At the bottom

Выстрел и стук чьего-то черепа о бетонную стену, хруст от трещины, распространяющейся по кости, хлюпанье мозга и крови, предсмертный крик. Но в этом месте никто даже не обратит на это внимания. В Гетто каждый вгрызается в жизнь как может, и если тебя убили, значит, ты оказался слишком слаб. Сотни поставок наркотиков ежедневно текут отсюда во внешний город. Жители вряд ли подозревают, какие капиталы крутятся в руках живущих тут «бродяг». Тех, кто, даже разбогатев, не меняет места жительства, потому что только здесь можно ощутить истинный горький вкус свободы. Свобода – как хорошая водка, обжигает язык и вызывает привыкание. Возможность убить кого-то и остаться безнаказанным, воровать и не беспокоиться о полиции. В этом месте полиции стоит беспокоиться, но редко когда неосторожный легавый новичок решит заглянуть сюда. У каждого жителя Гетто свой мир, и им во многом плевать на остальных: вот где процветает чистая конкуренция. Ну, а если тебе повезло забраться на вершину этого жестокого бизнеса, то это ещё не значит, что к тебе не могут заявиться с дробовиком сегодня же вечером. Ксено никогда в жизни не везло: смерть родителей в раннем возрасте, исключение из университета и странноватый характер. Дорога сюда ему была будто бы заказана при рождении. Единственный раз, когда Уингфилду улыбнулась удача, был в тот день, когда в самой гуще трущоб он встретил парня, своего ровесника – кожа, покрытая язвами, плотно сомкнутый рот и тяжёлая рука. Он впервые видел, чтобы кто-то с такой лёгкостью ломал кому-то кости. Когда прямо перед лицом пролетела окровавленная рука того амбала, на его лице растеклась широкая клыкастая улыбка. Он решил, что любыми силами заберет этого парня себе. Это был не человек – монстр во плоти. По спине Ксено пробежали мурашки. Хруст костей и треск сухожилий – вот звук, который реально круче любого рока. Уингфилду пришлось повозиться с этим кейсом. Хьюстона просто игнорировали, стоило ему хоть что-то произнести «прекрасному» незнакомцу. Тот просто смерял его пронзительным взглядом и проходил мимо, не сказав ничего. Но Ксено не был бы Ксено, если бы так просто сдался. В один из дней он просто схватил его за руку и повел в сторону своей небольшой базы, которая на деле являлась одной из кирпичных застроек. Когда-то Уингфилд нашёл её заброшенной, там и обосновался. На удивление, его машина для убийств не предприняла никаких попыток вырваться – ну, значит, он не против. Как говорится: если гора не идет к Магомеду, Магомед пойдет к горе. Так и случилось: с тех пор они начали жить вдвоём. Только одно не давало покоя. Этот парень всё ещё молчал, Ксено вообще не слышал, чтобы тот говорил или издавал хоть какие-то звуки. – Эй! Алло! Ты долго меня игнорить будешь? – Ксено уселся на единственный в комнате стул и испытывающе поглядывал на второго жильца, что сидел себе на полу, расковыривая язвочки на руках. Ответа не последовало снова, на него даже не взглянули. Уингфилд фыркнул, быстро подошёл и схватил второго за подбородок, запрокидывая его голову и заставляя взглянуть себе в глаза. – Надо отвечать, когда к тебе обращаются, бл*ть! – Собеседник быстро заморгал и сжал челюсть, будто готовясь к тому, что его сейчас начнут бить. Ага, сейчас, как будто дохляк Уингфилд сможет его ударить. – Да что с тобой, чёрт возьми, не так! – Ксено его отпустил, отходя к противоположной стене, проводя ладонью по лицу. Взял себе, называется, телохранителя. Сзади послышался стук. Уингфилд обернулся, снова обращая внимание на высокую фигуру у стены. Парень указал пальцами на свои уши, а затем скрестил их вместе. Ксено с секунду потупил на него взгляд, после чего его глаза расширились и он уставился в пол. – Еб*ть… Он глухой… Пизд*ц, бл*ть, – а что ещё говорить. Ну теперь