Глава 4. Присутствие
6 мая 2025 г., 16:57
Малфой занимал стол в её кабинете уже несколько дней.
Гермиона изначально выдала ему только устав Отдела и кипу внутренних инструкций, делая вид, что вводит в курс дела. На самом деле она тянула время. Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что Кингсли одумается и переведёт Малфоя в другой отдел. Куда угодно, лишь бы не сюда. Но Малфой, как назло, оказался безупречно дисциплинированным. Приходил минута в минуту, отлучался строго на положенный перерыв и исчезал ровно в шесть, как будто у него в организме встроен хронометр. Они почти не разговаривали: короткое «доброе утро», пара фраз по делу, и дальше тишина. Гермиона хранила дистанцию. Она будто бы сама выстроила невидимую стену и злилась на себя за это. Но ещё больше — за то, что эта стена начала её душить.
Тем временем дело стояло. Она не выходила из кабинета, зарываясь в накопившиеся отчёты и формуляры, откладывая изучение материалов. А в перерывах злилась. На Кингсли. На себя. На Малфоя.
На четвёртый день, когда Малфой, как обычно, ушёл на обед, Гермиона решительно отправила самолетик Гарри, и получив ответ, что он на месте, помчалась в кабинет главного аврора.
— Гарри, я так больше не могу! — Гермиона с грохотом захлопнула за собой дверь его кабинета. — Я не могу расследовать это дело при Малфое! Это невозможно!
Гарри поднял взгляд от бумаг, спокойно отложил перо и скрестил руки на столе.
— Кингсли разве не поручил тебе подключить его к расследованию?
— Да, поручил, — процедила она. — Но это же Малфой, Гарри! Что, если он что-то задумал? Что если это часть какой-то темной игры?
— Гермиона, — тихо сказал Гарри, — я понимаю твои опасения. Но это крайне маловероятно.
— Маловероятно? — она шагнула ближе, глаза вспыхнули. — А знаешь, что мне это всё напоминает? Когда-то давно я убеждала тебя в обратном. А ты — не верил.
— И, как ты помнишь, я тогда оказался прав, — напомнил Гарри с мягкой усмешкой. — Но теперь прошло много лет. Я склонен доверять Кингсли. Он бы не принял Малфоя без веских оснований. К тому же, говорят, он отлично зарекомендовал себя в России. У них, между прочим, серьёзная подготовка. Я бы даже рассмотрел его как кандидата в аврорат.
— Рон проклянёт тебя, — буркнула Гермиона, закатывая глаза. — Я не знаю, Гарри… Всё это странно. Но я не могу продолжать кормить его пергаментами с инструкциями, как какого-то стажёра. Его наняли. Он получает деньги. И драккл бы его побрал, я не позволю Министерству платить ему за то, чтобы он ел свой обед ровно в час и перечитывал устав.
— Тогда включи его в работу, — просто сказал Гарри. — У нас мало информации, Гермиона. Может, он действительно сможет помочь.
— Ты себя слышишь?? Это Малфой! Драко Малфой!
— Я, между прочим, свидетельствовал в его защиту.
— Гарри!
— И ты тоже, — спокойно напомнил он.
Она замолчала. Тяжело выдохнула. Горло сдавило признанием, которое она не хотела озвучивать, но оно повисло в воздухе: он прав.
— Хорошо, — наконец сказала она. — У меня больше нет времени оттягивать.
Гарри встал и подошёл ближе. Его лицо стало серьёзным.
— Если что-то пойдёт не так — он за это ответит. Я это тебе обещаю.
Он крепко обнял её, неожиданно тепло.
— И кстати, — добавил он, уже отступая, — у Малфоя огромная библиотека с древними магическими книгами. Может, он правда окажется полезен?
Гермиона прищурилась. В ней вспыхнул короткий, почти научный интерес, который она тут же попыталась задавить. Но маленькая искра…
— Хорошо. Я поговорю с ним, — повторила она, на этот раз спокойнее.
