At the bottom

Ксено устало сидел в кресле, новая партия его продукта уже распространялась по городу, поэтому он мог позволить себе немного отдыха. Со Стенли они, вроде как, тоже разобрались, но Ксено теперь старался хотя бы раз в день уделять внимание разговорам о его прошлом. Уингфилда очень беспокоила эта тема. Свои личные проблемы он давно уже решил, причём не без помощи Снайдера, пришла его очередь ставить психологическое состояние супруга на твёрдые ноги. Одним из первых вопросов, который Ксено всё-таки решился задать, был нацелен на дату рождения Стенли. Стыдно, очень стыдно признавать, за 14 лет совместной жизни он так об этом и не спросил. Ещё более удивительным был факт, что день рождения Стенли был завтра. Уингфилд уже мысленно составлял список того, что ему нужно подготовить, чтобы отпраздновать его впервые за столько времени. Они редко покидают Гетто, но Хьюстон был решительно настроен сделать всё в лучшем виде, а для идеального праздника необходим торт. В Гетто ничего приличного не раздобыть, придётся наведаться во внешний город. Эх, не хочется, конечно, но это же ради Стена. А значит Ксено сделает всё в лучшем виде, хотя простые люди будут пялиться на него из-за внешнего вида – не то чтобы его это сильно огорчало, но нихило раздражало. Снайдеру он ничего не говорил. Хотя в тумбочке уже лежал упакованный в пергамент подарок. Это был телефон, всё-таки недавний случай с внезапным исчезновением можно было бы легко сгладить, будь у них это простое изобретение промышленной революции. Ксено выбрал самую надёжную модель, красивенькая раскладушка Nokia в сером цвете, у Уингфилда самого такая, но он ей пользуется только по работе, а теперь вон... Ещё и мужу писать сможет. Да, именно писать, звонить Стену не вариант, он, вероятно, просто будет смотреть на входящий вызов и не понимать, что с этим делать. Уингфилд всю ночь был как на иголках, казалось, он был больше взбудоражен, чем сам Стенли, который был предупреждён о том, что Ксено собирается отпраздновать его торжество. Снайдер не знал, как на это реагировать, он никогда и не хотел выделять этот день как что-то особенное, но если Ксено хотел, то он не против. Утром учёный встал в шесть, чтобы успеть дойти до ближайшего ТЦ, единственное, что он помнил из своей городской жизни, так это то, что в этих огромных зданиях есть всё, а значит и кондитерская найдётся. На тумбочке он оставил для Стена его подарок и подробную инструкцию по применению чудо-прибора. Гетто уже собирало остатки ночного веселья и разбредалось по баракам, чтобы отоспаться перед следующей ночью. Ксено кое-как нашёл у себя в доме что-то приличное и не выдающее в нём наркобарона. По итогу это оказалась его старая одежда со времён университета, благо Уингфилд не сильно изменился с тех времён. Проходя через ворота во внешний город, Ксено посильнее сжал свой потертый телефон в руке, на случай, если Стенли напишет ему, пока Уингфилд будет в городе. Хотя, пусть Хьюстон и не разу не сомневался в умственных способностях супруга, но был уверен, что тот к своему подарку без Ксено и не прикоснётся. Будет просто держать его в руках, не решаясь даже включить. Ксено сам себе ухмыльнулся, решительно направляясь к главной дороге, чтобы найти нужное ему здание. Внешний город, в отличие от внутреннего, только просыпался. Сонные горожане хмуро плелись на нелюбимую работу, а довольный Хьюстон, чуть ли не в припрыжку, спешил к торговому центру. Ксено не знал, какие сладости любит Стенли, он их вообще не ел, но это было, по большей части, обусловлено бедностью и невозможностью их достать в Гетто, поэтому Хьюстон решил взять свой любимый когда-то торт, надеясь, что Снайдеру он тоже понравится. Ну а ещё Уингфилд рассчитывал, что их вообще ещё делают, он последний раз торты покупал лет 16 назад. Оказалось, что тот пришёл непростительно рано, здание открывалось в 10, на часах было 8, по этой самой причине, чтобы скоротать время, Ксено обзвонил всех своих шестёрок, разбудил каждого, опросил по поводу клиентов. Так и прошли два часа. В торговом центре он был первым посетителем, чем невольно вызвал подозрения у местного охранника, но Хьюстону глубочайше пофиг, у него есть цель. Правда, большая часть магазинчиков ещё закрыта, но учёный решил воспользоваться этим, чтобы заранее изучить весь местный ассортимент. Кондитерскую он обнаружил на третьем этаже, она выглядела, на взгляд Ксено, довольно мило, но он всё-таки решил воспользоваться