(Не)проверенная гипотеза

Маомао не сразу поняла, проснулась ли. Склонившись в углу сырой комнаты, она уже не чувствовала различия между сном и явью. Каждая часть тела болела по-своему: одни мышцы ныли, другие будто горели. Зуд на руках был особенно нестерпим — раздражающая мазь, которой её снова "испытывали", покрыла кожу почти до локтя. Маомао даже удивилась некой ироничности данной ситуации и пришла к выводу, что это одно дело испытывать что-то ядовитое по своему желанию, и совершенно другое, когда это делают против твоей воли. Кстати, вчера она не закричала, но сегодня — просто не могла. Где-то за тонкой стеной раздался знакомый мотив — служанка напевала старую песню. Маомао стиснула зубы. Эта женщина всегда появлялась после наказания. Иногда с водой. Иногда с очередным заданием, а порой просто с улыбкой, надеясь хоть как-то поддержать травницу. За эти дни, которые уже обернулись неделей молчаливого протеста, Лоулань продолжала навещать Маомао. Но как-только травница заметила на ней похожие и даже более глубокие ссадины, то попросила больше не приходить к ней. Конечно, когда такая же упертая по духу девушка ее не послушала, Маомао пришлось применить молчание и в ее адрес. Не то, чтобы Маомао прям хотелось собою жертвовать, но какое-то было дурацкое ощущение, что желание Лоулань помочь отразиться еще и на её отце. Они — юные девушки — выдержать всю эту физическую и эмоциональную несправедливость, а Лоумэнь, как бы не старался, не сможет хотя бы в силу возраста. Маомао посмотрела на пальцы. Один палец распух и не сгибался. Остальные были исцарапаны — её же ногтями, в отчаянных попытках зацепиться за камень. Весьма наивно, но девушка пыталась карабкаться вдоль стен — хотя окно, через которое теоретически можно было бы пролезть, было более чем высоко. Но она хотя бы пыталась. Ей хотелось верить, что это важно. Внезапно, из далеких воспоминаний, особенно одно вихрем ворвалось в разум травницы. “Не могу… дотянуться…” В памяти всплыла на тот момент неприятная картина, когда она неохотно старалась удержаться на плечах у Джинши-сама, и даже не сразу придала внимание тому, как крепко его ладони сжимали ее ноги. Легкая ухмылка появилась на лице девушки. Сначала это была улыбка очередной забавной ситуации с Джинши, а затем, ее унесло в мысли, которые она уже давно себе запрещала додумывать. “А что если бы тогда я совершенно по-другому отреагировала?” Нет, она бы вряд ли позволила ему завладеть ею во всех смыслах. “Тогда, я еще не…” Маомао резко выдохнула. Она не только не заметила, что ее пальцы аккуратно касались губ, но и то, что теперь она наконец-то это признает — тогда она еще не могла осознать, что испытывает к этому человеку. Чувство. Нет, скорее много разных чувств — это уже не был интерес, и никакое не любопытство. А что-то, от чего хотелось то ли спрятаться, то ли раствориться, а может и всё сразу. Нелогично? А это был новый урок для Маомао — не все должно поддаваться логике, и не все можно грамотно описать. С тех пор она старалась не думать о том моменте. О жаре, сгустившемся между их телами. О том, как он на неё тогда смотрел — с замешательством, виной, и каким-то неловким благоговением. После, они оба сделали вид, что это — нелепая случайность. И оба не солгали, но и не сказали всей правды. Лишь очередные извинения Джинши за свое поведение, и очередное “всё в порядке” от Маомао. “Если бы я тогда не отвернулась…” Нет, она бы не позволила ему зайти дальше. Ни тогда, ни, может, даже сейчас. Она слишком хорошо знала, что любовь — это тоже яд. Только действует медленно и вгрызается в кости. Но, возможно, она бы не ушла так быстро. Позволила бы себе остаться рядом чуть дольше. Посмотреть, как на его виске дрожит пульс. Услышать, как он дышит. Запомнить его не как недосягаемого мужчину из легенды, а как человека — такого же одинокого, испуганного и живого. Маомао прижала ладонь ко лбу. Как глупо, что именно здесь, в этом вонючем углу, в ней наконец-то всё окончательно стало ясно.