***
Вернувшись в кабинет, Гермиона опустилась на своё место и нервно застучала пальцами по керамической кружке. Как только Малфой вернулся и молча прошел к своему столу, Гермиона решилась. Она прочистила горло и начала: — Малфой. Он поднял на неё взгляд — выжидательный, настороженный. Она встала. Медленно прошлась вдоль стола, заставляя себя не останавливаться, пока чувствовала, как его взгляд прожигает ей спину. Когда повернулась — он всё ещё смотрел. — Я думаю, ты уже достаточно освоился, — начала она сдержанно, — чтобы ознакомиться с одним из дел, над которым мы сейчас работаем. Я, Гарри и Рон. — О, — тихо сказал он, не меняя позы, — мой босс наконец-то заметила моё присутствие. Гермиона резко развернулась на каблуках своих аккуратных оксфордов и в два шага подошла к его столу. Уперлась руками в край, наклонилась чуть вперёд, будто разрезая воздух между ними. — Если ты ещё хоть раз позволишь себе подобные язвительные замечания в моём кабинете — вылетишь из Министерства в ту же секунду. Я ясно выразилась? Он медленно приблизил свое лицо к её. Почти незаметное движение, но расстояние между ними вдруг стало угрожающе личным. Его голос прозвучал мягко, но с опасной ноткой: — Ты со всеми подчиненными так разговариваешь, Грейнджер? Аромат его парфюма был незнаком — восточный, тёплый, пряный. Как в индийской лавке в магловском районе Лондона. Гермиона вздрогнула — и от этого запаха, и от вторжения в её личное пространство. Она выпрямилась и отступила на шаг, автоматически сложив руки на груди в защитном жесте. — Я… нет, — медленно произнесла она. — Я не разговариваю так с подчинёнными. У нас хорошие рабочие отношения. Она сглотнула, чувствуя, как горло сжимает напряжение. — Я бы хотела, чтобы и с тобой… у нас были рабочие отношения. Хорошие. Молчание повисло между ними. Он изучал её. И Гермиона поняла, что ведет себя глупо. Если подумать логически, то этот Малфой не сделал ей ничего плохого. Он слушал её в первый рабочий день. Он задавал правильные вопросы. Он был вежлив. Этот Малфой. Но был и другой… Тот, кто издевался над ней в коридорах Хогвартса. Кто носил мантии с гербом змеи и говорил с ядом. Кто однажды совершил страшную ошибку. Осознает ли он это? Изменился ли он? — Давай поступим так, — произнесла Гермиона и встала чуть ровнее, словно напоминая себе, кто здесь начальник. — Несмотря на то, что тебя принял на работу Кингсли, я, как твой непосредственный руководитель, должна иметь представление о твоём опыте. Расскажешь мне о самом сложном деле, которое тебе удалось раскрыть? Малфой едва заметно улыбнулся — тонко, почти неуловимо. Уголки губ приподнялись не в насмешке, или в язвительном ехидстве, к которому она привыкла в школьные годы. Это была иная улыбка, уверенная, настоящая. Он словно ожидал этого вопроса. Он молча открыл нижний ящик стола и извлёк аккуратную стопку пергаментов. — Вот. — Протянул ей бумаги. — Это мое резюме, а также копии нескольких раскрытых мной дел. Ты можешь ознакомиться, а я отвечу на все твои вопросы. Гермиона взяла документы, прошла к своему столу и села. Бумаги были аккуратно оформлены: чёткие заголовки, логично структурированные отчёты, приложенные схемы и копии протоколов. Везде подписи, официальные печати, в некоторых случаях даже краткие отзывы от российских чиновников. Но больше всего её поразило не это. Сами дела были необычными. В них мелькали упоминания о древних колдунах, живущих в изоляции в горах Саянах, ведьмах-отшельницах, духах леса. Она увидела названия магических существ, которых она раньше встречала только в фольклорных справочниках. Всё это… было не только ново, но и захватывающе. Гермиона не