twins lee

Бан Чан являлся по своей натуре гибридом вислоухого кролика, его семья всегда опекала его, ведь этот малыш привлекал к себе слишком много лишнего внимания. Мать пеклась о нем больше остальных, когда о другом почти не думала. Чанбин, что старшим братом Чана и по своей сути тоже являлся кроликом, но обычно его все пугались и не думали как-то использовать, а вот Чан… Чан был не таким. Бан был больше тихим, спокойным и любил, когда его гладят по ушкам. Его природным цветом был белый, поэтому когда он по дурости решил покраситься в розовый, его уши на голове отдавали тоже розовым, а когда он перевоплощался в самого кролика, то его шерстка отдавала в розовый, но потом он вернул свой первозданый вид. Чана любили не только из-за его милых, больших белых ушек, но и за то, что он был кучерявым кроликом. Таких было немного, поэтому они ценились не только в обществе, но еще и на черном рынке, поэтому Чана оберегал еще и его старший брат, что мог голову свернуть любому хищнику. — Ну и где же он? Почему он опаздывает? — тихо скулит Чан, тяжело вздыхая, он не любил шумные места, а особенно бары. — Черт, мы же договаривались… Как я тут один… Чан и Чанбин должны были встретится в баре, что находился в центре, чтобы просто отдохнуть и обсудить некоторые семейные вопросы, ну и как сказал Чанбин расслабиться. Но Чанбина все не было и не было, а на сообщения он не отвечал вообще, поэтому Чан заказал себе какой-то безалкогольный напиток и начал ждать ответа или же самого брата, ведь он не мог уйти просто так. Не мог же? Его уши от недовольство подрагивали, а брови сводились к переносице от недовольства. В таком виде он выглядел больше мило, чем угрожающе. Нет, конечно, Чан мог спрятать свои уши не показывать их, но он уже привык выглядеть именно так, да и Бин говорит, что с такими ушками быстро кого-нибудь подцепит. Бан, конечно, не был в восторге от этого, но брат любил его выводить куда-то, где Чану было максимально некомфортно, потому что закаляет дух, да и перестаешь быть неженкой, но с Чаном это как-то не работало вообще. Он всегда по-прежнему оставался нежным и милым кроликом, который любил ласку. Его большие уши каждый раз дрожали от того, как по ним его гладят. Да и сейчас, кто-то их задевал и по спине парня пробегали мурашки. — Ну чего соскучился? — выдает Чанбин плюхаясь на стул, рядом с Чаном. У Чанбина же уши были завязаны сзади и создавали видимость большого хвоста, да и так он выглядел брутальнее. — Ты что тут как девственница пьешь свой мохито без водки? — Хен, где ты был? И я не люблю алкоголь, ты же знаешь, — отвечает Бан, откидывая свои уши назад. — Да, тут делишки были кое с кем… Ладно ну трахнул я кота и чего? Так, тогда я пойду и закажу тебе один коктейльчик, тебе точно понравится, — хитро улыбается Чанбин, поднимаясь с места, пока Чан тяжело вздыхает. Он точно был уверен, что пить ему сегодня не стоит. Чан не пробовал алкоголя, но мама всегда ему твердила, чтобы он и не начинал этого, ведь опасно для кроликов, а особенно для Чана, вот поэтому он и не делал этого, но вот Чанбин был иного мнения и поэтому через минут пять притащился с каким-то коктейлем, что по запаху не вызывал у Бана никакого доверия. Он так и смотрит на Чанбина с коктейлем и не понимает, зачем же ему это надо. — Зачем, хен? — За хуем, малыш Чани, давай хуй за щеку и пей коктейль, свободнее станешь, — ухмыляется Бин, подавая напиток в руки. — Пей, я ха это бабки отдал, не выпьешь силком залью. — Н-не надо, — шепчет парень себе под нос и берет в руки бокал. Он не одобрительно на него смотрит и после пробует, тут же морщась. Алкоголь обжигал горло и глотку, а воздух резко перестал поступать. Бан и не думал, что его коктейль окажется на столько жестким и убивающим на повал. — До дна, малыш, — шепчет на ухо Чанбин. — За тобой еще должны прийти, пока-пока. Развлекайся. Чан тяжело вздыхает и не понимает последних