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Маомао не успела дорисовать в голове Джинши — за дверью послышались шаги. Характерные: не служанка, явно кто-то из охраны — что-то выученно-ровное, как марш. Дверь открылась без стука. — Встать, — бросил молодой боец со строгим голосом. Маомао не стала спорить. Сгибаясь от боли, она всё же поднялась. Её подхватили за локти — не грубо, но и не заботливо. Вели медленно, по коридорам, где пахло сыростью, маслом и прелыми тканями. Она, в свою очередь, пыталась запомнить повороты. В конце концов, сдаваться она, пока что, не собиралась. Комната, куда её привели, была странно уютной, по крайней мере так показалось. Лампа с мягким светом, ковер с узором. И в центре — Шэнмэй, свернувшаяся на подушках, как кошка. В руке — чашка, в которой плескался густое, ароматное вино. — Маомао-чан, — с некой издевкой произнесла она, будто встретила старую подругу. — Удивительно, как ты держишься. Я бы уже сдалась. Хотя, конечно, тренировки с Сабуро могли закалить. Маомао ничего не ответила. Лишь напряжённо смотрела. Если эта женщина сейчас начнет пытаться убеждать, что Сабуро изначально был здесь для того, чтобы шпионить за травницей — она ни за что не поверит. Вот, что точно было бы правдой, так это то, что Сабуро сейчас тоже где-то замазывает свои раны от пыток, или хуже — тоже находится в одной из темниц. — Жаль его, правда? Такой наивный. Такой искренний. Мы, конечно, спрашивали его аккуратно. Но всё равно... может, теперь будет готовить не так сладко, — фальшивый смех прозвенел как металлический лязг. Девушка старалась максимально держать себя в руках. Показать этой швабре, что Маомао переживает за него, может отразиться на многих бонусным наказанием. — Как интересно, — продолжила Шэнмэй, лениво переворачивая чашку, — что вы все так отчаянно верны империи. А ведь что такое империя? Пыль. Кровь. И трупы девочек вроде тебя. Мы в клане Ши поняли это давно. Маомао не могла выдержать и вздрогнула. Ши. Эта женщина сказала так мало, но, кажется, все по-немногу стало складываться в одну гадкую картину — неразбериха с Лоулань, покушение на Джинши, разрозненные слухи. Это не было местью. Это был план. — Мы уже почти у цели, — прошептала Шэнмэй, как бы между делом. — Когда время придёт, всё рухнет. А ты, возможно, увидишь это. Смачный глоток вина из бокала. — Проблема в том, что ты стала слишком упрямой, — Шэнмэй презренно одаривала Маомао своим взглядом, — и, видимо, ты полнейшая дура. Женщина поставила чашку на пол, вытерла губы. Подошла ближе, склонилась к лицу Маомао. — Я бы хотела, чтобы ты просто умерла. Но в тебе есть нечто раздражающее. Ты как... плесень. Вечно возвращаешься. Поэтому я решила — пусть мужчины тебя обработают. Душу-то мы тебе уже попортили, — женщина провела пальцем по одежде, а затем резко коснулась груди Маомао, — Тело — просто дело времени. Она щелкнула пальцами. Вошли двое. Не свирепые. Просто равнодушные и, наверное, когда-то сломленные молодые парни. Маомао стояла, как статуя. В голове было слишком много всего, с чем необходимо было тут же разобраться, но в ней всё застыло. Внутри — тишина. Нарастающее отвращение перекрывало страх, но тяжесть всей ситуации все равно не могла заставить Маомао заплакать. “Уж точно не перед ней”. Маомао повели молча. Двое — один ростом выше неё, с серыми руками, как у мясника, другой — чуть ниже, но с той самой пустотой в глазах, которую она уже научилась распознавать. У таких не бывает жалости. Ни к себе, ни к другим. Сейчас коридоры, казалось, были узкие, неровные, с пятнами на стенах. Пахло старым потом, смешанным с чем-то железистым. Возможно — кровью. В какой-то момент они остановились у двери. Один из мужчин вытащил ключ. Второй, не глядя на неё, пробормотал: — Заходи. Маомао было бессмысленно