заметила, как погрузилась в чтение. Она машинально откинулась в кресле, поджав под себя одну ногу, и начала задавать вопросы, не отрывая взгляда от строк: — Это были настоящие кельтские руны? Они ведь почти не встречаются сейчас. — Чародей, управляющий холодом? — пробормотала она, прочитав очередной абзац. — Брр. — Незарегистрированный анимаг-лягушка? — она вскинула бровь и усмехнулась. — Фууу, зачем этот несчастный ее целовал? — Контрафактные волшебные золотые яйца? Куриные? Это вообще как? Ты раскрыл целую преступную схему с магическими яйцами? Гермиона не сразу поняла, сколько времени прошло. Только когда свет в её кабинете сменился на более тёплый, вечерний и лампы автоматически переключились в режим мягкого освещения, она вдруг осознала: они с Малфоем всё это время разговаривали. Не просто обменивались фразами, не спорили, а общались. Он рассказывал о деталях дел, об особенностях Российского Министерства, о том, как в глухих сибирских деревнях маглы до сих пор верят в духов… и оказываются правы. Он говорил спокойно, сдержанно, но с едва уловимым азартом — как человек, действительно любящий свою работу. В какой-то момент он замолчал, закончив очередную историю. Наступила пауза и тишина повисла между ними. Гермиона задумалась, внимательно глядя на него, отмечая на себе такой же изучающий взгляд. Малфой совершенно точно изменился. Он спокойный, увлеченный, в отличной физической форме — должно быть, действительно в России хорошая подготовка. Гермиона вдруг поймала себя на том, что смотрит на его руки. Длинные тонкие пальцы, между которыми он машинально прокручивал перо — легко, ловко, с сосредоточенной небрежностью. Она выпрямилась, сбрасывая с себя оцепенение, и заговорила: — Что ж, это действительно впечатляющий опыт, Малфой. Но… — её голос стал чуть холоднее, — где ты был до 2005 года? — О, поверь, Грейнджер, это долгая история. — Он расслабленно откинулся на спинку стула. Она уже открыла рот с намерением напомнить ему, что она, вообще-то, его начальник и имеет право знать, где был её новый сотрудник почти семь лет, но он опередил её. — Сейчас ты скажешь, что я бывший Пожиратель Смерти и вполне мог заниматься всякими тёмными делишками. Ведь это логично. Но правда в том, что там даже магии не было. — И ты не собираешься рассказать мне? — Её голос стал резче. Она очень не любила, когда от нее что-то скрывали. — Расскажу. Но не сегодня. — Он говорил спокойно, без наигранной загадочности. — Если хочешь, могу даже показать. Ты ведь владеешь легилименцией? Гермиона фыркнула: — Серьёзно? Ты же прирождённый окклюмент. Ты можешь показать мне хоть то, что ты катался по миру верхом на розовых пони. Он чуть приподнял бровь, и уголок его рта дёрнулся: — Читала моё дело, Грейнджер? — Конечно читала. — Она вздёрнула подбородок. — Ты теперь в моём отделе. А раз ты сам признаёшь, что ты окклюмент, то с чего я должна верить тебе? — Есть разные способы, — он пожал плечами, — например… я могу попробовать заслужить твоё доверие. Её дыхание сбилось на долю секунды. Она знала этот тон. Он проверял границы. Он играл? И ей это совсем не нравилось. — Мы знаем друг друга слишком хорошо, чтобы говорить о доверии, Малфой. — Её тон был слишком холодным. Он на секунду замер. Его улыбка исчезла. Он посмотрел ей прямо в глаза — твёрдо, без привычного сарказма. — Ты уверена, что знаешь меня, Грейнджер? Тишина упала тяжёлой завесой. И несмотря на то, что между их столами было не меньше восьми футов, Гермиона увидела, как на мгновение его маска дала трещину. Что-то в его взгляде изменилось — осколок обиды. Гермиона еще смотрела на него какие-то мгновения, а затем резко встала и