Миньярд не может дать оценку происходящему. Обычно ему всё равно. Обычно он просто проходит мимо. Но Нил — не «обычно». Он чем-то напоминает ему того Кевина, который жил в прошлом, в самом дальнем уголке сердца.       Чем дальше Нил оказывается, тем сильнее закручиваются внутрь его плечи.       О чём ты думаешь, Нил Джостен?       Эндрю поднимает стекло, плавно нажимает на газ и выкручивает руль, выезжая с парковки. Он едет в тишине, это несвойственно. Отсутствие звуков всегда создает среду, в которой нейронные связи проявляются ярче. В голове сразу тысяча мыслей, и ни одна парню не нравится. Он настолько задумывается, что на светофоре ему сигналят и надрываются противным «баран туполобый», которое слышно даже в самой машине со всеми закрытыми окнами.       — Пошел нахрен, — бурчит Эндрю, бросает взгляд в боковое зеркало и срывается с места, краем глаза замечая, как рыжая голова стоит на остановке. Почему-то ему даже не смешно, что любимый коллега едет на автобусе, желание проехать мимо на удивление отсутствует.       Из головы никак не выходит чужое расстроенное выражение лица. Разве он, Эндрю, перегнул? Он ничего не сказал такого, что могло настолько сильно выбить из равновесия.       — Ебливый рыжий червь, — Миньярд качает головой и сжимает в ладони руль. Никто не имеет права нарушать его душевный покой.       До своего ЖК он доезжает достаточно быстро. Паркуется не рядом со своим домом — а рядом с самым дальним. Объясняет себе это тем, что рядом с местом, где он обычно паркуется, стоит дерево, и обещали грозу, которая это дерево обязательно уронит на его машину. И это точно не потому, чтобы Нил меньше нервничал, увидев знакомую тачку.       То, что они живут буквально на соседних этажах, нонсенс и грязная игра Вселенной.       Забегая в подъезд, Эндрю доезжает до своего этажа, заходит в квартиру и, не раздеваясь (за что многократно получал от Кевина), заваливается на диван в гостиной. Ужинать он не собирается, ни один кусок в горло не лезет.       Квартира была слишком просторной для него одного, чтоб чувствовать умиротворение от мысли, что нахождение в ней тождественно как заблудиться в лесу. Всё из-за высоких потолков и двух больших комнат — гостиная и его спальня. В свою обитель Миньярд никого не пускал, кроме брата, Ники и Кевина. Хотя даже к ним относился с особой внимательностью, чтоб те даже присутствием не спугнули мрачную атмосферу.       Минут двадцать Эндрю лежит, скрестив руки на животе и смотря в потолок. Ничего смотреть не хочется, слушать тоже.       Его пальцы сами находят нужный контакт, сами набирают текст и, конечно же, сами отправляют смс. Эндрю не имеет тут никакой власти. - есть инстаграм джостена?       Ответ приходит через минуту. - Есть. - скинь - Пожалуйста? - Рейнольдс. - Миньярд. - пожалуйста       Эндрю находит аккаунт без аватарки моментально. Он долго смотрит на профиль, не решаясь открыть. Естественно, всё это в научных целях.       Когда всё-таки собирается нажать, телефон начинает звонить и чуть не отлетает в другой угол комнаты. «Дебил» высвечивается на панели.       — Алё.       — Эндрю, братан, поедешь в бар к Эрику? — «в бар к Эрику» всегда означало бар, который держит друг Эрика — бойфренда Ники, которого Эндрю терпеть не мог. В принципе, это относилось почти ко всем людям на планете.       — Сегодня понедельник, Николас.       — Это значит «я подумаю»?       — Это значит «удали мой номер и отъебись».       — Понял, давай тогда до завтра.       — Ага.       И Ники отключается. Этот парень всегда был рад выпить, но "посидеть в баре" не всегда означало, что там присутствовал алкоголь, иногда они все играли в бильярд и просто наслаждались музыкой.       У Эндрю свои планы на этот вечер. Он крутит телефон в руках и возвращается к тому, на чем прервался — заходит в аккаунт Джостена и видит там всего одну фотку. Помещение Миньярд узнаёт — туалет в столовой, которая находится недалеко от их головного здания офиса. Эндрю приближает фото — уголки губ слегка подняты, но, вроде как, парню в телефоне совсем не весело. Яркий белый унитаз, на который камера словила фокус, затемнив всё вокруг, он старается не замечать.       