сопротивляться. Комната — не темница в классическом смысле. Скорее, заранее подготовленное помещение. В центре — циновка. На стене — колья, вбитые в камень. Видимо, для связывания. На полу — узел с веревками. Ни мебели, и лишь одно окно — совершенно высоко в стене. Возможно, она была совсем недалеко от своей предыдущей темницы. Свет был тусклый, но достаточный, чтобы видеть всё. Они не спешили. Один запер дверь. Второй начал снимать сапоги. Маомао стояла в центре и смотрела в пол. Слишком прямо смотреть было невозможно — тогда бы всё стало реальным. Первый шаг был за ней. Она знала. Если сделать его — она ещё что-то контролирует. Если нет — всё просто случится. Память выдала фразу. Голос отца. Сухой, уставший, но всегда точный: "Если кто-то однажды пожелает завладеть твоим телом — сделай его таким, чтобы даже вожделение задохнулось." Девушка услышала, как один из мужчин стал освобождать себя от одежды. Маомао закрыла глаза — скорее, для успокоения самой себя, нежели от страха — и медленно опустилась на корточки. Её руки двигались как в лаборатории: точно, быстро, без дрожи. Она приподняла край кимоно. Сунула руку внутрь. Сжала мышцы живота, как делала при очищении организма. — Ты что, — усмехнулся второй, — уже начала ублажать себя? И с коротким усилием, приподнявшись — намеренно и бесстыдно — Маомао обмочилась. Жидкость стекала по внутренней стороне бёдер. Запах был резкий, удушающий. Тепло мгновенно сменилось липким холодом. Она перемазалась сама — намеренно, щедро. Сделала шаг вперёд. Глянула им прямо в глаза. И впервые за всё это время улыбнулась. — Ну что? Кто первый? Второй мужчина, тот, что выше, отшатнулся. — Она что, специально…? — удивлённо пробормотал первый, отводя взгляд. — Она ещё и дышит как бешеная… — Чёрт, да что с ней?! Запах ударил в нос — острый, кислый, мерзкий. Она намеренно размазала по внутренней стороне бедра, как будто готовилась к какому-то языческому ритуалу. — Да она… — начал было один, но не закончил. Тяжелая рука так же внезапно, как и резко оказавшийся рядом с Маомао мужчина, знатно прилетел девушки по лицу, даже скорее по уху. Резкая боль и сильный удар сбили девушку с ног. Но ее сейчас больше волновало другое: это глюки, или одновременно с оглушающим ударом, на улице тоже что-то происходило? Вроде бы как снаружи раздался крик, а потом ещё один. И наконец — чёткий, резкий запах дыма. — Пожар?! — выкрикнул один из них. — Вверх! Быстро! — второй уже открыл дверь, махая ей: — Стой здесь! Не вздумай бежать! — Ты идиот?! — в панике кричал мужчина. — Мы все равно должны были потом ее убить! Закрой дверь! Девушка услышала звук ключа в замке. Маомао медленно опустилась на колени. От запаха дыма ей стало легче дышать, чем от собственной мочи. Она не смеялась. Она даже не думала. Просто жила. Хотя бы еще несколько минут.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Маомао сорвала с себя остатки мокрой одежды, оставшись лишь в тонкой накидке — единственное, что еще не прилипло к коже. Дыхание еще больше сбивалось с каждой секундой, и девушка стала судорожно искать в кимоно мешочек с травами. Ей было все равно, что за сухоцветы там окажутся — нужно было перебить запах мочи. Она неразборчиво комкала сухие листья в ладонях, плюя на них, и проводя рукой по внутренней стороне ног. Девушка закашляла, когда обычная мысль ворвалась к ней в голову — “зачем” — зачем она это делает? Рано или поздно пламя окажется и в этих стенах. Маомао ощущала неподвластную слабость и какое-то дурацкое спокойствие. Это настораживало, потому что пришлось признать — в ней всё иссякло. Да и вокруг все давно треснуло. Она больше не окажется в родных краях, не услышит его такое родное раздражение. И с осознанием этого, и кое чего еще, она вдруг стала еще спокойнее дышать. Маомао дотянулась до еще одной спрятанной вещи, и приложила ее к груди. Было холодно, мокро и гадко. Мерзко