подошла к зачарованной доске у стены и взмахом палочки сняла с неё защитные и маскирующие чары. — Дело сложное, мы с таким впервые сталкиваемся. Но это точно что-то опасное. Она говорила чётко, стараясь держать голос ровным, несмотря на то, как внутренне все сжималось, глядя на эти колдографии. — Грейхолл. Четвертое мая. Мужчина и женщина — 51 и 48 лет. Волшебники. На телах нет признаков насильственной смерти. Но… — она запнулась. — Из них будто… выжали саму жизненную силу. Полностью. Они как пустые оболочки. Пока Гермиона проговаривала детали, Малфой медленно встал из-за стола. Она уловила, как выражение его лица изменилось. Он нахмурился, слушая ее, и будто вспоминая что-то. — Следов тёмной магии нет, — продолжала Гермиона. — У пары остался сын. Подросток. Он выжил, но не разговаривает. Я была в морге. И мне показалось, что… Она вдруг замерла, заметив, что Малфой подошёл ближе. Он стоял почти вплотную к доске, не отрывая взгляда от колдографий. Его дыхание участилось, плечи задрожали, как будто он пытался справиться с подступающим приступом тревоги. — Малфой? — Настороженно позвала она. Он не ответил. Только качнул головой, будто гнал от себя видение. Его глаза метались по изображениям, а пальцы сжались в кулаки. — Малфой, что с тобой? — Гермиона подошла ближе, не дожидаясь ответа, — Посмотри на меня! — Нет. — Его голос был хриплым. — Нет, нет, нет… Он отчаянно задвигал головой из стороны в сторону, пытаясь смахнуть с себя наваждение. — Этого не может быть. Гермиона схватила его за плечи, встряхнула: — Малфой! Он посмотрел на неё — но не увидел. Гермиона уловила, как в его глазах плещется страх, ужас и… ярость. Он с силой выдернул себя из её хватки, развернулся, распахнул дверь и выбежал в коридор. — Малфой, стой! — Она побежала за ним. Нельзя оставить его в таком состоянии. Он не слышал — или сделал вид, что не слышит. Малфой уверенно приближался к кабинету Министра Магии. Он распахнул двери приёмной. Девушка-секретарь подняла глаза, собираясь что-то сказать, но, увидев перед собой разъярённого Драко Малфоя, словно материализовавшегося из кошмара, только испуганно попятилась. Гермиона догнала его уже у двери. Он не колебался. Рывком распахнул тяжелые створки с гербом Министерства, и, не останавливаясь, шагнул внутрь. — Ты! — взревел он. — Ты знал! Кингсли Бруствер резко поднялся из-за стола, инстинктивно схватив палочку. — Мистер Малфой, объясните, что происходит! — Впервые, да, Бруствер? — голос Драко был низким, яростным. Он остановился в центре кабинета, весь в напряжении. Гермиона влетела следом, дыхание сбилось. Она взмахнула палочкой и наложила мощное заглушающее заклинание на дверь. Мерлин знает, сколько сотрудников уже стали свидетелями этой сцены. — Что ты тогда сказал мне? Нервное истощение? — Прошипел Малфой, и в его голосе было столько боли, что Гермиона вздрогнула. — Блять, ты серьёзно думал, что я не вспомню? Какой же ты ублюдок, Министр Магии. Кингсли не шелохнулся. Только взгляд слегка потух, и плечи осунулись. — Малфой, пожалуйста, успокойся, — его голос был твёрдым, но в нём уже звучало понимание. — Давай обсудим это. Тогда всё выглядело иначе. Колдомедики пришли к выводу, что это была старая сердечная болезнь. Мы не думали, что это что-то… опасное. — Ага, конечно, — Малфой нервно рассмеялся, смех вышел сухим, сломанным. — Именно поэтому ты замял дело, верно? А не потому что она была женой и матерью Пожирателей Смерти. И никто в этой гребанной конторе не взялся бы расследовать хоть что-то, связанное с фамилией Малфой, так? У Гермионы кольнуло в груди. — Что происходит, Кингсли? О чем он говорит? — прошептала Гермиона вопрос, хотя