Небольшие веснушки под глазами, родинка на щеке, горбинка на носу. Эндрю резко осознает, что занимается разглядыванием противного коллеги, прикрывает глаза, отключает телефон и делает глубокий вдох. На выдохе раздается стон, который обычно возникает в безвыходных ситуациях.       Примерно часам к восьми парень входит в свою рутину. Он громко включает музыку, чтоб было не слышно, как с телевизора бодрая пятидесятилетняя женщина говорит: «Мо-ло-дцы, а теперь ускоряем темп», — и весело начинает шагать из стороны в сторону. То, что Эндрю занимается прохождением дофаминовых шагов три раза в неделю — не должен знать никто. Ни одна живая душа.       Когда в дверь начинают звонить, он стирает пот со лба ладонью, ставит видео на паузу и начинает махать на себя воротом футболки. Питбуль тактично на испанском рассказывает, как и кого он в своем клубе что-то делал.       Проходит всего несколько секунд, и звонки сменяются на удары по двери.       — Да блять, иду я, — орет он и немного сбавляет музыку. В глазок посмотреть забывает. — Что вам на…?       На пороге стоит рыжий парень в красной футболке с принтом креветки и спортивных шортах. И лицо его — последнее, что сейчас бы хотел видеть Эндрю.       — Я сейчас… вызову полицию, — Нил поднимает руку и тут же ее опускает.       — Комендантский час еще не начался, — Эндрю сглатывает и быстро берет себя в руки.       — Нет, не из-за него, ты меня пресле… — голос Джостена начинает повышать децибелы. Совсем скоро за дверями соседей послышится шорох. Он хватает Нила за рукав футболки и затягивает в квартиру, не давая тому опомниться, закрывает дверь.       — Ты можешь не верещать, как сирена? — злобно бурчит Эндрю. Но уже поздно злиться, ведь чужая нога ступила на частную защищенную до этого территорию.       — Что ты тут делаешь? — они стоят у двери, Нил скрещивает руки на груди, выражение лица мгновенно становится колким, словно нежный мизинец касается жала мертвой осы.       — Живу, — отвечает Эндрю.       — Не верю.       — Мне насрать.       Они замолкают, каждый свою догму принял и менять не собирался. Нил думал, что Эндрю за ним следит, а Эндрю, что Нил офигел.       — Как давно?       — Как давно что? Как давно мне насрать?       — Как давно ты тут живешь.       — Да года два.       — Это ты меня довез до дома? — вопрос сбивает Эндрю с толку. — В пятницу.       Он не знает, что ответить. Сказать правду — что закопать себя еще глубже, не хочется стать свидетелем того, как Джостен отбросит кони.       — Кхм, — Миньярд откашливается, горло словно за секунду стало пустыней. — Не совсем точная терминология слов «вызвать такси».              — Не включай Кевина, — выдает Нил раздраженно. У него снова начинает болеть голова. — Ты мне ничего не хочешь сказать?       — Джостен, ты, блять, в моей квартире прямо сейчас находишься, — Питбуль уже допевал. — И ты начал ломиться ко мне и орать как потерпевший. Это ты ничего не хочешь мне сказать?       Нил смотрит ему прямо в глаза. У Эндрю дергается нижнее веко правого глаза, по виску стекает пот, и он быстро стирает его, сбивая то, что Джостен, вероятно, хотел выплюнуть.       — Сегодня я слишком устал, чтоб с тобой разговаривать, — Нил кидает взгляд за спину Эндрю, пытаясь быстро отсканировать состояние квартиры, цепляется за женщину на экране телевизора в ярких красных колготках и купальнике из девяностых, пожимает плечами. — Ты, вижу, занят. Если я увижу тебя у себя на этаже, — он выставляет палец вперед, тыча Миньярда в грудь, — я клянусь, я вызову полицию. И ты свою задницу не спасешь. Я составлю на тебя иск за преследование, а потом… А потом ты сядешь на три пожизненных и будешь чиркать решетки на стене, ты понял?       Эндрю в ужасе от того, насколько придурошный Нил.       — Это тебе надо сидеть на три пожизненных, псих. Я всё на диктофон записал, теперь моя очередь иск писать.       Разумеется, никакого диктофона нет. И интереса к рыжему, разумеется, тоже.       Тот уходит, осторожно прикрыв дверь, всё-таки он ценит имущество, заботливый! Эндрю не может закончить тренировку. Грудью всё ещё чувствуется острый палец. Кажется, он наставлял его ему не в середину, а чуть левее.