Голубая зараза

Сколько там лет дают за убийство? А за нанесение тяжких телесных? Ну, хотя бы за угрозу жизни... Минхо прикидывал в голове, на сколько хватит его терпения, как быстро он сорвётся и что ему за это будет. Дело в том, что сегодня к нему в общажную комнату должен заехать новый сосед. Всем известный Хан Джисон, популярный парень с филологического факультета. Его, казалось, знает весь университет. А ещё все знают, что он открытый гей. Этот факт тоже никого не волновал. Никого, кроме Минхо — непопулярного гомофоба, типичного представителя «яжмужик», с устаревшими (как многие считали) взглядами. Нет, конечно, он не бросался на людей за упоминания чего-либо нетрадиционного, вообще старался просто игнорировать всё, что не соответствовало его жизненным устоям. Но этот Джисон. От него кровь закипала, пробуждая какую-то животную агрессию. Хан знал отношение Минхо к нему, знал и всё время маячил перед глазами, заговаривал с ним, сталкивался в коридорах и мерзко ухмылялся, видя, как отшатывается от него Ли. К сожалению для Минхо, у них есть общие друзья, так что от знакомства, хоть и крайне не близкого, уйти не удалось. На общие с ним встречи он ходить наотрез отказывался, даже обедать в столовой предпочитал один, если за стол к их привычной компании садился Джисон. Явно специально, назло. И сейчас, сидя на своей кровати в пока ещё тихой комнате, Минхо думал, что и это всё подстроил сам Джисон, лишь бы довести старшего до ручки. Ему оставалось доучиться последний курс, который только начался, меньше года. Предыдущий сосед взял академический отпуск, и Ли надеялся провести последние месяцы учёбы в покое — ну или что ему достанется какой-нибудь молчаливый ботан. Хотя кто угодно, хоть гопник отбитый, лишь бы не он. Хан учился на третьем курсе, жил на этаж ниже, в другом крыле. Они не пересекались в общежитии, совсем. И это было идеально. Было, пока в его комнате не начал обваливаться потолок, едва не прибив самого Джисона. Комната для жизни стала непригодна, и её закрыли на ремонт, расселив его и соседа по свободным местам. Его соседом был Феликс, их общий друг, милый парень. И этот милый парень наотрез отказался жить с Минхо, как и Чанбин, в чьей комнате тоже было свободно. Они выбрали компанию друг друга, попросив Ли не обижаться, но — «ты слишком вредный дед для совместного проживания». Обид не было, была вселенская злость и подозрения во всеобщем сговоре. Дверь, открытая чужой ногой, с грохотом ударилась о стену, заставив задумавшегося Минхо подскочить с кровати. На пороге появился слишком уж довольный Хан, пропихивая в проём огромный чемодан. А на плечах висел рюкзак. И две сумки. Он что, собрался прожить здесь всю жизнь? — Ну здравствуй, мой натуральный друг! — Джисон весь сиял, обнажая все тридцать два отбеленных зуба. — Выйди нахуй, по-человечески прошу, — обречённо простонал в ответ Минхо вместо приветствия. — Или кто ты там, трубочист, на каком языке с тобой разговаривать? — Вообще-то я предпочитаю, чтобы мои трубы чистили, но могу и... — Завали! — Минхо бросил подушку в лицо смеющегося паренька, который тут же вернул её с той же силой, и упал обратно на кровать, с разочарованием осознавая, насколько тяжёлый его ждёт этот учебный год. — А хочешь, я тебе сказки на ночь читать буду? — парень откровенно издевался, медленно пробираясь ближе, с трудом тягая все свои пожитки. — Например, сказку о том, как один парень другому... — Блять, я ударю тебя, если не отвалишь от меня! — Ли накрыл лицо подушкой, то ли чтобы не видеть Джисона, то ли в попытках задохнуться. Он услышал чужой смех совсем близко и опустил предмет пониже, дабы взглянуть на этого бессмертного со всем своим безграничным презрением. А хотелось просто вытолкать его за дверь и оставить там. Пусть спит в коридоре. Но так делать, увы, нельзя. Нажалуется, а у Минхо потом проблемы будут. — Куда я могу сложить свои вещи? — Хан остановился в проходе между их кроватями, наблюдая с ухмылкой за пиздостраданиями нового соседа. — На помойку, — Джисон на это закатил глаза, ожидая чего-то более адекватного. Минхо вздохнул. Придётся смириться. — Ладно. Он поднялся с кровати, обходя Джисона быстро, на максимальном расстоянии, лишь бы не коснуться. В большом шкафу было достаточно свободного места. Точнее, достаточно для Минхо. Осмотрев ещё раз объём вещей студента, он взял все свободные вешалки и