ее острый ум уже постепенно складывал кусочки пазла. Министр молчал. Малфой, наконец, обернулся. Его взгляд остановился на Гермионе, будто он только сейчас вспомнил, что она здесь. Что она бежала за ним. Его глаза потемнели, и в них отразилась боль. Он с горькой усмешкой покачал головой: — Это были не первые жертвы, Грейнджер, ты разве не знала? С этими словами он развернулся, вышел и с силой захлопнул за собой дверь. Гермиона стояла посреди кабинета, не в силах пошевелиться. В висках пульсировало. — Кингсли? — Гермиона нахмурилась. — Гермиона. — Тяжело вздохнул он. — Мать Малфоя, Нарцисса, была найдена мёртвой в поместье в начале 2005 года. Её обнаружил домашний эльф. Он же вызвал патрульных. Авроры не нашли следов насилия. Колдомедики заключили: остановка сердца на фоне тяжёлого нервного истощения. Внешне похожий почерк как у текущих жертв. — Но Гарри мне ничего не говорил. — Потому что он не знал, — тихо ответил Кингсли. — Это не его дело было. Тогда вы оба занимались другими вещами. На вызов приехали патрульные. Я узнал случайно, от своего заместителя. И Малфой прав, Гермиона. Тогда… никто не захотел бы этим заниматься. Фамилия Малфой долго была пятном. Люди всё ещё… боялись. — Что?! — её голос дрогнул. — Ты… ты серьёзно? Ты говоришь это мне? После всего, что мы делали, за что боролись? За равные права, за беспристрастность, за новую систему правосудия! Ты замял это дело просто потому, что она была Малфой? — Это была ошибка. — Нарцисса спасла Гарри жизнь! А что она получила в ответ? Короткий некролог в «Пророке»? Ни расследования, ни справедливости. — Она уже кричала. — А что, если это была тёмная магия? Что если мы могли остановить всё ещё тогда?! Не было бы новых жертв! — Гермиона, — сказал он наконец, — мне жаль. Правда. Я осознал свою ошибку, когда увидел те тела. Именно поэтому… я распределил Малфоя к тебе. Я чувствую, что должен ему. Я хотел, чтобы он… был рядом с тем, кто не боится искать правду. Обещаю поговорить с ним и принесу официальные извинения. — Это конфликт интересов! — отрезала она. — Он не должен участвовать в расследовании! Это его мать, Кингсли! — Я так не думаю. У Малфоя пытливый ум. Он поможет тебе. — Если он вообще появится здесь снова, — разочарованно бросила она. — После всего, что он узнал. Она сделала шаг назад. Голова гудела, в груди всё сжалось — от ярости, от бессилия, от осознания, что правда оказалась грязнее, чем хотелось бы. — Я поверить не могу, что ты так поступил. — Я сожалею, Гермиона. — голос Кингсли стал тише. — Я постараюсь что-нибудь придумать. Она не ответила. Просто развернулась и вышла, гулко захлопнув за собой дверь. Вернувшись в кабинет, она не обнаружила там Малфоя. Ну конечно. Гермиона сделала глубокий вдох, с трудом подавляя дрожь в пальцах. Отвратительная ситуация.***
Гермиона проспала. Ненамного, всего двадцать минут, но впервые за очень долгое время. Вчерашний пузырёк зелья оказался последним, и, проснувшись, она сразу ощутила укол страха. Нужно будет обязательно забежать в аптеку. Хотя… в прошлый раз ей там отказали. Неужели придётся идти в Лютный переулок? Паника подступала — мысль о том, что зелье кончилось, сжимала легкие. Может, попробовать продержаться пару дней? Но это было бы легче, если бы она имела под рукой запас. Все же осознание того, что она проспала, выдернуло её из тревожных раздумий. Гермиона быстро умылась, кое-как привела в порядок непослушные волосы и, как обычно, закрутила их в низкий пучок. Блузка, брюки, оксфорды, горсть летучего пороха — и вот она уже в Атриуме Министерства. И только в лифте её накрыла мысль: Малфой. Он, вероятно, больше не вернётся. Злость всё ещё