хотя бы понятно, почему тот его игнорировал все эти дни. Хьюстон уселся на корточки и стал задумчиво глядеть в чужие карие глаза, он медленно массировал виски. – Ну вот и что мне с тобой делать? Ты хоть читать-то умеешь? Хотя, учитывая, где я тебя нашёл, вряд ли… – Вот, блин, хотел себе телохранителя, а в итоге забрал инвалида, умеющего хорошо махаться. Нет, ну вот ему точно по жизни не везёт. – Я… Уметь… – Он указал на губы и изобразил ими движение при речи. Ох, он умеет читать по губам, ну это многое меняет. Хотя говорит отвратительно, ударения не на те слоги, и вообще, это больше звуковая каша, чем речь. – И на том спасибо, – а ведь если так подумать, то Ксено даже не знает, как зовут того, кого он привёл к себе в жилище. – Эй, у тебя имя-то есть? – Стен-ли, – Уингфилд кивнул, поднимаясь с пола и отряхивая подол поношенного пальто. – Стенли, значит. Ну окей, запомни: теперь ты будешь охранять меня, – Уингфилд указал уверенно на себя пальцем где-то в районе сердца. Такой привычки у него раньше не было, но мысль, хоть на секунду обдумать своё поведение, у него не возникла. Так эти двое и познакомились. Они ничего не знали ни друг о друге, ни о чужих мотивах – просто решили, что на улицах Гетто будет проще жить вдвоём. Поначалу было и правда сложно: у них ни гроша в кармане, но хоть какая-никакая крыша под головой была. Ксено очень помог Стенли, всё-таки, в отличие от Уингфилда, тот выживал тут всю свою жизнь. Хьюстону об этом сообщил сам парень, когда во время одного из ночных диалогов, которые существовали исключительно, чтобы отвлечься от скручивающего чувства голода, Ксено его об этом спросил. Воровать Уингфилд был не обучен, но быстро приноровился забалтывать несчастных жертв, пока Стенли, явно привыкшими руками, обчищал их кошельки. Им обоим было по 20, хотя Ксено, изначально, решил, что Стенли лет 17 из-за его худобы. Подкопив немного денег, Ксено первым делом взялся за лечение язв на чужом теле. В прошлом каждая из них была просто раной, но из-за отсутствия хоть какой-то санитарии те начали инфицироваться и гнить. Бывший студент не нашёл варианта лучше, чем просто залить это всё перекисью и промыть водой. Было… Больно, причём не только самому Стенли, у которого мгновенно от перекиси большая часть тела начала шипеть, будто он таблетка с витамином Це, но и Ксено, который вообще не привык видеть такие страдания на человеческом лице. Благо, Стенли не слишком рыпался, старался не издавать никаких посторонних звуков, хотя прокушенные до крови щеки всё говорили за него. Удивительно, но не привыкший заботиться ни о ком, кроме себя, Уингфилд без зазрения совести спустил почти все полученные деньги на бинты, чтобы заматать ими Стенли как мумию и не допустить повторного инфицирования только очищенных ран. Остатки он потратил на покупку на местном чёрном рынке каких-никаких реактивов. Пока он мало что мог с этим сделать, но собирать составляющие для будущей лаборатории надо было постепенно. Он давно уже решил: наркоторговля – лучший из доступных вариантов вылезти со социального дна. Ксено ещё в начале осознал, что на воровстве они долго не проживут, да и рано или поздно местные запомнят их в лицо. Лаборатория росла. В один из дней Стенли принёс ему целую коробку пробирок и колб откуда-то со свалки. Те были в довольно приличном виде: один минус, что только закопчённые, по технике безопасности такими пользоваться нельзя, но Уингфилду было плевать, его больше интересовали чужие изрезанные в мясо пальцы. Господи, этот парень вообще знает, что такое забота о себе?! Ксено пришлось снова заниматься обработкой чужих рук, так что из бомжеватого на вид парня Стенли стал выглядеть как взаправдашняя мумия. – Ты где вообще это отрыл? – Может, там ещё что полезного надыбать можно? И