Понизьте стандарты, разгоните пульс

      Чэз не увлекался сталкингом. Никогда.       Потому что это жуткая безвкусица, просто б-р-р-р! Хуже только говорить: «Ну а чего ты ожидал? Он Дева-а-а! Говори спасибо, что у него дома воздушного душа на входе нет».       Или называть себя сапиосексуалом в описании профиля и вести себя так, будто ни один нормальный человек не будет присылать дикпики до помолвки.       Хотя нет, фотосессия в одинаковых свитерах и осенней листве бьёт всё это всухую. Если там лабрадора нет. Если есть, его осмысленный взгляд (единственный такой в кадре) всё компенсирует.       Всё, есть победитель! Хуже только заявлять: «Я просто не понимаю фанфики» с таким лицом, которое было бы уместно только в дебатах по осуждению четвертования, как способа наказать людей за неуплату налогов.       И сейчас он никого не преследовал. Он всего лишь делал свою работу. Статья про цепи, свечи и пиратов сама себя не напишет, знаете ли! И уж точно она никак не обойдётся без комментария от автора, которая так много себя вложила в описание этих самых пиратов. И цепей, которые не снимались даже в шторм. Про свечи пока было мало, но это просто вопрос времени — Чэз уже немного подглядел вперёд и там были многообещающие ключевые слова, за которые зацепился взгляд.       Так что, собирая досье на Мисс Мел, Чэз был исследователем. Независимым журналистом, хладнокровно собирающим материал и тонко подмечающим детали. И он точно был надёжно отделён от Чэза-читателя, сохранявшего цитаты, вроде:

Я не боялся моря, я боялся, что буду хотеть его.

Шторм, разразившийся внутри меня, преклонил колено перед тем, что бушевал снаружи.

Я не попал в сети, ловко расставленные пиратом, я попал на свой собственный крючок — ту часть себя, которую мне не позволяли любить.

      На последнюю Чэз смотрел подозрительно долго, а палец, вместо того, чтобы пару раз тапнуть по экрану и скопировать её, скользил по буквам, как будто они были выпуклыми и обнаружились за обвалившейся штукатуркой на стене, которая нерушимо стояла долгие годы, и если бы не землетрясение, которому не положено быть в этих широтах… Он моргнул, потёр глаз и отправил Алану сообщение, состоящее только из этой фразы.       Через пару часов Алан позвонил, они минут пять помолчали, потом Алан выдохнул, еле слышно сказал: «Да-а-а», а Чэз как-то неловко рассмеялся и извинился за спойлер.       — Да ничего.       — Ты где?       — На четвёртой. Работы много, а то бы я тебя давно обогнал.       — Ха! Ни за что. Жаль, что аудиоверсии нет, да?       — Очень жаль, — Алан вздохнул. — Я весь день вносил в дизайн сайта бесконечные правки, пытаясь одновременно угодить клиенту и не скончаться от эстетического шока, который непременно настиг бы меня, если бы я точно следовал его указаниям. Теперь мои глаза, кажется, отказываются видеть.       — Ладно, уговорил.       — Я? Кого? В чём?       — Я буду твоей аудиокнигой. Четвёртая говоришь?

🏴‍☠️

Глава IV. Тени в огне

      — Ты замёрзнешь насмерть, — прорычал Рурк. Его пальцы были грубыми от холода и морской соли, но одновременно какими-то болезненно-нежными, когда он обматывал полоску пропитанной льняной ткани вокруг лодыжки Алариса.       Кожа была содрана. Палуба не была к нему добра. Как и верёвки. Как и ветер. Но Аларис даже не поморщился. Все силы на то, чтобы бояться, закончились ещё где-то в начале бури или в криках, или в тишине, которая за всем этим последовала. Была только усталость и оцепенение, которые заставили его забыть о собственных ранах, пока он пытался вытащить капитана из обжигающих объятий лихорадки.       — Почему тебе не всё равно? — прошептал он.       Он хотел, чтобы слова эти вылетели, как удар кинжалом, но они прозвучали как молитва.       Руки Рурка замерли, повязка полузавязана, полузабыта.       — Потому что, Аларис, я не хочу тебя убить, — его голос дрогнул, как скала под натиском волн. — Я хочу тебя изменить.