тлела в ней, вперемешку с разочарованием от поступка Кингсли. Но теперь к этому добавилась острая необходимость — она должна узнать всё о смерти Нарциссы Малфой. Нужно направить запрос в архив Святого Мунго. Нужно отправиться в Мэнор, допросить домовика. Поднять отчёт патрульных. С этим мысленным списком задач Гермиона открыла дверь своего кабинета, мимоходом поздоровавшись с сотрудниками отдела. И совсем не ожидала увидеть Малфоя за его столом. — Малфой? Что ты здесь делаешь? — Очевидно, пришёл на работу, Грейнджер. — Но… Я думала… Послушай, мне очень жаль. — Гермиона и сама не поняла, как извинение сорвалось с губ. — Всё в порядке, Грейнджер. — Нет, не в порядке! — Она прошла к своему столу, положила сумку, потом, чуть помедлив, сделала шаг к нему. — То, что случилось, ужасно. Я… искренне соболезную твоей утрате. Малфой молчал, глядя в стол. Тень скользнула по его лицу. — Это ошибка Министерства. Я вчера говорила с Кингсли. Мы… обязательно принесём официальные извинения. — Нет! — резко бросил Малфой, вскидывая голову. — Никаких официальных заявлений. Это вызовет вопросы и может помешать нашему расследованию. — Что? Нет, ты не можешь участвовать в этом. — Могу. — Его руки, до этого спокойно лежавшие на столе, сжались в кулаки. Гермиона невольно вздрогнула. — Или ты действительно думаешь, что я просто так оставлю смерть своей матери? Она растерялась. И… испугалась. Воспоминание о вчерашнем, о его взгляде, полном ярости и боли заставило её напрячься. — Это конфликт интересов. Как глава отдела, я не могу позволить тебе участвовать в расследовании, — Гермиона старалась говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул. Чувство справедливости, желание докопаться до истины, жгучее, почти болезненное чувство вины за поступок Кингсли — всё в ней кричало о том, что она должна помочь. Помочь ему найти то, что убило его мать. Малфой прервал её внутреннюю борьбу. — Грейнджер, — тихо выдохнул он. Так спокойно, словно за долю секунды он пересобрал себя заново, спрятав боль. — Я прошу разрешения участвовать в этом деле. Я всё равно не отступлюсь. Особенно теперь, когда стало ясно, что смерть, подобная смерти моей матери — не единичный случай. Поверь, мне довелось многое повидать. Я могу быть полезен. Если ты откажешь, я всё равно продолжу. Но если ты согласишься… мы сможем объединить силы. Он говорил почти официально, сдержанно, и всё же в его голосе сквозила искренность. Он обращался к ней как к начальнику? Или… как к старой знакомой? В любом случае это было неожиданно. Выглядит так, будто он уважает и принимает ее решение. Гермиона подумает об этом позже. Сейчас она просто смотрела в его серые, напряжённые глаза. — Хорошо, — сказала она тихо. — Давай начнём. Гермиона раскрыла зачарованную доску, на которой в воздухе уже мерцали нити расследования, и одним движением палочки сделала копию отчёта для Малфоя. — Нам нужно будет отправить запрос в Мунго, — сказала она, стараясь сохранить деловой тон. — Получить копии документов о смерти Нар… твоей матери. — Я уже всё запросил, — спокойно ответил он. — И направил Поттеру официальный запрос на отчёт патрульных. — О… — выдохнула Гермиона, на миг растерявшись. — Хорошо. Тела уже забрали из морга. Соседка, которая их обнаружила, взялась организовать похороны. Я говорила с Роном, он опросил других соседей. Ничего необычного: семья, как семья. Мужчина — Кристофер Джонсон, полукровка. Женщина, Дебора, его жена… маглорожденная. Она опустила глаза, тяжело сглотнув. Гермиона вдруг поняла, что не уверена, как Малфой отнесётся к этим словам. Его взгляды… изменились ли они? Он будто почувствовал её внутреннюю заминку и