Макулатура

      Жану вся затея с корпоративом сразу не понравилась. Он морально готовился целую неделю, но так и не смог смириться. Его коллеги не были плохими людьми, но сближаться с ними не хотелось.       В ресторанчике, в который ввалилась кучка офисного планктона, было довольно душно. Кондиционеры работали слабо, поэтому вся верхняя одежда сразу же оказалась на длинных вешалках рядом с их прямоугольным столом. Всё это выглядело похожим на дорамы, которые Рика любила смотреть по телевизору по воскресеньям, пока Жан отжимался и качал пресс.       Рука автоматически потянулась к телефону, чтобы сфотографировать это место посадки, но он тут же отдернул сам себя. В такие моменты парень пытался представлять свое сердце и то, как оно начинает покрываться тонким слоем льда, не пропуская к себе ни одно воспоминание.       Всё начиналось довольно неплохо, ему даже удалось сесть в самое дальнее место. Ничего не предвещало беды. В планах было хорошо навалить мяса и немного выпить, но он пока не понимал, как ему возвращаться домой. Туда, где уже не ждали.       После того, как разнесли напитки, мистер Ваймак высказал самую ужасную идею из всех, и вот они, вместе с тем-самым-Кевином-Дэем-зачем-я-запомнил-его-фамилию уже стояли у гриля и неловко молчали. Вернее, неловко было только Жану.       Когда за их спинами закрылась дверь, ведущая внутрь, вся тяжесть вечера разом села на плечи.       — Парни, я сейчас сгоняю за мясом, хозяйка должна была уже его подготовить, а вы пока меня подождите, — и, не дав сказать ничего в ответ, босс тут же скрылся из виду.       — Он вернется через полчаса, — Кевин сел на стоящую рядом не длинную скамейку и сделал глоток пива.       Пиво Жану не очень нравилось, поэтому он выбрал мохито. Трубочку, как на зло, дали розовую.       По началу Моро стоял, неловко перекатываясь с пятки на носок. Ваймаку перечить он не собирался, но и радости от нахождения тут не получал. Лучше уж слушать дебильные анекдоты от Ники, чем сидеть с Кевином, который прожигал взглядом лучше любого киношного лазера.       Потом, когда ноги затекли, а шеф не хотел появляться на горизонте, он сел на недалеко стоящую скамейку и вздохнул. Погода была славная, через час мерно начнут опускаться сумерки.       Всего грилей было три — ровно как и скамеек. Над ними располагались прозрачные пластиковые крыши. Размерами они напоминали двойные парты, стоящие в компьютерных аудиториях в универе. Жана перекосило от воспоминаний.       Забором служили стены двух зданий, соединяющиеся друг с другом углами. Весь внутренний двор представлял собой большой треугольник, солнце, из-за их высоты, практически в эту часть не попадало. Декорациями служили лиственницы и клумбы фиолетовых лобелий — точно такие же росли у мамы Жана на даче.       Помимо парней на улице больше никого не было. В хитрый план Ваймака Моро верить не хотел. Он краем уха слышал, как тот говорил Аарону, что Миньярда и рыжего нужно сблизить, потому что Кевин передал ему о нездоровой обстановке между ними. Поэтому в глубине души надеялся, что план резко не сменился. Дэй был последним человеком, с которым хотелось иметь дело. Самое ужасное, что всем своим видом он олицетворял слова «скука», «задрот» и дебильный «самокат».       Они молчали минут десять, и Жан всё-таки не выдержал. Он изучил уже весь интерьер.       — Да вы издеваетесь, — парень поставил стакан на скамейку и уронил голову. Задняя сторона шеи нещадно заныла. А Рика предлагала вместе на пилатес ходить, зря отказался.       Кевин в удивлении приподнял бровь и отпил пива с хлюпающим звуком, но голову в сторону Жана не повернул.       — Почему я?       — Мистер Ваймак же сказал, что ты красавчик, — Кевин пожал плечами, а Моро почти открыл рот в изумлении, точно такого не ожидал. При этом Дэй выглядел так, словно он только что сказал что-то из разряда «привет, как дела?».       — Ке…       — Это конечно первый раз, когда я с ним не согласен…       А, теперь всё в порядке.       — Ты как всегда очень тактичен.       — Да, это так.       Ваймак появился неожиданно. Его появление сопровождали смех, доносящийся из-за двери, и стук стаканов. Очередной пустой несмешной тост.       — Парни, я с мясом, — он опустил на скамейку рядом с Кевином большой противень, на котором стояло две тарелки: одна глубокая железная с маринованным мясом, в кучу которого были вставлены щипцы, вторая плоская, куда жареное мясо можно было класть. — Чего такие кислые?       — Да погода порти…       — Нам очень весело, Мистер Ваймак.       Жан еле сдержался, чтоб не закатить глаза. Ваймак по-доброму посмеялся, хлопнул Кевина по плечу и подошел к грилю. На этой большой машине он нажал одну единственную кнопку, и индикатор сбоку загорелся красным.       — Как вам обстановка? — кажется, босс спрашивал больше у Жана.       — Всё хорошо.       Но Ваймак внимания на его слова не обратил. Он кивнул Кевину, чтоб тот подошел к грилю поближе.       — Мистер Дэй, как нагреется — навали мяска, ладно? — и, не дождавшись ответа, уверенным шагом подошел к Жану, и указал взглядом на самую дальную скамейку. — Пойдем, поговорить надо.       Моро не чувствовал опасности от его слов, но всё равно напрягся, и желудок слегка скрутило.       Они оба уселись на скамью. Хорошо, что пока никого здесь не было. Все прочие посетители предпочитали жарить мясо внутри или есть уже приготовленное.       — Жан, — босс сжал ладони в замок, перестал держать осанку и немного наклонился вперед. Жан же был натянут, как струна. — У тебя всё хорошо?       Парень широко раскрыл глаза и сжал ладонью скамейку. Он ожидал всего, но не этого.       — Почему вы спрашиваете?       — Безопасники уже спрашивают, почему ты временами ночуешь на работе, — Ваймак смотрел прямо в глаза. Он мог прочитать всё в них, но всё-таки ждал ответа. Все ночевки его сотрудника были согласованы с ним, но не узнать причины он не мог. Это дело не только этики, но и безопасности. — Тебя выгнали из дома что ли?       Время в такие моменты останавливается. Жан находит, что теребит свои пальцы. Мысли в голове похожи на быструю смену разных кадров в кино, поймать не удается ни одну. Как объяснить, что все годы ему врали и водили за нос? Что всё фальшиво?       — Всё сложно, — единственное, что приходит на ум. Но это — его правда.       — Понятно, — Ваймак не давит.       — Я больше не буду прихо…       — Нет-нет, по надобности ты можешь, я не против.       — Спасибо.       — Ага. Просто если что, ты можешь мне рассказать, я, в отличии от тех балбесов, — Ваймак показывает большим пальцем за спину — в стену, за которой сидят его коллеги. — Не балабол и не сплетник.       В этом Жан был абсолютно не уверен, но всё же кивнул.       — Спасибо ещё раз.       — Да не за что, — привычка босса — хлопать по плечу с такой силой, что, кажется, он визуализирует рубку дров. — Ты с Кевином-то общайся, не стесняйся, он хороший парень, хоть и нудит иногда.       Иногда.       — Почему вы именно нас с собой сюда позвали? — Жан спросил прямо в лоб. Тот удивленно захлопал глазами и пожал плечами.       — Нравитесь вы мне оба, вот и всё. А что?       Высказывать претензии в сторону Кевина Жан не собирался. Он прекрасно видел, что шэф сделал с Джостеном и Миньярдом, повторять подобное не хотелось.       — Да ничего такого, просто интересно.       — Ла-адно, — Ваймак поднимается со скамьи и засовывает руки в карманы джинс, немного покачиваясь с пятки на носок. — Я пойду, надо выпить с хозяйкой, всё-таки она вас, дармоедов, приютила, — он жестом показывает, что пора вставать, и Жан повторяет за ним.       За считанные секунды они доходят до Кевина, и Моро не уверен, не слышал ли тот их разговор, потому что он вдруг стал как-то подозрительно пялиться.       — Оставляю мясо на вас, Кевин… мой драгоценный мальчик…       — Да я знаю, как его жарить, — Дэй бухчит и отводит взгляд от начальника, который светится благодарностью и пожимает ему руку.       — Ай, молодца! Ладно, я ушел, — и он скрылся так же быстро, как и появился.       На дворик тяжелым одеялом в морозную ночь легла тишина, только шепот ветра и треск мяса в гриле подавали признаки жизни. Жан опустился на скамейку, стакан в его ладонях уже начинал теплеть.       Кевин тяжело вздохнул и, не моргая, вдруг начал смотреть на него.       — Что? — Жан устало потер переносицу. Этот вечер обещал быть тяжелым, еще и на квартиру ехать не хотелось, возвращаться в офис сразу же после слов Ваймака тоже.       — У меня закончилось пиво.       — Поздравляю?       — Можешь принести со стола, пожалуйста?       Жан от просьбы даже подскочил, чуть не приложил ладонь к голове и не залепетал «хорошо-хорошо-сейчас». Он только молча кивнул и, пребывая в шоке, поставил свой стакан с мохито на скамейку. Уже у двери обернулся. Кевин стоял к нему спиной.       — Пива?       — Ага.       Внутри было довольно весело. Джостен окрасился белым, словно мел, а Ники громко верещал какой-то нецензурный тост, после которого братец Эндрю ударил его локтем в бедро. На Жана почти никто не обратил внимания.       На столе банок не было видно, зато стоял огромный чуть ли не литровый стакан с чем-то светлым, возможно, в нем и находилось пиво. То, что он был один, Жана не смутило.       — Это у Эндрю, — Нил схватил его за руку, когда тот уже потянулся забрать. Ладонь была холодной.       — Это для Кевина.       Джостен хотел о чем-то сказать, но за секунду принял решение промолчать и отпустил, решив не препятствовать.       Жан вернулся, и Кевин, глядя на стакан, покрутил пальцем у виска. Он с интересом взял его и понюхал содержимое. Судя по всему, там намешано не только пиво.       — Спасибо.       Для Моро сегодня был день открытий. Он упал рядом и высосал немного мохито. Кевин отхлебнул неизвестного напитка и поморщился, но сказать что-то перед Жаном не мог себе позволить по какому-то своему внутреннему кодексу.       — Ты давно работаешь? — ну вот, пришло время Жану задавать вопросы. В давящей тишине сидеть не хотелось. На улице по прежнему никого кроме них не было.       Кевин не отвечал половину минуты, создавалось ощущение, что и вовсе не ответит. По его лицу невозможно было прочитать что-то, кроме раздражающего «отъебитесь». Он взял щипцы свободной рукой и начал переворачивать мясо.       — Дольше тебя.       Понятно.       — Не хочешь разговаривать — не надо, — Жан пожал плечами. Кажется, вышло обидчивым тоном. Рика иногда злилась на него за это.       — А для чего тебе эта информация?       — Собираю данные для того, чтобы заказать киллера.       — Тогда это бесполезный вопрос.       Кевин отпил снова. Потихоньку давало в голову.       — Не хочешь спросить, почему я прихожу вечером обратно на работу?       Жан бы хотел оправдать это всё мохито, но он был трезвым. Трезвым и с разбитым сердцем, боль от которого нещадно саднила.       Зеленые глаза Кевина посмотрели на него прямо и честно.       — Не хочу, не моё дело.       В отличие от Жана, он начинал пьянеть. Вероятно, во всем виноват этот несчастный литровый стакан. Будь он трезвее, точно бы выдал что-то из разряда «потому что хочешь выцепить самокат» или другой бред, высосанный из пальца.       — У меня есть девушка, вернее… была, — но Жана было уже не остановить. Ему вдруг стало зябко. — Сейчас вернусь. Тебе взять куртку?       Кевин стоял к нему спиной, слегка наклонив голову. Взгляд оказался невольно прикован к едва прыгающему мясу.       — Пальто.       — Знаю.       