слов Чанбина. За ним кто-то должен прийти, но кто? И зачем? Они увезут его домой? Было бы славно. Он даже не думал о каких-то ужасных вещах, надеясь, что тот кто должен прийти хороший друг брата и он ему поможет. Но малыши из-за своего возраста, всегда ошибаются. Бан выпивает ровно половину коктейля и не дальше не может, ведь алкоголь был слишком ядреным, поэтому, когда парня повело, он пошел на улицу. Его с легкостью выпустили, даже с бокалом, тут многие так делали, когда хотели покурить. Чан невинно осматривал всех вокруг плывущим взглядом, видя, как к нему идут двое… Двое волков. Черт, волки. Волки — это всегда не к добру, говорила мама. Чан хочет двинуться куда-то с места, но сильно шатается и желает всего пару шагов назад и не успевает, ведь эти волки были уже близко. Волки хищники и таких кроликов как Чан они едят на завтрак. Черт. Бан дрожит от страха, ведь не планировал, что за ним увяжутся именно эти хищники. Все хищники были опасны в своем роде, но вот волки… Волки стояли в этой иерархии первыми по опасности. Они руководили корпорациями, держали в узде всех остальных и не давали и шанса другим забраться, если поссорился с волком считайте вы больше не жилец вообще. Вот и Чан это знал, поэтому и продолжал отступать от них, но падает на задницу и смотрит наверх. — И чего это такой сладкий кролик убегает от нас? — вдруг говорит волчица, проявляя свои уши, навострив их, наклоняется к Бану. — Я-я-я-я… Н-не убегаю, — дрожащим голосом говорит Чан, смотря большими глазами на волков. — З-зачем? — Что зачем? Какие глупые вопросы, кролик. Конечно же для того, чтобы тебя съесть, — ухмыляется Лино, проводя по ушкам. — Шучу. Ты для другого. Женщина засмеялась, а у Чана забилось сердце так сильно, как никогда. Он глазами ищет брата, но не находит, ведь тот, наверное, уже занят другим. Чанбин всегда искал выгоду, даже когда сидел с Чаном по просьбе мамы, поэтому то Чан был не удивлен. — Я т-тут не один. Я с братом. Я с вами не поеду, — вдруг строго говорит Чан, поджимая губы. — Да что ты? Правда, что ли? — смеется другой волк и тут Чан замирает. Такой же… Точно такой же, как и волчица. Черт. Чан моргает несколько раз и не может поверить своим глазам. Волки-близнецы. И тут Бан понимает, что ему не выбраться, он в западне, его не отпустят вообще теперь. Он поджимает губы и двигается назад еще, но волк встает сзади, ухмыляясь. — Куда собрался? Твой братец тебя продал, представляешь? — смеется мужчина, проводя рукой по голове, хватая за волосы. — Теперь ты наша игрушка. У нас, представляешь, никогда не было ручного кролика. А я, ой как обожаю их. — Ч-что? Не может быть! — возмущается Чан, пока волчица встает в полный рост и облизывает свои губы. И парень теряется, зависая на ее красоте. — Что нравится? — шепчет Минхо на ухо, пропуская свои руки под футболку, выпуская коготки, царапая нежную кожу. — А надо еще заслужить, постарайся порадовать нас, сладкий. — Я… У меня нет выбора? — Чан обреченно вздыхает, чувствуя горячие мозолистые руки и тяжело вздыхает. Ему всегда такие нравились. — А ты смышленый парень, — Минхо отпускает парня и поднимается, подходя к сестре. — А теперь поднимись и иди за нами. Чан встает и обреченно идет за ними следом. Он и не думал, что когда-нибудь попадет в руки к волкам или лучше было сказать, его продадут им. Бан и не думал, что в их современном мире покупка людей все еще существовала. Волкам кажется, наоборот, эта затея очень нравилась. Этих волков, кажется, боялись многие и Чан в том числе. Лично их не знал, но слухов ходило много. Они были из одной крупной корпорации, где руководила их огромная стая, что запугивало многих, но те были еще цветочками, ведь Ли Минхо и Ли Лино были те самыми, которых боялись не только окружающие люди, но и собственная семья. Они были волками чистильщиками, съедали предателей семьи и других людей, что переходили дорогу. Для них это