едва слышно, почти обречённо, вздохнул. — Что с сыном? — спросил он. — Он в Мунго. В состоянии сильного шока. Не разговаривает. Учится на Пуффендуе, четвёртый курс. Мы можем запросить у Макгонагалл характеристику. — Думаешь, пуффендуец мог навредить собственным родителям? — Мы обязаны проверить все версии, — спокойно ответила Гермиона. — И ещё… Этого нет в отчёте. Возможно, мне просто показалось, но… Она коротко рассказала о своём визите в морг: о том, что почувствовала, находясь рядом с телами. Голос её стал тише, будто воспоминание всё ещё отзывалось в теле. Пальцы предательски задрожали, и она быстро сжала кулаки, спрятав руки в карманы. Ей показалось, что Малфой заметил это движение — взгляд его был слишком цепким и внимательным. — То есть у нас нет ничего, — тихо подытожил он. Гермиона покачала головой. Ей отчаянно хотелось спросить о теле Нарциссы. Было ли оно таким же? Были ли те же следы? Те же признаки, та же тишина вокруг? — Как… это произошло с Нарциссой? Мне нужно знать. Малфой задумался, будто анализируя какую информацию выдать ей. — Мой эльф обнаружил ее в спальне, в ее постели. Вызвал патрульных, целителей. Несколько дней он держал ее тело в стазисе, чтобы я мог лично похоронить ее. Я был тогда… не в Англии. Когда я увидел ее, я подумал, что это действительно последствия тяжелой болезни. — Малфой сглотнул, и Гермиона заметила, что ему сложно об этом говорить. — Малфой, если не хочешь… — Всё в порядке, — перебил он. — Это было не так, как на фото тех жертв, но очень похоже. Возможно, Блинки, мой эльф, привёл её в порядок. Но я абсолютно уверен, что это было то же самое. Тот же почерк. Он замолчал на мгновение, прежде чем продолжить. — Блинки тогда плакал. Всё твердил про её глаза. Сказал, что они были… испуганными. Будто в последние секунды она увидела что-то ужасное. Что-то, что заставило её умереть от страха. — Мне жаль, Драко… — прошептала Гермиона. Его имя вырвалось само собой — так непривычно мягко, так чуждо привычной формальности, что она едва не вздрогнула от собственного тона. Малфой поднял на неё свои глаза. Серые, усталые и тут же отвёл взгляд. — Я тогда не проверял следы тёмной магии. Но Блинки бы сказал, если бы что-то заметил. Я говорил с ним вчера, он утверждает, что ничего странного не увидел. Сказал, что мать действительно болела. Еще я связался с нашим семейным целителем. Он сказал, что она к нему не обращалась. Так что её состояние… остаётся под вопросом. Гермионе очень хотелось спросить, почему он не был рядом с матерью в то время. Почему оказался так далеко. Но она сдержалась. Это должно исходить от него. Он обещал рассказать и, возможно, сделает это когда будет готов сам. Она коротко кивнула и решила сменить тему: — Слушай… мне кажется, нужно познакомить тебя с отделом. Пойдём. Они вышли в коридор, и направились к приёмной, где за столом, в окружении свитков и левитирующих папок, сидела секретарь Отдела магического правопорядка. — Джанет! Ты, думаю, уже знакома с Драко Малфоем. Он новый следователь нашего отдела. — Гермиона мазнула взглядом по высокой фигуре рядом. Малфой был дюймов на десять выше нее самой. — Старший следователь. Будет временно работать в моём кабинете. Малфой, это Джанет Паркер. Она занимается административной поддержкой, организует встречи и архивирует отчётность. Джанет тут же отставила кружку и уставилась на Драко с тем особенным выражением, которое Гермиона узнала сразу — смесь интереса, оценки и предвкушения. Сплетни, подумала она, разлетятся по Министерству через три… две… одна… — Да, мы познакомились в мой первый рабочий день, Грейнджер, — сказал Малфой с лёгкой ухмылкой. — Джанет