от того, что уже невозможно было ничего сделать, чтобы хоть что-то изменить кроме одного — она скоро умрет, но точно не от огня и тем более от рук и действий Шэнмэй. Всем сердцем она переживала за отца, хотя тонкий голосок надежды надрывно пищал о том, что над стариком они вряд ли будут издеваться. Или это просто ее наивность говорит? И ведь именно в этот момент, когда она готова больше не сражаться, она зажмуривает глаза, а его образ еще ярче всплывает горячим и любимым воспоминанием. Его уста мягкие, даже эта язвительная улыбка и то привлекает. Глубокий взгляд фиолетовых глаз, из которых ей доводилось видеть его слезы, а вместе с ними, и часть его души. Как он на нее смотрел. Боже. Он что-то ей шепчет, потом говорит чуть громче. Маомао прожила воспоминание, когда он впервые на нее поднял голос, но скорее боясь за ее жизнь — она тогда попросила остатки яда. В комнате раздался громкий смех Маомао, и в тот же миг она разрыдалась. Теперь это уже было больше похоже на смех сквозь слезы. Она их не вытирала, будто надеясь, что они хоть немного смоют с нее грязь этих предыдущих месяцев. Именно месяцев. В руках все еще была шпилька, которую она дрожащими руками направила к сердцу. Еще пару глубоких вздохов — и дрожь ушла. Этот предмет в руке — не просто украшение, а символ связи. Сейчас. Еще несколько воспоминаний, и тогда можно и покончить со всем этим. Жаль, что нельзя подстроить все так, что кто-то ее убил. Старик же ее достанет на том свете… за вот это всё. Неконтролируемо, в памяти вновь всплывает образ Джинши, со словами, которые однажды он ей сказал на полном серьезе: “Я не хочу тебя терять, Маомао”. Одна рука уверенно держала шпильку, когда вторая оказалась на лице, прикрывая глаза. — Я тоже, — она решается именно проговорить эти слова — девушка не позволит себе остаться им только в мыслях, — я тоже не хочу тебя терять. Маомао задрала голову вверх, теперь уже пытаясь остановить слезы. Всё слишком расплывалось. “Интересно, так всегда перед смертью?” Сложно было понять, где воспоминания, а где желания. Через окно башни наверное были слышны крики людей на улице — одно из последствий пожара. Твердое решение. Такая же твердая рука. Его шпилька. В какой-то мере, его спасение. Забавно, не так ли? Один предмет может стать комплиментом и орудием для завершения всего. Она готова закончить историю о себе не из-за страха или слабости. Маомао больше не будет игрушкой кого-либо, и особенно предметом пытки её отца. Девушка это уже давно понимала, но только сейчас, кажется, приняла. Перед ней вновь всплыл образ Джинши, только теперь это уже был какой-то сон. Вместе с ним в нос ударил его пряный аромат, правда заодно с потом и кровью. У него был совершенно непривычно высокий хвост, и в таком одеянии она его точно не видела. Хотелось хотя бы мысленно коснуться, но не получалось. Странно, что девушке не удалось свою фантазию проработать лучше. Да, у нее явно лопнула перепонка от удара того мужика, но ведь в грезах должен быть слышен голос, разве нет? Маомао готова была сделать последний вдох и выдох, сжимая кулак со шпилькой, как вдруг резко ее дыхание перехватило. Шпилька уже не была у нее в руках, а сердце все еще билось в ней. Он что-то кричал — кажется, её имя — но всё тонуло в тишине, как в воде. Свободной дрожащей рукой Маомао указала на ухо, и только сейчас он, видимо, обратил внимание на кровавый след, и лишь тогда она приложила пальцы к уху и помотала головой. Наверное, даже хотя бы тихо сказать, что она почти не слышит, у нее не было сил. Мужчина жалобно, но кивнул, резко подхватывая ее за талию. Осознав, что на ней почти ничего нет, он молниеносно снял свою накидку, и так же быстро замотал Маомао в нее, быстро взяв ее обратно на руки. Шпилька вернулась на время в волосы к тому, кто однажды так аккуратно ей её подарил. А может Маомао и показалось. К тому моменту она уже была без сознания.