Жан не хотел знать вообще ничего, что не касалось бы его, но, к сожалению, взгляд цеплялся, и теперь Кевин Дэй в мыслях шел неразрывно с самокатом и идеально чистым черным пальто, без единого катышка и волосинки. Отыскать такое на вешалке не составило труда. Краем глаза царапнул ярлык, на котором большими черными буквами было написано «XL». Кевин может и не производил впечатления как внушительного парня, но этот размер на нем сидел хорошо. Жан покачал головой. Внутренний монолог ему не нравился.       Никто больше не обращал на него внимания, все громко переговаривались, громче всех орал рыжий, явно что-то доказывая своему любимому дружку Эндрю. Они давно стали обсуждаемы.       Жан накинул куртку и передал Кевину пальто. Тот ничего не ответил, только втиснулся в него и продолжил переворачивать мясо. Он казался чуть менее серьезным, но задумчивым.       Моро не решался заговорить. Он отпил из стакана, с грустью отметив, что из трубочки с хлюпаньем выходит воздух. Ну вот, опять обратно идти. Взгляд случайно упал на огромный стакан Кевина.       — Нет, — тот даже не обернулся.       — Что нет?       — Пить не дам.       — Настолько вкусно что ли?       — Ты заразный.       Брови Жана взлетели наверх. Он сел на скамейку и уставился прямо в спину Кевину, пытаясь выжечь там из разряда «Пошел нахрен».       — Почему ты такой нетактичный, я бы даже сказал… — парень пытался распробовать слово «грубый», но послевкусие явно не Кевиновское. Кевин Дэй более прямой. Ну, может быть, разве что немного грубый.       — Ну так это же правда, — он повернулся к нему. — У тебя полный рот микробов.       — А у тебя как будто нет, — Жан проворчал беззлобно. Под градусом алкоголя Кевин почему-то казался не таким занудным. Странные дела смог сделать один стакан безобидного мохито. — Я пойду еще возьму.       — Ага.       Когда Жан вернулся, Кевин сидел на скамейке и болтал ногами. Он что-то еле слышно нашептывал, кажется, пытался заговорить свой большой стакан. Уже начинал подниматься легкий вечерний ветерок.       Поначалу парень хотел сесть на соседнюю скамейку, так как эта была не настолько длинной, чтоб сидеть на достаточном расстоянии, но потом передумал и рухнул рядом. Решив, что бегать за шотами не будет, а пива не особо хотелось, он налил себе целый стакан текилы, в котором барахталась одна несчастная долька лимона, ставшая, кажется, последним доказательством, что чернобыльская станция всё-таки рванула.       — И вообще, я зубы чищу после каждого приема пищи, — Кевин сказал это так неожиданно, что Жан даже вздрогнул.       — Ты еще более сумасшедший, чем я думал.       — Нет, я просто… — Кевин задумался, — просто молодец.       Жан пожал плечами. Спорить не было смысла, к тому же, язык его собеседника явно начинал заплетаться. Что же такое там намешал Миньярд?       — Разве лимоном не закусывают?.. — глаза Дэя скользнули по стакану Жана.       — Не душни.       — Или дуракам закон не писан?       — Ты меня оскорбляешь, потому что мы стали друзьями? — это было сказано Жаном в шутку, но Кевин серьезно посмотрел и покачал головой.       — Никогда.       — Почему? Ты очень хороший собеседник… — Жану вдруг понравилось в это играть, он даже легонько толкнул Кевина в бок, но тот дернулся так, как будто в него кинули десятикилограммовый мяч.       — Всё, замолчи, — Дэй вспомнил о мясе, встал со скамейки и принялся перекладывать с гриля в тарелку.       У Жана начал урчать живот.       Запах жареного мяса возвращал его в те дни, когда они с его девушкой ходили в такие небольшие кафешки, она держала его за руку, а он, счастливый до кончиков ушей, фотографировал все подряд. Рука автоматически потянулась к телефону, пальцы бегло нашли камеру. Секунда, и в кадре появилась спина Кевина, который что-то снова бормотал. Он обернулся на звук затвора, который Жан всё хотел выключить, но так и не дошли руки.       — Фотографирую локацию. Девушке скинуть, — слова вылетели быстрее, чем Кевин задал вопрос. Тот только вздохнул, поправил волосы и положил новую порцию мяса.       