🏴‍☠️

      — Эй, ты чего молчишь? Ну да, я не идеально читаю, так я первый раз в роли аудиокниги! Мог бы хотя бы из вежливости похвалить! — Чэз пытался придать своему голосу возмущённые нотки, но было слишком заметно, что он ждёт отзыв и волнуется.       — Я… у меня буквально нет слов, — в телефоне что-то прошелестело. — А я-то думал, что эту историю уже ничего не сделает лучше.       — Да ладно тебе! Мне ещё есть над чем работать, — Алан услышал что-то, подозрительно похожее на смущённое хихиканье. — Ты там уже засыпаешь или продолжать?       — Продолжать! Определённо продолжать!       — Ладно уж. Но прошу отметить, что я не одобряю попыток изменить кого-то. И это моё окончательное слово!

🏴‍☠️

      Этого ритуала не было ни в одной книге.       Или был, но книга та утонула давным-давно — это был фолиант, пропахший кровью и солью, и ещё чем-то более мягким и потаённым.       Скрестив ноги, он сидел на полу каюты капитана. Перед ним — небольшой медный поднос. Воск уже начинал таять.       Одна свеча. Ещё одна. И ещё.       — Что это? — спросил Рурк, скрестив руки на груди, но не подходя ближе. В его голосе было напряжённое неодобрение человека, наблюдающего, как кто-то слишком медленно раздевается.       — Ты сказал, что хочешь изменить меня, — почти промурлыкал Аларис. — Вот так я тебе это позволю.       Пламя вздрагивало и мерцало — маленькое, но упорное. Аларис зажигал фитили той же рукой, что ударила Рурка по лицу две ночи назад. Той же рукой, что сжималась в кулак — теперь заслоняла огонь от сквозняка.       — Одну я зажигаю, — тихо произнёс он, — за страх. Одну за гордость. А ещё одну… — он заколебался, голос пойман в плен между вздохом и признанием, — за мужчину, которого я никогда не планировал хотеть.       Рурк не шевельнулся. Но что-то за его рёбрами дрогнуло. Раскололось. Утонуло. Раскрылось.       Аларис позволил капле расплавленного воска упасть на его запястье. Это было не наказание. Не предупреждение. Отметина. Вот чем это было — отметкой, которую они вместе сейчас проходили.       — Боль живёт в тени, — тихо проговорил он. — А тени указывают нам, куда должен направиться свет.       Долгое время никто из них не проронил ни слова. Море билось о борт, как медленное, уставшее сердце.       А потом Рурк опустился на колени. Взял свечу. Зажёг от неё ещё одну.       — За то, чего я до сих пор не понимаю, — сказал он.       Они не касались друг друга. Но сгорали вместе.

🏴‍☠️

      — А-а-а-а-а-а! Ну вот что здесь непонятного?! — Чэз читал эту сцену не в первый раз, но сохранил свежесть восприятия. — Что. Он. Не понимает?       — Действительно, — тихо согласился Алан. — Вроде бы всё очевидно.       — До некоторых людей… пиратов как-то ужасно сложно доходит.       — Я не буду их за это винить.       — Но можешь написать возмущённый комментарий.       — Я не возмущён, я просто терпеливо жду.       — Ты слишком добр! Ладно, попытайся там вернуть себе зрение и мотивацию работать дальше, а я пошёл заниматься сталкингом… то есть исследованием. Чмоки!       — Ага. Чмоки. Удачи.