было нормальным взять и купить то, что они хотели или кого хотели, а если дело было не в деньгах, просто забрать с силой. Близнецы выросли в жестких условиях, где их воспитывали убивать. В их собственном мире не было места для нежности. Ли Минхо всегда защищал сестру, хотя она и сама могла убить кого захочет, но все же были моменты, когда брат вступался. Хо был чуть добрее, чем она, поэтому он был что-то вроде хорошего копа, но со злыми намереньями. Располагал к себе своей харизмой и улыбкой, покоряя, а после пользовался как хотел, ведь его улыбке доверяли многие. Он был все же не таким жестоким в убийствах, как Лино, но вот если бы его задели за живое, то… жестокости ему не отнимать. Ли Лино же была злой версией, она жестоко обращалась с людьми, унижала и всегда ставила на место. Мужчины обходили стороной эту дамочку, стараясь лишний раз с ней не связываться, ведь знали, что если ей что-то не понравится, она свернет голову одним движением. Волчицу воспитывали еще более в жестких условиях, чтобы убить в ней все задатки женственности и сделать ее машиной для убийств. Лино была очень прямолинейной и резкой на слова, чтобы люди сразу ее понимали и не ждали, что она начнет облизывать их. Лино и Минхо всегда забирали то, что им понравилось бы больше всего. И Чан не стал исключением. Он был сладким кудрявым кроликом, что зацепил взглядом, походкой и телом. Хоть Лино и была сильной женщиной, что трахала как женщин, так и мужчин, но все же типаж у не был. Если женщин это не касалось, то мужчина должен был быть накаченным с поджарым телом. Лино шла впереди, цокая своими каблучками. вертя на пальце ключи от машины. Сегодня она почти не пила, в отличии от брата, который из рта не вынимал стакан с виски. Она садится за водительское кресло и ждет, пока Минхо поухаживает за их кроликом и посадит его назад. — Вода для тебя, не стесняйся, в лес не увезем, — усмехается женщина, заводя мотор. — Минхо садись или я одна есть наш десерт сегодня. — Только попробуй его одна, — шипит Минхо, садясь на переднее место. — Располагайся. Чан аккуратно садится и все же берет воду в руки, открывая начинает пить. Из-за страха его горло пересушило, поэтому он выпивает бутылку, даже не обратив внимание на то, что та была уже открыта. Чан сначала почувствовал облегчение, когда утолил жажду и смочил горло, но потом начал чувствовать жар и возбуждение. Он пугается своего состояния, ведь для него это было в новинку. Он не мог сидеть на одном месте, поэтому постоянно ерзал на стуле. Чан чувствует как у него проявляется хвостик и он тядело начинает дышать, а его слен упирается в штаны и больно давит. — Что со мной? — скулит Чан, краснея всем лицом. — Я не могу сидеть… Мне очень жарко… Скажите пожалуйста, что со мной… — С тобой все хорошо, сейчас мы приедем и тебе станет очень хорошо, — говорит Минхо, натягивая улыбку. — Ты просто так реагируешь на нас. У тебя же никого не было до нас, вот поэтому ты и хочешь этого. Чан почему-то верит, ему до этого всегда мама говорила правду, как и папа. Брат с ним всегда по делу. В его жизни не было лжи, поэтому он и сам понимает, что его возбуждение связано с волками. В его жизни и правда никого не было, а тут сразу двое, да еще во вкусе Чана. Он лишь поджимает губы и тихо стонет, смотря на близнецов. — Я его сожру прям на заднем сидении. Я серьезно, — говорит Лино, возбужденно облизывая губы. — Лино, терпи, до дома. Я тоже еле держусь. Его белоснежные ушки так сочетаются с красным личиком, я в полном восторге, — Минхо смотрит через зеркало на Чана, сам облизываясь. Бан же не мог не стонать и скулить. Он забился в угол, отпуская руку на член. Лино сжала руки на руле и вдавила в пол педаль газа. Не сдержалась. Лино всегда была несдержанной и импульсивной, потому что хотела всего и сразу. Минхо же в этом плане был спокойнее и мог потерпеть, но когда за спиной сидел такой вкусный и скулящий