Он снова сел рядом, оба чувствовали теплоту присутствия друг друга. Жан невольно отодвинулся.       — У тебя же нет девушки.       — Чего?       Кевин посмотрел в серые глаза без капли сочувствия.       — Ты сам сказал. У тебя была девушка.       — А, это, — Моро отмахнулся, — да, была. Тебе неинтересно.       — Неинтересно, — Кевин подтвердил.       — Но, знаешь, я пожалуй всё равно расскажу, — Жан сделал глоток из стакана, слегка поморщившись. Текила обожгла горло. — Потому что ты тоже мне пакостишь.       — Не было такого.       Жан пропустил его слова мимо ушей.       — Мы познакомились несколько лет назад… Сколько там, не помню уже, — конечно же он помнил. Дэй видел это по глазам. — Она приехала с Японии для учебы сюда. Было классно, мы в универе встретились. Вообще, престижно встречаться с иностранками, что тогда, что сейчас, — Жан поставил стакан на край скамейки и сжал пальцы. Горло начинало сжимать, и в этом точно не был виноват алкоголь, но почему-то именно сейчас чужой взгляд не давал замолчать.       Кевину не было его жалко, он просто видел в словах факты, но не их последствия для ранимой человеческой души. Да и начало было не особо грустное.       — Вот…       — Ну? А дальше-то что?       — Да я говорю, говорю… — Жан поджал губы на секунду. — И мы познакомились на посвяте, она была очень красивая тогда… Да и сейчас тоже, ты бы видел, — взгляд Кевина сразу снес всю окрыленность от воспоминаний. — Не хмурься так. И мы начали общаться, вот… А потом съехались, квартиру снимали, вот… Я хотел предложение делать через три месяца, на годовщину отношений, — поток картинок из прошлого приятно врезался осенним ветром. Жан прикрыл глаза и подставил ему лицо.       Неловкие взгляды. Касания. Желтый берет. Клетчатое пальто. До ужаса сладкий латте. Первый поход в кино. Держание за руки. Поцелуй в лоб на прощание. Поклон родителям по видеосвязи.       В грудной клетке что-то завыло.       — Вы расстались или она умерла?       Жан резко открыл глаза, печать на картинках поблекла.       — С чего ты взял?       — Ну, ты не уточнил.       — Расстались.       — Тогда хрень, — Кевин пожал плечами. — Она же не умерла, зачем так из-за этого страдать?       — Я почему-то слышу голос твоего дружка.       — Эндрю-то?       И только сейчас Жан понял, что Кевин говорит ему уже больше пяти слов, ещё и отличных от «да», «нет» и «самокат».       — Нет, это я так думаю, — Дэй отпил из стакана и зевнул. Странно, но никого так и не было на улице, кроме них. — Просто… она не умерла.       — Но умер я.       — Бред.       — Я хотел от нее детей.       — Она, видимо, нет.       — Ну, спасибо, дружище.       — Так конец-то истории какой?       Жан откинулся на спинку скамейки и опустил голову назад, слегка выгнувшись.       — У нее изначально на меня не было планов, и ее консервативные японские родители хотели жениха их национальности. И, в общем-то, нашли. И она об этом знала уже два года, но, видимо, хотела окончательно закрепиться здесь. А потом, наверное… нет, без наверное, бросила бы меня.       — Тогда тем более хреновое решение по ней страдать, — Кевин крутит у виска пальцем. Он действительно не понимает подобных терзаний души. Это слишком сложно и не нужно.       Слышится приглушенный хохот. Как будто все поддерживают его слова, даже не зная, что они сказаны.       — Из тебя плохой психолог.       — Я и не хочу им быть, — Дэй пожимает плечами, проводит рукой по волосам и встает, вспоминая про мясо. — Просто знай, что всё, что происходит, — тихие слова, сказанные, будто бы даже не Жану, в пустоту, — обязательно пройдет. Абсолютно всё.       Рука Моро зависла со стаканом в воздухе. Он не думал, что Кевин умеет говорить такое и таким тоном.       — И твоя печаль, и этот вечер.       Включаются фонари, стоящие над грилями. Кевин так и стоит — под фонарем, с задумчивым лицом, в пальто, которое ему очень идет. Лицо еще бледнее, чем всегда.       