выбитые костяшки и двадцать тяжелых вздохов.

Ривен смотрит перед собой, точно шакал с пеленой бешенства, стеклянно и рассеянно, будто никуда одновременно и точно в душу — здесь, скорее, наизнанку, когда открываешь портал в собственную какой-то неведомой ебучей кнопкой, а внезапный созерцатель остаётся безучастно молчалив. Ривен думает, что это правильно, иначе он бы уже ввязался в бесполезную драку. Ривену удаётся словить фокус на будто выбитой по камню изящной руке, выпирающими венам и худющими длинными пальцами с сигаретой между, и длинно вытолкать воздух из лёгких. на него смотрят как-то совсем снисходительно, будто он исключительно неотёсанный идиот, и приходится поскрипеть зубами вслух, злобно пнуть ножку дивана и завалиться рядом. небрежно-умышленно так, чтобы задевать плечом закинутую на спинку дивана кисть. — Че вылупился? он даже не поворачивает головы, и Гелию это вообще-то очень смешит. Гелия молча тянет фильтр к губам и с удовольствием затягивается, выпуская терпкое облако немногим в стороне. чешется что-то сказать, попытаться уколоть или зацепиться языками, чтобы без неловкого острого молчания, но в голове какая-то крепкая каша и лютый сумбур, и все это настолько давит, что непроизвольно отдаёт нервным в ногу: он стучит массивным носком кроссовка, надрывно вздыхает и рывком откидывается затылком назад, желая не то проломить себе череп, не то поскорее встретиться с чем-то помягче раскалённых по ощущениям гвоздей от головной боли. Ривен секундно холодеет, когда затылок упирается ровно и правильно в чужую ладонь, хмурится, когда чужие  пальцы крепко цепляются за короткий ёж волос — через секунду его уже насильно-принудительно тянут под бок, укладывают виском на плечо и гладят, псину дворовую словно, которой только протяни руку — откусит, оближет. — Устал? — непонятно, спрашивает ли Гелия или констатирует очевидный факт, нуждается ли вопрос в ответе. — Посиди со мной. у Ривена ходят желваки, потому Гелии приходится пригладить и их большим пальцем, вздёрнуть лицо повыше под подбородок и сменить взгляды с псины на дикого кота: вот ему уже чешут шею, гладят острую линию челюсти и коротко цепляют за ухом костяшками. первое — Ривен расцепляет челюсти, разжимает давление зубов друг на друга и на пару процентов расслабляется, перекидывает ногу меж чужих, по-хозяйски разведённых. — Как дела на работе? второе — Ривен тянет руку под поясницу, лезет раскрытой горячечной ладонью под тонкую рубашку и мажет до самых лопаток. — Рик увольняется, так что какое-то время я буду въебывать сам, и походу иногда сутками. — Вытянешь? Гелия зарывается носом в висок и — пиздец, у Ривена плывёт стая пираний по загривку — улыбается слишком ощутимо, как-то неадекватно по-особенному. — Вытяну, у меня и выбора-то нет, платят нормально, а так хоть привалит. Хочешь что-то? Гелия знает прекрасно, что этот вопрос стоил многого. Стоил определённых усилий, внутренних колебаний и бесконечной агрессивной тревожности. Гелия, раз уж на то пошло, может себе позволить абсолютно каждую собственную хотелку, некоторую спустя пару месяцев аккуратных сбережений, некоторую моментально, по импульсивному притяжению и надобности в быстром дофамине путём траты, стоит, тем не менее, уточнить, что многие импульсивные траты тесно сплетаются с яркими ривенскими патлами — разумеется, в метафорическом смысле. Гелия знает, что к вниманию Ривен относится осторожно и с долей опаски, и он мысленно в сотый раз возвращается сравнением к собаке, рождённой и прожившей на улице, внезапно получившей одним днём новенькую игрушку из зоо-магазина. Если говорить проще, Ривен не может разобраться в управлении и на какой кнопке здесь газ, тормоз, вперёд и назад и, как угашеный новичок в мортал комбо, бьет агрессивно джойстиком оппонента прям так, чтобы наверняка. — В лес на выходные, снять дом и выпить чай вдвоём на крыльце. Ривен поднимает глаза с полным осуждением, надеясь услышать что-то попроще в виде "жвачку с арбузом без сахара" или хотя бы эспрессо-тоник. —  Я оплачу, только освободи дни. — Другое дело, забились, поговорю с начальником. Ривен закатывает глаза на дебильную улыбку и тянется, чтобы её сгрызть.