💬

      Мисс Мел была просто возмутительно скрытной знаменитостью. Наверное, она брала пример с Сэллинджера. Или, нет, скорее, с Киану Ривза — всё-таки читатели понимали её вайб.       Её аватарка представляла собой фото пляжа, где на фоне заката, держась за руки, стояла пара. Внезапно разнополая, что наводило на мысль, что это сама Мисс Мел со своим «лучшим другом», он же муж. Лица разглядеть не было никакой возможности. Единственное, что можно было сказать — Мисс и Мистер Мел были примерно одного роста и у них было по две руки и две ноги.       Пришлось шерстить комментарии в надежде на то, что автор обронит крохи информации о том, кто она в гражданской жизни.       Но эта невозможная женщина была слишком скрытной! Она отвечала на вопросы о своих произведениях, охотно обсуждала символизм, подтверждала или опровергала теории о том, какой стих из Библии лежит в основе той или иной сцены, благодарила всех подряд, но ни разу не обронила географические хлебные крошки, вроде «вот у нас в Сиэтле» или «а потом я сказала себе: «Чему я удивляюсь, мы же в Огайо». Тем не менее, по комментариям было заметно, что Чэз не единственный испытывал детективный зуд, заставляющий его идти по следу, даже когда никакого следа и не было. FaithLeapYear1986 Мне кажется, Мел — это та милая сестра из приходской группы в Ореме, которая на уроках по семейным отношениям сказала: «Некоторые узлы связывают крепче, чем обещания» Если это не она, то кто-то обязан выплатить ей авторские. ForgivenAndFermented В фике про космических монахов главных героев звали брат Франклин и брат Хоаким, так? И там же возникает кофейня «Диксон» (всё ещё смеюсь, вспоминая, как Хоаким передал Франклину записку и там было написано Dickson вместо Dixon🤭. Мисс Мел такая шалунья!) Если сложить это с описанием бурь и закатов, можно ставить на то, что она живёт в Прово — это же всё названия районов там! InkAndSacrament @ForgivenAndFermented один раз Мел писала, что ей ближе всего «океан как символ вины и милости» — и что она выросла «не на побережье, но с его присутствием в сердце.» Кто из Юты вообще так говорит? Ну, типа, вы были в заливе Юта? Там же ощущение, что ты стоишь в засохшей фритюрнице, которую до сих пор зачем-то подогревают, а на её дне осталось чуть-чуть грязного масла — вот так выглядит их озеро! Как из этого можно нафантазировать океан, я не представляю.       Очень быстро под всем этим добавился ещё один комментарий: EmilioDickenson @InkAndSacrament Метафора — это не GPS. Если автор пишет об океане, возможно, она описывает внутренний ландшафт, а не ваше впечатление от температурных режимов и красот в заливе Юта. «Засохшая фритюрница» — прекрасно, спасибо, теперь каждый раз, когда я захочу расплакаться над сценой со свечами, буду думать о картошке-фри, а каждый раз, когда увижу картошку фри, буду думать о сцене со свечами😍 P.S. Кто так говорит? Писатель. Человек с воображением. Слышали о таком? Попробуйте как-нибудь, рекомендую.       И ничего, что автор не просила её защищать (Мисс Мел отметила все теории о своей локации лайками, но никак сама не прокомментировала), и что всё это было написано более года назад — Чэз-Эмилио пришёл спасать автора и намерен был её спасать, хотела она того или нет. Ничего удивительного, что после этого он отправился патрулировать остальные восемьдесят комментариев под главой, хмурясь и ища малейшие признаки неуважения. Но остальные читатели пребывали в разной степени благости и восторга, так что осуждать их было не за что, кроме как…       Некоторые делились своими представлениями о том, как выглядят герои и место действия. Делали они это посредством (посредственного) фан-арта и создавая доски на Пинтересте. Чэз не мог не закатывать глаза, рассматривая рисунки, на которых Аларис был на полторы головы ниже Рурка, в два раза худее и постоянно демонстрировал какой-то нездоровый румянец и взгляд пятнадцатилетнего школьника, замершего посреди школьного коридора, оглядываясь на звезду хоккейной команды, который якобы случайно только что толкнул его плечом.       Ну да, Мисс Мел упоминала, что принц то «поднимает глаза» на капитана, то «дерзко вздёргивает подбородок, надеясь создать впечатление, что их глаза находятся на одном уровне», но она же нигде прямо не заявляла, что Аларис до такой степени миниатюрный твинк. И вообще, может, автору неприятно, когда без её благословения… тьфу, разрешения визуализируют персонажей! Разве что вот этот комментарий под пином можно посчитать одобрительным: MyGospel&Guns Спасибо за эти рисунки, наполненные любовью и уважением к героям🖤       Что? Что?! Она считает это уважением?! Как такой Аларис, у которого запястья толщиной примерно с большой палец Чэза, управлялся с канатами в бурю? И каким образом он дотащил Рурка до каюты, кто-нибудь скажет? Сам независимый журналист Дельгадо был намного крупнее, но даже он как-то раз чуть не погиб от сдавливания, когда имел неосторожность и высокомерие заявить одному массивному джентльмену, что ему незачем держать себя на весу и можно, и нужно, упасть всем этим весом на расслабленного до степени желе него. Ему всё равно больше понравилось, чем нет, но сам факт! Мисс Мел могла бы внести уточнения! О, а ведь это она! Это явно её… пустой профиль. Ноль постов. Ноль подписок. А в био — всего одна строка и ссылка:

Faith. Fiction. Firelight.