чудесами интернета и изучить все отзывы на данное заведение. Небольшая продавщица встала в ступор, смотря на высокого мужчину с повязкой на глазу и Nokia в руках, с угрожающим видом смотрящего на вывеску на окошке «работаем с 11». Ксено сделал множество выводов об этой кондитерской и был огорчён, что его любимый торт тут не готовят, зато многие в комментариях нахваливали какой-то меренговый рулет. Уингфилд не знал, что это, в его время такого не было, но прошерстив множество фотографий, он пришёл к выводу, что это весьма хороший пример кондитерского изделия. Когда продавщица всё-таки решилась открыть свой магазинчик, на часах было уже 11:40. Ксено был её первым посетителем, он подробнейшим образом рассказал девчушке о составе и способе приготовления этого рулета, чем почти заставил ту вызвать охрану. Но в конечном итоге Уингфилд довольный ушёл с тремя очаровательными розовыми коробочками в подарочном пакете. Он так и не смог выбрать вкус, поэтому взял все, что были, чтобы Стенли сам решил, какой ему нравится больше, да и сейчас финансы им это позволяют. К этому моменту в торговом центре уже было полно народу. Ксено даже сверился – точно, сегодня же суббота, тогда ясно. Уингфилд открыл мессенджер, но никаких сообщений кроме рабочих не было, Уингфилд только улыбнулся, Стенли так и не решился сам включить телефон. Учёный уже был у выхода, когда его внезапно кто-то очень грубо схватил за руку. Ксено в шоке уставился на незнакомца в балаклаве. Что за фигня? – Куда намылился, бл*ть! – голос неизвестного срывался на истерические нотки, Уингфилд только приподнял светлую бровь, смотря на него. – Это ты, с*ка, кто? – Ксено сразу же вытащил кольт из-за пояса, приставляя его к груди этого мужчины. Только в этот момент до Хьюстона стало доходить. Мужчина перед ним был в военной форме, но без погон, таких в округе было много, двери были завалены, у каждого из них было оружие. Террористы. Серьёзно? Хьюстон в миг понял своё положение, пакет выпал из его руки, и нежное сладкое месиво ударилось об пол, вытекая из пакета. – Да вы издеваетесь?! – на Ксено были направлены дула винтовок, пока он держал пистолет возле груди одного из террористов. Вот почему именно в день рождения Стенли? Он же обещал ему устроить праздник, а теперь вон и сладости испорчены, и хрен вообще знает, сможет ли он отсюда вернуться. – Я уберу ствол, если вы отпустите ружья, – лучший способ, чтобы остаться в живых, – это начать переговоры. Их больше, Уингфилд даже убежать не сможет. На фоне он уже слышал звуки мигалок, громкие крики и звуки выстрелов. Он был так окрылён, что даже не заметил, как началась оккупация здания. Хьюстон резко повернул голову и уставился в огромные стеклянные окна. Взглядом с ним встретился только что прибывший переговорщик. В глазах работника был страх – наверное, даже больше, чем у Ксено сейчас. Странно говорить, но на него далеко не первый раз направляют винтовку. – Кто ты вообще такой, а? Давно у нас гражданские военное оружие носят?! – тот террорист, держащий его за руку, продолжал на него орать. – Я из Гетто, – может, попробовать воззвать к сочувствию. Всё-таки террористами редко становятся люди, у которых всё благополучно. Среди них начались разговоры, они переглядывались между собой. Уингфилд сильнее сжал в кармане телефон. Он не знал, установили ли они глушилки, но всё-таки попробовал набрать номер одной из шестерок. Тот точно передаст всё Стенли, не то чтобы это сильно что-то изменит. Снайдер не супергерой, просто человек, как и Ксено, но тот хотя бы будет знать. Как бы жестока ни была истина, это лучше, чем если бы Ксено умер, а Снайдер остался в непонимании, почему тот его оставил. – Это них*я не меняет! Ты тоже заложник! Ты на вид прилично одет, может, какой криминальный барон, за тебя дохера денег отдадут! – один из террористов толкнул Ксено в спину дулом пистолета, от чего тот резко полетел вперёд и из его руки выпал пистолет. Уингфилд быстро пополз за ним, чтобы вернуть, но жёсткая подошва берц приземлилась на его кисть. Он слышал, как хрустят кости в его кисти, а затем и яркая вспышка боли отчётливо сказала ему о том, что ему раздробили запястье и кисть. Как же он беспомощен без Стена, это каждый раз вводило Ксено в ужас, нужно было брать супруга с собой. Стоило ему попытаться уползти подальше от скопления террористов, как сильный удар пришёлся по его позвоночнику, хруснули недавно зажившие рёбра. Уингфилд ахнул, опять, это происходит опять! Вот