кролик, у обоих сносило башню. Чан был возбуждён так сильно, что его запах заполонял всю машину, не давая спокойно следить за дорогой. Лино наконец сворачивает к ним на участок, рыча на охранника, который не пустил их за одну секунду. Минхо тут же понимающе смотрит на охранника, безмолвно прося ничего не говорить женщине, ведь та могла загрызть его за любое лишнее слово. Как только они оказались дома, Минхо сорвало крышу и он напал на Чана с поцелуями: прижимал к себе, вжимая в его тело пальцы и стараясь не выпускать в мягкое тело когти. Чан скулил и тёрся о Хо как последняя шлюха, прося от него желаемого. У волка, если честно, башню рвало знатно: он кусался, не оставляя растерзанные губы в покое. Волчица же примостилась сзади, кусая нежную медовую кожу, облизываясь, и удовлетворённо рыча. Они еле дошли до спальни, ведь волки не хотели отрываться от такого лакомого кусочка, как этот кролик, что тряс своим хвостиком и подрагивал ушами. Чан робко снимает кофту и джинсы с трусами, оставаясь совсем голым, сжимается и поднимает глаза на двух озверевших хищников, что тут же повалили его на кровать, нависая сверху. — И как мы будем его делить? — шипит Лино, кусая Чана за бедро. — Оседлаешь его, сестрица? Уж слишком сильно я люблю таких милашек нагибать, — рычит Минхо, оставляя укус на другом бедре. — Пожалуйста… Сделайте что-нибудь, я не могу больше терпеть, — скулит Чан, облизывая пересохшие губы. От каждого прикосновения и укуса он трясся, словно его шпарили кипятком. — Молю. Чан отодвигается на край кровати и смотрит на них жалобным взглядом. Он аккуратно раздвигает ноги, начиная гладить свой член и прикусывая нижнюю губу. Лино сдалась первой, снимая с себя одежду, осталась в красном кружевном белье. Она двигает Бана на себя, хватая за ноги, и облизывает губы. — Малыш, Лино не обидит, она тебя просто съест, — смеётся женщина, оборачиваясь на брата. — Что ты там копошишься? Соберись, блять, уже и трахни этого кролика. — Тц, всё-то ты торопишься, — ухмыляется Минхо, полностью раздеваясь. Он берёт свой черный галстук и завязывает Чану глаза, садясь сзади. — А теперь мы можем начинать, не правда ли? Так ведь лучше, кролик, признайся. Ты чувствуешь куда больше, чем сейчас. Ты так нуждаешься в нас. Такой милый. — Прекрати болтать, Хо, займись уже делом, — женщина зло зыркнула на брата, который ухмыльнулся и облизал шею Чана, пока тот выгнулся, подставляя задницу. — Ты только глянь, как течная сука, только помани и уже виляет хвостиком. Почему же Бин прятал от нас такую красоту? — Хо продолжал бессмысленные разговоры, но только до тех пор, пока не перешёл к делу. Волк берёт смазку и вставляет в Чана сразу два пальца, пока тот выгибается и не понимает, происходит это в реальности или у него в голове. Тело стало как один большой комок нервов, поэтому всё ощущалось приятной тягучей негой, а не болью. Он не понимает, где чьи руки и губы, просто тянется к ним двоим. — Я хочу его, быстрее заканчивай со своей растяжкой и кинь мне презерватив. Чувствую, кончит он сегодня не один раз, — усмехается волчица. Она аккуратно раскатывает презерватив по члену Чана, поглаживая, пока тот захлебывается в своей же слюне, открывая рот. — Такой чувствительный, хочу с ним играть и играть. Минхо же заканчивает с растяжкой и укладывается на кровать так, чтобы облокачиваться на изголовье кровати. Он сажает Чана на себя, сразу опуская его на свой член, пока Лино садится сверху, так же опускаясь полностью. Оба волка застонали, а Чан задрожал всем телом, не зная, куда девать свои руки, но Минхо помогает ему, опуская их на свой торс. — Ты можешь даже царапаться, мне будет приятно, — ухмыляется Минхо, начиная толкаться в податливое, горячее тело, которое не просто принимало, а кричало о том, что хочет большего. Лино жарко двигается на члене Чана, что скользил внутри. Волчица хватает руку Чана, укладывая её на свой клитор, начиная