Звук затвора повторяется.       Дэй резко переводит взгляд на Жана, но тот уже прячет телефон в карман куртки.       — Иди лучше мясо отнеси.       Жан слушается, этот разговор повернулся той гранью, о которой он даже не подозревал. Кажется, за душой его коллеги тоже что-то есть.       — Ну, наконец-то, — Ники стучит по столу, видя, как Жан с очень недовольным лицом несет тарелку с мясом. На столе стоит такая же, но пустая. Её положили для замены принесенной. Кто-то одобряюще свистит.       Людей становится всё больше, какая-то незнакомая девушка подсела к Эндрю, явно пытаясь познакомиться, но он отвечал односложно, и его выражение лица оставляло желать лучшего. Жан подумал, что это необоснованный интерес к такой персоне, но ничего не сказал.       — Спасибо, — Дэн подала голос, и Моро как будто впервые увидел её здесь. Она была почти такой же неприметной для него, как и Аарон. Но девушка хорошая, первое время помогала разбираться в программах, поэтому плохо про нее Жан никогда не думал. Просто — никак.       Он кивнул, взял пустую тарелку и вышел обратно.       До него сразу же донеслись обрывки песни hard times у paramore, а перед глазами предстал Кевин, неловко топчущийся на месте и еле слышно подпевающий. Кажется, он был всё-таки очень сильно пьян.       Жан на этой песне вырос и знал ее наизусть.       — Хард таймс… гонна мейк ю вондер вай ю ивен тра-а-ай, — Кевин начинал выть всё громче. Он поймал взгляд Жана, замолчал и резко встал по стойке «смирно».       — Вау.       — Ты пришел.       — Ну да.       — Я думал, ты останешься там, — Кевин икнул и неловко чеснул заднюю часть шеи пальцами.       — Почему? Они мне нравятся меньше, чем ты. Вернее, вы мне все не нравитесь, но тебя можно потерпеть.       Кевин походил на судоку, который решался машинально, а от того приносил не то чтобы удовольствие, но легкое удовлетворение процессом. Остальные напоминали шахматную партию, чему так долго и упорно пытался научить отец. И безуспешно. Жану одновременно нравилось и не нравилось узнавать людей.       Новые истории, интересные факты, опыт, приобретенный годами.       Травмирующие события, слезы, отсутствие смыслов.       Все противоречия он пропускал через себя, поэтому и старался не сближаться.       — Ты мне не нравишься совсем.       — Ты мне тоже. Я так и сказал.       — Тогда хорошо, — Кевин покивал головой, смотря в пустоту перед собой. У него перед глазами постепенно начало все раздваиваться. Вторая партия мяса была крайней, которую принес мистер Ваймак.       — А тебя так бросали? — Жан спросил просто ради интереса. Он отпил жгучей текилы и шумно поставил стакан обратно.       Кевин Дэй, такой привычно собранный и угрюмый, вдруг растерялся. Это выражение застыло на его точеном лице буквально на пару секунд, а потом оно приняло более равнодушный вид.       — Это я так бросил однажды, — голос тихий, но таким обычно говорят, когда дальше разъяснений не будет. Просто факт и ничего больше. Жан это прекрасно услышал.       — А-а, понятно, — но последующая тишина не казалась ему тяжелой. Он знал, что так нельзя, но так же и был в курсе, что они оба уже пьяные, поэтому можно попридержать этикет за дверями их свечки и попользоваться моментом. — И как она это пережила?       — Я тебя убью прямо сейчас, — сильные руки сжимают рубашку так яростно, что слышится ее треск. Очки отлетают на пол, как и стакан, который задело бедро Кевина, пока он пикировал на всей скорости в стену.       Бетонная стена холодная, пот на лбу тоже.       — Эндрю, послушай…       — Не смей, — костяшки на руке находят скулу. — Называть, — снова. — Мое, — снова. — Имя, — и снова.       — Нормально.       — А ты?       — М?       — Разве тебе не было стыдно?       — Я тебя ненавижу.       — Я знаю, но решение принимал не я.       — Нет, именно ты ничего мне не сказал. Столько лет прошло. Сука, — Эндрю вскакивает со скамьи и снова хватается за шею Кевина.       Все слышит и видит участковый. Он подходит к решетке медленно, будто лев, рассматривающий бедных зебр. Внутри камеры пахнет сыростью, сигаретами, спиртом и Эндрю. Эндрю, который так и не сменил духи.       — Ещё одно ваше действие, — в руках у полицейского толстая папка. Почему-то они все всегда её носят с собой. — И я к вам подсажу какого-нибудь бомжа, они частенько тут дни мотают.       Эндрю отпускает побледневшего от страха Кевина.       — Ты — не человек, а жалкая пародия, — Миньярд шепчет ему тихо, почти только шевеля губами. Но Кевин знает.       — Нет, не было. Но этот человек не заслужил.       — Понятно.       Жан вполне мог представить, как своим неумением закрыть рот вовремя Кевин Дэй мог разрушить любую, даже самую крепкую связь. Как будто это и было единственным исходом событий.       — А сейчас? Девушка есть у тебя?       — Зачем? — Кевин спросил так искренне, что Моро не осталось сомнений в том, что этот человек работает только на карьеру.       — Ну… Иногда нужна.       — Не, — Дэй перевернул мясо.       Через пару минут тишины появились трое мужчин с хозяйкой, которая показывала им на два свободных гриля. Вот потихоньку и начинался пятничный вечер.

***

      Когда Кевин открыл глаза, он не сразу понял, где находится. Голова ужасно раскалывалась в висках, последний раз такое было на выпускном в университете, где один из его самых-порядочных-однокурсников подливал в стакан с соком корейскую водку, которая вкусом себя никак не выдавала. К концу мероприятия парня чуть ли не снимали с люстры в ресторане.       Тошнота подкатывала к горлу, напоминая о том, как хорошо он провел вчерашний вечер, кровать была слишком теплой, а изо рта несло так, что уже через полминуты он вскочил и, шатаясь и придерживаясь рукой за свои серые стены, побрел в ванную. Зубы полировал так тщательно, как никогда до этого.       В зеркало в ванной он старался не смотреть, слишком страшно было увидеть там последствия.       Воспоминания всплывали, как самые неожиданные фотографии в телефоне с надписью «в этот день». Вот он сидит с Жаном Моро на скамейке и пьет, вот он сидит уже внутри с Эндрю и с ужасом смотрит, как Джостен пьет водку прямо из горла бутылки, вот уже дорога в такси и методичное «тук-тук-тук» — его лоб, ударяющийся об стекло.       Самым ярким моментом оказался тот, когда пойло из огромного стакана, принесенного Жаном, первый раз коснулось его горла. Было мерзко, но он не подал виду. Жан Моро не с тем связался, заносчивый индюк. Кевин тяжело вздохнул и сплюнул пасту в раковину. Он быстро умылся, хотя обычно это делал после завтрака и утреннего кофе, но сегодня был явно не тот день. Казалось, от запаха завянут даже несуществующие в его квартире цветы.       Выходные он собирался провести как всегда — в субботу генеральная уборка, в воскресенье сеанс йоги с последующей медитацией — так он привык выбивать из себя весь стресс и ловить тот самый неуловимый «дзен», помогающий справляться с трудностями на той же самой работе. Но голова ныла, а тело задеревенело. Было принято решение закинуть в себя две таблетки ибупрофена, начать с малого.       Проходя кухню, Кевин только тогда увидел голую спину Эндрю, мирно сопящего на диване в гостиной. На его голове покоилась подушка, кажется, ночь для парня тоже была длинной. Когда и как тот пробрался к нему в квартиру, Дэй не помнил, но это являлось в их быте настолько привычной вещью, что внимание подобного не коснулось.       На работе они вели себя более сдержанно, чем вне её. Эндрю, как правило, не интересовался, чем его друг занимается в рабочее время, Кевин тоже не лез и держал дистанцию.       — Трындец, — пробормотал Кевин и, зевая, поплелся к холодильнику. Завтрак планировался быть скромным — яичница со шпинатом и сосисками, такой он делал по выходным уже целый год. Эндрю, когда оказывался на трапезе, всегда тактично говорил, что «харэ-такую-дрисню-есть», но в конце концов покорно кушал и молча мечтал о чипсах.       Утренняя рутина могла начаться в другое время, но точно не по другому плану. Как всегда: сначала достать продукты для завтрака из холодильника, потом открыть жалюзи, потом приготовить завтрак, потом расписать день в стареньком коричневом блокноте — досконально, почти до минут, — потом поесть, когда уже всё остынет, и только потом приниматься за умывание. Один пункт уже выполнен, остальные должны быть тютелька в тютельку.       После жалюзей в ход пошла готовка еды. Кевин щурился от солнца, но шторы обратно не закрыл. Когда чужие босые ноги шоркнули по паркету, он стоял спиной к двери. Небольшая кухня могла себе позволить двух гостей.       Вместо стола у Кевина стояла длинная барная стойка с двумя стульями по бокам. Всё в серых тонах — для того, чтобы глаза не мозолить. Ники, который бывал в гостях у него пару раз, называл это место «мышиным царством».       — Вкусно пахнет.       — Конечно, я же…       Голос был не такой, как у Эндрю. Этот — более хрипловатый и низкий.       Кевин развернулся к говорящему с такой скоростью, что позавидовал бы любой школьник, прячущий телефон от учительницы. Он в ужасе уставился на взъерошенные после сна кудри, на голое тело точно-не-Эндрю, на безносковые стопы, которыми он стоял на полу.       — А вдруг грибок у тебя! — Кевин выставил перед собой деревянную лопатку, которой планировал перенести яйца со сковороды на тарелку.       — Чего, блин? — Жан от вида испуганного Кевина сам ужаснулся.       — Ты что здесь делаешь вообще? Как ты проник в мою квартиру?       — Тише ты, не кричи!       Но Кевина было не остановить.       — Я сейчас вызову полицию! Ты незаконно проник в мой дом! Что ты сделал с Эндрю? — децибелы зашкаливали. Он всё ещё угрожал лопаткой.       — Ты сам меня позвал к себе переночевать, — у Жана почти началась истерика. Голова давала знать о тяжелой ночи, еще и этот верещал, как иерихонская труба, а солнце предательски жгло сетчатку.       — Я не мог такого сделать, — это звучало как-то, что не поддается сомнению. Как аксиома, неопровержимая и четкая.       — Ты мог, ты был пьян.       — Я не был пьян.       — Кевин, ты был в сраку пьян.       Они по прежнему стояли на дистанции всей кухни. Их разделяло несколько метров, но было ощущение, что между ними располагалась китайская стена.       — Ты хочешь захватить мой дом? Что тебе надо? Деньги? Самокат? — яичница уже громко шипела, но на нее никто не обращал внимания.       Жан был в шоке.       — Ничего не надо… — он был потерян, такая реакция его очень сильно удивила. Кевин Дэй был еще хуже, чем казался.       — Тогда тебе пора. Сейчас.       Жану Моро такие вещи дважды повторять не надо, он скрылся за своими вещами быстрее, чем прошло пять секунд. Кевин только тогда понял, что спал на его диване не Эндрю. Как он мог так обознаться? Сосиски с яйцами подпрыгивали в сковородке, напоминая сердце в грудной клетке.       Вся его еда рассчитана по дням, и теперь ещё одну порцию придется выбрасывать.       Как бы не так.       Пока Жан одевался, Кевин закинул лишнюю еду, которую готовил на своего друга, в старый контейнер, сложил его в целлофановый пакет и завязал в аккуратный узелок. Такой, чтобы можно было легко развязать.       Воспоминания тихонечко возвращались. Почти весь вечер оба парня провели в компании друг друга. Это было фактом, не теорией. Как и то, что Жану не хотелось возвращаться в холодную постель в его квартире.       Кевин Дэй не собирался о нем заботиться и дружить, он просто не хотел выбрасывать еду, которую сам бы не осилил. Именно поэтому этот кулёк оказался в руках Жана, который опомнился лишь тогда, когда лучи солнца лизнули его лицо, а ветер ласково сообщил, что осень только начиналась.