переместил их в одну сторону, сдвигая свои вещи в другую, максимально разделяя пространство. Полки оставил себе всего две из шести, компактно уложив на них всю свою одежду. Уж лучше пусть он освободит для него как можно больше пространства в шкафу, чем если комната заполнится чужим хламом или сумки будут мешаться где-нибудь под ногами. — Я освободил тебе место, — Ли оставил дверцы открытыми, видя, что Джисон уже расположился на полу, раскрыв чемодан и сортируя вещи на «сложить» и «повесить». — К моим шмоткам не прикасаться, совсем. Полку в холодильнике выделю позже, еду рядом с моей класть не нужно. Посуду мою тоже не трогать, вдруг эта твоя хрень голубая заразна, — он поморщился в отвращении и отвернулся, смотря на почти пустой стеллаж рядом со шкафом. Пожалуй, можно его полностью отдать Джисону. — Боишься, что твой иммунитет не одолеет такую заразу? — Хан поиграл бровями, наслаждаясь видом злящегося парня. Хан всегда считал его чуть ли не произведением искусства и очень горячим парнем, но, познакомившись поближе, насколько это вообще возможно в их случае, быстро перестал смотреть на него с тем восхищением. Подобные грубияны и люди, застрявшие где-то в прошлом, совсем его не интересовали. Пусть там сами как-нибудь живут в своём первобытном мирке, Джисону лезть в это незачем, только нервы тратить. Но вот побесить Минхо было делом святым, уже вошедшим в привычку. Видеть его хмурое, краснеющее от ярости лицо — сплошное удовольствие. А ещё чувство безнаказанности подбивало не останавливаться. Минхо мог только угрожать, ни разу так и не перейдя ни к чему большему, чем «иди нахуй». Всё-таки друзья, да и вообще много кто, слишком уж любили его. А Минхо и так не любитель распускать руки, уж тем более не станет причинять вред близким своих друзей. Иногда очень хотелось, конечно, но приходилось ограничиваться словами. — Боюсь стать переносчиком, — проворчал Минхо и присел перед небольшим холодильником в другом конце комнаты, который покупал один добрый старшекурсник, его первый сосед, выпустившийся в прошлом году. Он оставил технику и велел беречь и передавать по наследству, как и микроволновку, а ещё дешёвенькую кофеварку, тостер, электрический чайник... Да, паренёк был не из бедных. Минхо каждый раз удивлялся, что он вообще забыл в общаге, но с расспросами не лез. У богатых свои причуды. Благодаря тому соседу стало гораздо больше удобств. Да и в целом Ли не жаловался на это жильё, всё было вполне прилично. На их этаже несколько лет назад закончили простенький ремонт, тараканов не было, стены довольно толстые, поэтому соседи не мешали. Даже маленький санузел имелся в комнате. Да, совсем крохотный, без душа — их было два на этаже, по одному на крыло, — зато свой, с унитазом и раковиной. А это уже «вау». — Твои полки верхние. И основная, и боковая, — ровно проговорил Ли, закончив перекладывать свои продукты. — Если захочешь пользоваться кофеваркой, то кофе покупай свой и сразу молотый, кофемолки нет. — Захочу, — кивает Джисон, развешивая рубашки на вешалки. — А как ей пользоваться, покажешь? — Загугли, — коротко бросает Минхо в ответ и берет с полки у двери ключи. Уходит, не говоря больше ни слова. Лимит на общение с ним на сегодня явно исчерпал себя, даже ушёл в минус. Он идёт по коридору в соседнее крыло, стучит в знакомую дверь, зная, что друг в это время должен быть уже у себя. Ему очень нужно поговорить сейчас с кем-то нормальным. — Ты продержался дольше, чем я думал, — говорит с улыбкой Чан, приглашая пройти. — Хёнджин у Чанбина с Ликсом, пошёл помогать разгребать вещи нашего любителя собирать всякий хлам. Феликс там потерялся в своём же бардаке, — он посмеивается и уходит вглубь комнаты, привычно включает чайник, как делает всегда при приходе Минхо. Хёнджин — ещё один друг, сосед Чана. А ещё Хёнджин очень любит Джисона. Души в нём не чает и всё время ругается на Минхо за его недовольства в сторону младшего. С появлением Хана в их компании отношения между Ли и Хваном стали натянутые. Прошло уже больше года, а обстановка не изменилась. Минхо по-прежнему не переваривал Джисона, а Хёнджин не переваривал такого отношения к нему. Благо, остальные держали нейтралитет, и всё осталось на своих местах. За исключением совместных тусовок. Минхо ни разу не появился на встречах или вечеринках, на которых был Хан. Принципиально отказывался, даже если уговаривали