дополнительно стимулировать его. Она стонала и просила поцелуи от её кролика, который послушно делал всё, что хотели эти самые волки. Он был лишь инструментом для достижения их целей, но ему нравилось быть таковым. Минхо лежал и рассматривал крепкую спину и сладкую задницу, ударяя по ней, ласкал плечи и шею. Он толкается быстро и чётко, проходясь по простате, от чего Бан громко вскрикивает и тут же кончает, а Лино шипит на брата, довольно мычащего от того, как его сжимает Чан. — Блядство, Хо, я тебя загрызу сегодня. Не порти мне удовольствие, — шипит Лино, сама чуть ли не кончая от того, насколько сейчас всё было идеально. Она продолжает двигаться на члене, целуя сладкие губы кролика. — Только вот сладкое угощение всё-таки досталось мне. — Чёрта с два, у меня задница и, поверь, она не проигрывает его губам, — шипит Хо, когда Бан сжимает его от того, что сама Лино делала то же и с ним. — Всё ваше, пожалуйста… Хочу ещё… Ах! Пожалуйста! Умоляю… нгх.. Мха, — стонет Чан, продолжая дрожать. Хвостик подрагивал и двигался из стороны в сторону, а ушки вздёргивались, когда Ли проходился по нужной точке. — Умоляю, господин и госпожа, умоляю вас, сделайте мне хорошо! Я буду делать, что попросите только… Только молю, я хочу, чтобы всё закончилось. Минхо воспринимает это как зелёный флаг, поэтому двигается быстрее и жестче, оставляя удары на заднице, доводит до ещё одного оргазма Чана и Лино, которая прыгала на Бане так, словно он был быком на родео. Она слезает с члена, снимая с него презерватив, и начинает дрочить, пока Минхо всё ещё находился в парне. — Ты всегда был таким ненасытным, Хо. Успокойся, дай кролику отдохнуть, посмотри на его изнеможденное от оргазмов лицо, — Лино продолжала ласкать Бана, играясь с ним. Чан же уже переставал понимать, находится ли он в реальности, только и делая, что постанывая имя Минхо или Лино, кусая свои губы. Он уже кончил два раза, но стимуляция и сзади, и спереди его доводила до исступления, закрывая путь к нормальному функционированию. Когда Минхо кончает внутрь, сжимая бёдра Чана и не давая ему поднять с члена, Бан сухо кончает, падая на Лино. Она же ловит его, обнимая за плечи, пока Минхо отходит от оргазма. — Ненасытный кобель, — шипит Лино. — Похотливая сука, — смеётся Минхо. — Мои близнецы, — шепчет Чан, отрубаясь. *** Чан просыпается в кровати Минхо, оглядываясь и замечая, что он лежит потный, мокрый, а между ног было липко. Он смотрит вокруг. Минхо сладко спал, а Лино была в свой комнате. Сегодня день, когда Чан проводил время с Минхо, поэтому он растерянно смотрит на него, сглатывая. Что ему только что, блять, приснилось? — О, Чанни, ты чего? Чего такой потный? — спросонья спрашивает Ли, оглаживая тело Чана, а после сонно улыбается, чувствуя липкость между ног. — Кому-то снился настолько жаркий сон, что он кончил. Интересно, что же такого снилось этому похотливому малышу? — Я с вами фильмы больше смотреть не буду. Никакие! Вообще! Я не буду лежать между вами двумя! — возмущается Чан, укладываясь под бок Минхо, а после тихонечко начинает пересказывать сон, пока Михо смеётся, записывая всё на голосовое для Лино. — Лино понравится, она как раз любит кроликов, — смеётся Минхо, за что получает по груди. — Ай, приснилось тебе, понравилось тебе, а виноват я? Не справедливо, Чанни. Я накажу такого непослушного кролика, но я завяжу тебе не только глаза, но и руки. И буду долго и медленно трахать дилдо, пока ты не начнешь кричать о моем члене. Чан краснеет, отворачиваясь от Минхо, и закрывается в одеяло. На самом деле, следующим вечером Чан уже был с кроличьим хвостиком меж двух половинок, с висящими ушами и готовил ужином для двух своих хищников, что с удовольствием наблюдали эту картину, пока сам Чан, краснея, еле двигался. — Ненавижу их, — шипит под нос Чан. — Надо было вообще молчать про этот сон. Но Чану всё ещё очень нравились его близнецы и их игры.