вообще, давно ли вы видели на мусорках такое огромное количество химических расходников? На следующий день Стенли привёл его к пустырю университета, в котором когда-то сам Уингфилд и учился. Понятно, не особо приятно было осознавать, что теперь он вынужден побираться тут ради того, чтобы иметь хоть какое-то оборудование. Но это не так важно – если у него получится воплотить свою идею, то он явно будет зарабатывать больше, чем весь педагогический состав этого университета вместе взятый. Надо же было им его исключить за небольшой взрыв в лаборатории? Это химия, бл*ть, там всё взрывается. Пока Ксено предавался воспоминаниям, Стенли как енот рылся в горах металлолома. Он не совсем понимал, что конкретно нужно Уингфилду, но старался принести к его ногам всё, что выглядело целым. К себе в жилище тогда они приволокли 5 неплохих железных штативов, две спиртовки и полупустую бутылку с этанолом. Вот кто выкидывает такие хорошие вещи? Там даже был вполне свежий набор реактивов, который послужил сырьём для самой первой партии амфетамина на продажу. Пока что он был ещё недостаточно чистым, но по сносной цене, благодаря знаниям Стенли, они смогли толкнуть его подросткам, которые часто забегали в Гетто в поисках острых ощущений. Большая часть новеньких зелёных бумажек была пущена на покупку сырья: надо наращивать обороты, они не собираются останавливаться на какой-то школоте. Остатки Ксено отдал Стенли. Всё же без него они бы и этого не заработали. Наутро тот вернулся с ведром и тремя пачками мыла, которое варили прямо тут же в Гетто, в придачу ко всему этому тот приволок 10-литровую бочку с водой. Ксено с недоумением на него взглянул, а потом посмотрел на собственные руки и прекрасно всё понял. Этот день они полностью отдали на то, чтобы привести друг друга в порядок. Оказалось, что Стенли не русый, а чистейшего вида блондин. Чтобы этот цвет наконец-то показался, Ксено тщательно натирал его голову мылом практически час. – Господи, как ты вообще выжил-то в таких условиях? Я удивлён, что у тебя вшей при всём при этом нет, – Стенли только пожал плечами, рассматривая затягивающиеся ранки на руках. Бинты ему больше не были нужны, и теперь кожу покрывали следы шрамов и рубцов. – Ладно, я понял, – Ксено зачерпнул одной из самых крупных колб воды и вылил на чужую голову. – Вот я приготовлю вторую партию, начнём откладывать деньги. Думаю, через пару лет сможем переехать в место, где есть водопровод. Их жизнь так и продолжалась: за 14 лет из небольшого кустарного производства их парочка сделала целый наркобизнес. Со временем у них даже получилось подмять под себя небольшой райончик, в котором те и обосновались, обустроили себе дом, продолжая промышлять изготовлением метамфетамина. Качество товара они подняли на такой уровень, что детишки всяких депутатов и богатеев не брезговали спускаться со своих новостроек к ним в Гетто, лишь бы купить по-настоящему качественный товар. Ксено и Стенли могли позволить себе теперь многое: например, нанять пару шестёрок, чтобы те следили за их клиентами и предотвращали случайные доносы. 14 лет непосильного труда в нечеловеческих условиях себя окупили. Ксено производил дурь в поистине промышленных масштабах, теперь не нужно было экономить на сырье и считать каждую каплю. К тому же очень помогла покупка промышленного оборудования. Жизнь прекрасна. Теперь он с гордостью может глядеть в глаза своих бывших лекторов из университета и без стеснения бликовать кольцом на безымянном пальце. Оказалось, что глухонемой бойфренд имеет много плюсов: как, например, отсутствие бесполезной болтовни, а в случае Стенли – ещё и собачья верность и без сомнения потрясающее тело. Они жили так, как всегда мечтали: спокойно и безбедно. Но всё когда-то заканчивается, так ведь?