любезно предложила мне кофе. Он улыбнулся полненькой ведьме так почти беззащитно-очаровательно, и Джанет, казалось, растаяла прямо в кресле. Чуть дальше по коридору располагался просторный зал — сердце её отдела, где трудились сотрудники за зачарованными столами и парящими стопками бумаг. Гермиона приоткрыла дверь и, не останавливаясь, начала рассказывать: — Это Сектор по борьбе с неправомерным использованием магии. Руководит им Джордж Уилсон — строгий, но… увы, совершенно не переносит публичные выступления. Мне довольно часто приходится подменять его на пресс-конференциях. Здесь работают эксперты по артефактам, аналитики магических следов и специалисты по оценке рисков. Они прошли по коридору до самого конца и остановились у небольшой, скромной двери. — А это… Сектор по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, — Гермиона устало взялась за лоб, чуть морщась. — Руководит им Артур Уизли. — Те самые борцы с тостерами? — Малфой едва сдержал смешок. — Малфой! — с укором фыркнула она, но в её голосе не было раздражения. — Это очень важный отдел! Однако сдержать улыбку ей все же не удалось. Это и правда был самый маленький и, пожалуй, самый недофинансированный сектор, существующий скорее вопреки, чем благодаря. Они повернули обратно, и вдруг он сказал: — Что ж, Грейнджер. Должен признать — ты руководишь действительно большим и серьёзным отделом. Она застыла на секунду, удивлённо посмотрела на него. И покраснела. — Спасибо, — пробормотала она, опуская взгляд. — Нет, правда. Ты действительно всё держишь под контролем. — Они приближались к её кабинету, и Малфой, казалось, с искренним восхищением добавил, — у тебя здесь порядок. Тебя уважают. Щёки продолжали пылать. Тепло от его слов медленно разливалось по телу. Гермиона всегда старалась быть ответственной, надёжной, собранной. Слышать искреннюю похвалу было для неё стимулом двигаться дальше. Но... от Малфоя? — Я постараюсь поговорить с Уилсоном, может, он выделит тебе место в своём секторе. Ну… когда мы закончим расследование. — Она бросила короткий взгляд на часы, стараясь не смотреть на него. — Так. У меня встреча с членами комиссии Визенгамота через несколько минут. А ты пока подумай над следующими шагами. Гермиона развернулась и быстро вышла в коридор. Что это было? Малфой выразил восхищение? Нет, этого не может быть. Это… подозрительно. А если это игра? Он смотрел, как тебя пытают. И ничего не сделал. Голос внутри — липкий, мерзкий, мгновенно впился в сознание. Коридор был почти пуст. Гермиона шла быстро, не оглядываясь. Шаг за шагом, пока ноги не донесли её до первого пустого офиса, который она знала — комната для совещаний. Она толкнула дверь, вошла, закрыла за собой. Тишина. И только тогда она поняла, что дрожит. Пальцы слабо подрагивали, грудь сжималась, будто что-то крепко сдавило её изнутри. Помнишь, как ты кричала? Она резко выдохнула, словно это могло вытолкнуть мерзкий внутренний голос. Но воспоминание уже ворвалось в сознание: мраморный холодный пол под ее спиной, вкус крови во рту, ледяной смех… И его лицо. Холодное, отстранённое. Он ничего не сделал тогда. Гермиона зажмурилась, прижимая ладони к глазам. — Это было давно. Он… уже не тот человек, — прошептала она, будто убеждая себя в этом. Она подошла к столу, оперлась о край, дыша глубоко. Считай, Грейнджер. Один. Два. Три. Почувствуй — вот пальцы касаются дерева. Вот воздух касается кожи. Ты — здесь. Сейчас. Прошло много лет. Тело постепенно подчинилось разуму. Сердце всё ещё стучало быстро, но уже без паники. Через минуту она выпрямилась, пригладила волосы, выровняла дыхание. Ты уже не та, кем была тогда. И он, возможно, тоже.