только на этот раз Снайдер не придёт его защитить, а если и придёт, то тут же с ним и поляжет. Террористы. Они, бл*ть, страшнее любых бандитов. У них нет никакого личного посыла, им всё равно, кого убивать. Дети, старики, женщины. Для них все они – просто безликий ресурс, которым можно воспользоваться, чтобы добиться того, чего эти психи хотят. Ксено всегда боялся, боялся встретить именно таких. Бандиты хотя бы имеют конкретную цель, когда убивают, эти же часто устраивают массовые убийства ради ничего: ради какого-то бога, ради «истины». И вот теперь Ксено тоже станет жертвой этого бессмысленного убийства. Его за волосы приволокли в центр второго этажа, в большой холл, где уже сидело множество невинных гражданских. На полу были алые разводы от тел тех, кого террористы уже уволокли ко входу как показатель серьёзности своих намерений. Их кровь крупными каплями стекала по стеклянным дверям на входе. Их складывали словно мешки с углём, один на другого, пустые глазницы были уставлены на работников ФБР, но они беспомощно сжимали в руках оружие. Они бессильны: стоит им ворваться, так террористы перестреляют всех внутри. Переговорщик, надрывая голосовые связки, вопит в микрофон, но изнутри всё такая же мёртвая тишина. Уингфилд задрал наверх голову. Послышался приказ одного из нападавших. Он сказал раздеть всех и проверить на наличие оружия. Похоже, Ксено стал тому причиной. С него и начали. Беспардонно ножом разрезали одежду, грубо стягивали её с конечностей, разрывая прямо на теле. Только когда на нём осталось, чудом уцелевшее, нижнее бельё, его оставили. Но, заметив в кармане работающий телефон, один из них схватил Ксено за горло, начиная придушивать, пока второй нацеплял на него кляп. – Я надеюсь, он хоть не федералам звонил! – их главарь, как понял Уингфилд, внимательно осматривал его телефон, наблюдая за непрекращающимся уже 50 минут вызовом. Тот сжал бессмертную Nokia в руке, и та жадобно заскрежетала металлом в его сильной кисти, пока небольшой экранчик не почернел. Далее последовали схожие действия, но с другими заложниками. С женщин срывали одежду, в открытую их ломая, причём делали это не только со взрослыми, но даже с ещё совсем детьми. Уингфилду было мерзко, мерзко это видеть и понимать свою беспомощность. Ему хоть позволили остаться в нижнем белье, их же раздевали до гола, а всё просто потому что они женщины. Обыск на предмет оружия был просто предлогом попялиться на обнажённые тела беспомощных девушек. Они в страхе закрывались руками, но террористы без усилий хватали их под руки и волокли в тёмные уголки холла, чтобы сделать с ними всё, что им только взбредёт. По зданию разносились вопли и плачь, а Уингфилд просто сидел, поджав ноги, в окружении таких же, как и он, в ужасе смотря в пустоту и пытаясь абстрагироваться, но это невозможно. Кто-то из мужчин пытался помочь, но их застреливали на месте. Сопротивление невозможно, они просто заложники. Здесь уже совершенно не имеет значения, кто ты: банкир, продавец или наркодиллер. Все равны, все умрут. В какой-то момент возникли какие-то шевеления. Уингфилд поднял голову, нападавшие хватали за руки детей и тащили их ко входу, тех, кто начинал плакать, били по лицу, а затем волокли дальше. Ксено не знал, что происходит, но пришедшие вслед за ними люди, среди которых был и переговорщик, ясно прояснили ситуацию. Их обменяли, террористы пошли на контакт, неплохо, у него есть шанс. Но шанс оказался эфемерным. Как только они поняли, что среди обменянных есть переговорщик, его без разбирательств застрелили. С ним же умерла и последняя надежда. Пришедшие пытались успокоить заложников, но Ксено знал: это всё ложь. Даже если ФБР сейчас и ворвётся в здание, их перестреляют раньше, чем те доберутся до второго этажа. Хьюстон не знал, сколько прошло времени, часов в здании не было, а те, что были у него, давно уже сняли. Почему-то куда сильнее в этой ситуации его беспокоил испорченный день рождения Стена, чем то, что он в заложниках у террористов. Наверное, начал работать защитный механизм психики. Мозг старался не видеть слона в комнате, а точнее – огромные ящики с неизвестным содержимым, стоящие по периметру комнаты. Там могло быть что угодно: от осколочных гранат до дробовиков, и всё это могло обрушиться на них. Стен... Как он там сейчас? Наверное, с ума сходит. Хотя нет, он, вероятнее всего, стоит около торгового центра, среди военных. Ксено печально прижался головой к холодной колонне. Его