Instagram: @MyGospelAndGuns

      Это открытие вызвало приступ головокружения и звонок Алану.       — Я нашёл её! — Чэз вообще не драматично сполз по стене и сел на пол.       — Мисс Мел? — на всякий случай уточнил Алан, хотя они буквально не говорили ни о ком другом последние двое суток.       — Подожди, я включу видео, чтобы ты проверил меня на первые признаки сердечного приступа, — несмотря на декларируемую дурноту и слабость, он нашёл в себе силы переключиться с фронтальной камеры, ведь всем известно, что она — кузина DMV-фотобудки: позволяет улыбаться, но добавляет мешки под глазами, пару подбородков и кризис самооценки, чтобы вы случайно не прониклись слишком большой любовью к себе.       — Ты великолепно выглядишь, — заверил его невидимый Алан, экран с которым теперь был обращён в стену. Но это не было огромной проблемой, так как Чэз прекрасно его помнил.       — Уф, спасибо, — не утруждая себя попытками оспорить свою красоту, вздохнул Чэз. — Но, что, если Мисс Мел далека от внешнего великолепия?       — А это важно? Она же, вроде как, писатель.       — Неважно, конечно! То есть… Помнишь, я рассказывал тебе про подкаст, на котором был абсолютно помешан две недели?       — «Съезд 73: Близость на краю карты»? Нет, не помню. Ты же всего лишь два часа рассказывал мне про пятнадцатиминутный выпуск о самом большом шаре из жвачки.       — Алистер! Я специально так тебя назвал, чтобы ты подумал, что я забыл твоё имя. Так вот, Алистер, тот выпуск назывался «Самый большой шар пережёванной жвачки: липкость, стыд и мужчины, которых мы не можем выплюнуть» — это не та метафора, которую ты можешь услышать и продолжать жить, как раньше! А завершающая фраза?! Я хотел татуировку с ней сделать! «Вы не посещаете этот жёваный шар из-за его красоты. Вы едете к нему, потому что залипаете на странные, отталкивающие, но отталкивающие недостаточно фотографии. И это то, что мы позволяем людям делать с нами…»       — «…оставлять во рту непроходящее послевкусие, которое может не проходить годами или сохраниться навсегда», — закончил за него Алан. — Что-то начинаю припоминать.       — И для меня это в том числе так превосходно работало из-за голоса Дориана, ну, ведущего. В его интонациях присутствовал идеальный уровень эротичной интеллигентности.       — Так как этот разговор начался с Мисс Мел, значит ли это, что в её строках тоже идеальный уровень эротичной интеллигентности?       — Во-первых, да, во-вторых, я имел несчастье увидеть Дориана вживую, — от воспоминаний об этом травмирующем опыте Чэз зажмурился. — Он имел наглость вообще не походить на свой голос! Ну, абсолютно! Разве так можно?       — Что будет, если Мисс Мел не будет походить на пирата?       — Ха-ха. Очень смешно. Да просто…       — Ты перестанешь её читать?       — Нет. Или?.. Нет. Хотя…       — Если хочешь, давай взглянем на неё первый раз вместе.       — Да, хорошо. Можно я сделаю вид, что сижу у тебя на коленях, спрятав лицо у тебя на груди, а ты открываешь её инстаграм?       — Окей.       — М-м-м, ты пахнешь грейпфрутом и океаном!       — Не отвлекайся. Давай ссылку.       Через минуту сосредоточенного молчания, Чэз сказал:       — Кхм.       Это была довольно точная реакция на основное фото профиля, в котором была только левая рука с кольцом на безымянном пальце, держащая зажжёную свечу. Описывала же она себя так:

✝️Супруга. Соавтор моих героев. Свидетель милости божьей.

🕯️Я не выбираю истории. Они выбрали говорить через меня.