Стенли даже понять обстановку не может, вокруг наверняка столько шума, а он в ужасе смотрит на постоянно разговаривающих людей, пытаясь выловить в движениях их ртов хоть какую-то информацию. Как это всё жестоко. Вся их жизнь жестока. Что его, что Снайдера. Те 14 лет, что они прожили вместе, были лучшими в их жизни, в жизни Ксено уж точно. Он так хотел, чтобы они остались в этом времени навечно. Он вздрогнул, когда рядом с ним донёсся выстрел. Ксено медленно повернул голову, мужчина, что сидел справа от него, бездыханно лежал на полу. Пустые глазницы залила кровь, а тёмные волосы разлетелись по полу. Уингфилд сглотнул, отворачивая голову. Он ничего не может. Следующим вполне может стать он. Если террористы стали расстреливать заложников, то переговоры явно идут хреново. – Погнали, федералы планируют прорваться, – это стало началом конца. Все террористы запаниковали, быстро собирая всё, что только можно. Но что напрягло сильнее, так это то, что они надели респираторы. В тот момент все ящики были вскрыты, послышался звук, будто кто-то открыл баллон с кислородом. Ксено в нос ударил запах яблок. Понятно... В университете они проходили это вещество. Уингфилд в отчаянии опустил голову, запах яблока, запах зарина... От него нет спасения. Ксено уже ощущал, как становится труднее дышать. Зарин – фосфороорганическое отравляющее вещество нервно-паралитического действия. Впервые его использовали в войне между Ираном и Ираком. А теперь... Теперь ядовитый газ заполнит собой всё здание... Полягут не только заложники и люди из ФБР, все жители окружающих домов получат дозу яда. Ксено стал жадно хватать воздух, ощущал, как лёгкие начинают схлопываться, перед глазами поплыло, а ведь это только начало, к горлу подступала рвота. Ксено ногтями расцарапывал грудь, стараясь заглотить как можно больше воздуха, но лёгкие, повреждённые воздухом, ударами и зарином, отчаянно сопротивлялись. Его вырвало, и он, как иог, держался на четвереньках, чтобы не свалиться на пол. В голове был туман, он чувствовал, как начинает сводить ноги и руки, пока что попеременно. Снова приступ рвоты. Звук выстрелов и разбитого стекла. Террористов ждали с другой стороны здания, началась перестрелка. Ксено упал на пол, его начало трясти от ускоряющихся судорог по всему телу. Мир перед глазами совсем заплыл, только тёмные силуэты мелькали туда-сюда. Шум от стрельбы превратился в один единый звук. Глаза закатывались. Уингфилд закричал, когда всё тело разом схватила сводящая и выворачивающая мышцы боль. Он выгнулся, ударяясь головой о пол. Зарин, летальная стадия. Из-за судороги Ксено не может сделать вздох, зрение заплывает. Сознание он потерял спустя пару секунд, а тело продолжило свои страдания на бис, пока газ окончательно не пропитал всё его тело. Мир схлопнулся до одного ощущения. Агонии, постоянной и непрекращающейся. Все вокруг были в том же положении и никакого спасения. Смерть... Смерть уже настигла их в момент, когда вентиль на баллонах был повернут. Стенли заметил сразу, как двери открылись. Его бы никто не пустил в здание с главного входа, поэтому он проник через вентиляцию. Запах его смутил, но сейчас куда важнее было вытащить отсюда Ксено. Снайдер в одно движение спрыгнул на пол, стараясь не отсвечивать и прятаться как от террористов, так и от военных. Осматривая тела заложников, единственное, на что он надеялся, – это найти Ксено, живого Ксено. Хотя бы просто живого. Как только в поле зрения он увидел знакомую седовласую головушку, то тут же понёсся к нему, не замечая ничего вокруг. Ксено, его Ксено там, он его заберёт, и они убегут. Будут снова жить как раньше. Просто жить. Воздух пробило три пули. Стенли свалился прямо возле ног Уингфилда. Отверстие в голове обеспечило ему мгновенную смерть. Кровь смешалась с рвотой и потом на полу. К нему подбежал один из военных, приподнимая свой шлем, осмотрел его и цикнул: – Бл*, это гражданский был... И тишина. Так и умирают люди. Нет никакой загробной жизни. Конец, занавес. А после – только пустота. Вера в бога, вера в загробную жизнь, вера в грёбаный круг Сансары! Это всё ложь! Нет ничего после смерти. Ни ада, ни рая! Как звёзды в космосе, взрываясь, не начинают свою жизнь заново, так и люди, когда останавливается обмен веществ с окружающей средой, останавливают своё существование. Теперь это не люди, это куски разлагающейся органики. На этом всё. И всё, что когда-то жило, было обречено на это в момент своего рождения. THE END