      — Я не пойму: это предельное благочестие или невыносимая заносчивость? — пробормотал Чэз.       — Может быть сочетание? — предположил Алан.       — Хм-м-м, она и на о3а первым делом написала, что жена и только потом всё остальное. А тут ещё намекает, что не надо её винить за непроходящую любовь к гомоэротизму в каждой строчке, потому что она не сама это пишет, а, типа, как Джон Смит, получает какие-то откровения свыше. Потрясающе. Нормально, что пару дней назад я бы сказал, что это звучит, как бред, а теперь мне кажется, что это слегка… секси? Ну, знаешь, уважительно секси. Интеллектуально.       — Тебе не нравились сапиосексуалы.       — Да нет, не то что прямо не нравились… А это не демисексуальность? Так, ладно, вопрос не в этом. Пошли смотреть посты.       У Чэза был личный рекорд: 9 часов 17 минут, проведённых, не вылезая из профиля человека очень интересовавшего его когда-то. Человек этот не забывал ежедневно демонстрировать себя публике, но забывал надевать большую часть одежды. А ещё он был гениальным философом, глубокомысленно вещавшим что-то, вроде: «Я не обнажён, я просто не ограничен одеждой» или «Истинная свобода — это когда ты больше не боишься открывать комментарии, даже показывая своё лицо через минуту после того, как проснулся», а то и ещё более мудрое: «Мы все ищем эту особую связь, но иногда нужно эту связь разорвать, чтобы почувствовать, что связь была». Чэз был в одной «связи» от того, чтобы не ставить за это лайк, но фото было в слегка запотевшей душевой с полотенцем вокруг бёдер, еле державшемся на грани между риском удаления и верой в свою безнаказанность, так что глубина цитаты резко повышалась, а тавтология сглаживалась.       Тут же вся инстаграмная история помещалась на один экран — даже вниз листать не пришлось. Чэз временно пропустил букет роз, чёрно-белое фото волны, разбивающейся о берег, свечи на серебрянном подносе и верёвку, сложенную в форме креста, и сразу бросился туда, где были хоть какие-то признаки присутствия людей: две руки — мужская и женская — лежащие на спинке церковной скамьи, почти касаясь друг друга. Подпись сообщала: Он ведёт. Я следую за ним. Не потому что я слаба, а потому что верю, что он выберет правильный пункт назначения. #ВераВЛюбовь       — Вот про что это? Опять что-то религиозное или про иерархию семейных отношений? — Чэз приблизил фото. Рука мистера Мел была вполне привлекательной — выступающие вены и всё такое.       — Второе. Там «он» с маленькой буквы.       — Я вот никогда не верил, что кто-то за меня выберет правильный пункт назначения, — вздохнул Чэз. — Везёт ей. О, это наверное тоже он. — Вторая и последняя фотография с людьми представляла собой довольно туманный снимок, где можно было разглядеть спину человека у входа в церковь. Подпись под ним гласила: Он не знает, что только он тот источник, из которого я черпаю своё вдохновение. — Алан?       — М-м?       — Насколько нормально черпать вдохновение в гетеросексуальном браке, когда ты пишешь исключительно про взаимодействия, где женщины отсутствуют?       — Не знаю, я не пробовал. Но вообще… если бы мне нужно было написать про какого угодно персонажа, я бы, пожалуй, мог черпать вдохновение в тебе.       — Ну, это понятно, мне часто говорят, что принимают меня за неудержимо и бескомпромиссно гетеросексуального мужчину.       — Да? — в голосе Алана не было недоверия, скорее… удивление.       — О да, сэр. Со мной как-то раз даже стриптизёрша флиртовала.       — Где?       — В очереди за новым айфоном. Я там стоял и сидел с четырёх утра, а она пришла в десять и сразу меня заприметила. Её звали Кэнди. Или Лолли — что-то такое. Она с первой же секунды называла меня «дорогой» и вела себя так, будто мы сто лет знакомы.       — Ясно. О. О-о-о!       — Что?!       — Закреплённые сторис. «Не шоу».       В «Не шоу» явно была нарезка из какого-то шоу: два клипа по минуте, которые предварялись фотографией ясного неба с надписью: «Женат — значит не гей» — это не шутка. Это наше свидетельство того, что браки заключаются на небесах, вне зависимости от того, что происходит на земле». На клипах Чэз сначала не мог сосредоточиться.       — Ты… ты хоть что-то понимаешь?       — Ну, она тут говорит, что это не шутка, но… — Алан смущённо кашлянул. — Это не может происходить в реальности. То есть… сам факт может, но шоу… нет. Нет ведь?       — Она мне в матери годится, — Чэз внимательно рассматривал смущённо улыбающуюся женщину в бежевом кардигане. Её лицо притворялось, что его совершенно не касалась косметика, а из-за студийного света невозможно было точно сказать, тридцать пять ей или за пятьдесят.       — Вряд ли. Посмотри на её мужа. Кажется, они ровесники.       — А, точно, муж, — Чэз нехотя перевёл взгляд на человека рядом с Мисс Мел. Тот казался абсолютно деревянным и, похоже, разучился говорить, поэтому просто кивал, неловко положив руку на колено жены. Был он русоволосым, голубоглазым и загорелым, создавая контраст с Мисс Мел, явно не пренебрегающей кремом от солнца с мощным spf. В этих сторис не было абсолютно ничего скандального — сплошные «судьба», «провидение», «божий замысел», «следование истинному предназначению» и «спасение души».       — Вот объясни мне, как они из такого материала сделали нечто настолько скучное? — Чэз притворился, что зевает, но не слишком, потому что Алан всё ещё его видел.       — Может, просто она так смонтировала?       — Она запостила это всего неделю назад… — Чэз вдруг вскочил. — У меня два срочных дела: выяснить, была ли уже официальная премьера, и когда ближайший самолёт до Прово!       — Ты серьёзно?       — Абсолютно! Что поделаешь, работа! И предназначение. Я должен всех спасти: её мужа от путаницы в голове, а её — от него.