его все пятеро, включая самого Джисона. Он обещал не приближаться и не разговаривать с ним, но Минхо знал, что это наглое враньё. Не было ещё момента, чтобы Хан упустил возможность пораздражать его. — Эти двое точно не родственники? Джисон тоже еле в комнату протиснулся, — он недовольно фыркает и забирается на кровать Чана, облокачиваясь спиной о стену. — Может, вместо чая чего покрепче? Ужасно хочу напиться. — Напиться? Ты? — брови Чана поползли вверх, и он покосился на хмурого друга, закидывая в чашки пакетированный чай. — Мне кажется, ты чересчур драматизируешь. Всего-то год пожить в одной комнате, даже меньше. Да и Джисон хороший парень. — Ага, слышал я уже это, — Ли отмахивается, ворчит, как всегда. — Хороший парень, любящий других парней. Я уже даже знаю о его предпочтительной позиции! Не по своей воле! А я не хотел знать! Чан, блять, кто-то из нас не доживёт этот курс, я клянусь, — он и правда драматизирует, раздувает до катастрофы. — Минхо, ты мне дорог, конечно, но в суде я защищать тебя не стану, — Бан учится вместе с Минхо на юридическом факультете, собираясь стать адвокатом. — Но, если собрался планировать убийство, лучше не распространяться об этом. — Настоящая дружеская поддержка, спасибо, — саркастично отвечает он, принимая протянутую кружку с горячим чаем. — Сам себя защищать буду, только хотя бы не свидетельствуй против меня. — Ничего не могу обещать, Джисон тоже мой друг, — он смеется, смотрит на него снисходительно, принимая всё нытьё Ли, привыкший к его характеру за прошедшие три года. — Давай закончим эту глупость, никто никого не убьёт. — Ага, — Минхо задумчиво смотрит на кровать, оценивает габариты. — Можно я у тебя переночую? Одну ночь. Ну, может, парочку. Месяцев. Десять. — Так, всё, — Чан со вздохом встаёт со стула, стоящего у стола, забирает из рук друга кружку и указывает рукой на выход. — Иди и привыкай, что у тебя теперь есть сосед и с ним тебе жить ещё долго. Давай-давай, нечего тут сидеть канючить. Минхо удивлённо хлопает глазами, даже не шелохнувшись, не верит, что его прогоняет самый близкий друг. И на кого ему теперь рассчитывать? — Минхо, это не трагедия, не смотри так на меня, — Чан тянет его за руку с кровати, и ему приходится встать. — Мне нужно учиться, а не выслушивать твой бубнёж. — Да всё! Понял я, — он забирает свой чай обратно из рук Чана и снова садится. — Дай хоть чай допить. Пойду я к себе, не переживай. И с Джисоном вашим выживу. Надеюсь. Уходит он лишь через четыре часа, когда на улице уже начало смеркаться, а Чан настойчиво напомнил о необходимости учиться. Джисона в комнате не было, все его вещи, вопреки ожиданиям старшего, были разложены аккуратно, по местам. Ничего не валялось и, ого, даже не сильно нагружало пространство. Только яркие фигурки из знакомых аниме бросались в глаза, расставленные на полке над кроватью студента. Но это не критично, пусть будут. В этот день они так больше и не увиделись: Минхо засыпал всегда рано, а Джисон прокрался в тёмную комнату после часа ночи, стараясь даже не дышать громко, дабы не будить зверя — сожрёт ещё.

♥♥♥

Минхо проснулся не по будильнику, как каждый свой обычный день, а от чужих завываний из туалета. Ладно, может, Джисон пел не ужасно, но это не отменяет того факта, что до пробуждения оставалось драгоценных полчаса времени. И какого хрена он вообще поёт в туалете? — Доброе утро, выспался? — Хан вышел с яркой улыбкой и не сводил взгляда с вечно недовольного парня, снова издевался. Минхо не ответил, если откроет рот — ссоры не избежать. Нужно набраться терпения и игнорировать, тогда Джисону надоест упираться в стену, и он прекратит свои дурацкие выходки. Обязательно прекратит. Так ведь? Он взял полотенце и пошёл умываться, пока Хан собирал сумку на учёбу. И зачем ему идти так рано? Первая пара только через час, а до университета рукой подать. Минхо выдавливает пасту на щётку, чистит зубы, свободной рукой проверяя сообщения в телефоне. За дверью копошится Джисон, видимо, уже собираясь уходить. — Кстати, я вчера щётку свою где-то потерял, — Джисон кричит, чтобы его точно было слышно через дверь, замолкает на несколько секунд. — Я твоей почистил, ты же не против? Минхо давится, роняет щётку, и его едва не выворачивает, пока Джисон смеется заливисто и быстро сбегает, хлопнув дверью, оставляя студента сгибаться над унитазом, в попытке опустошить и без того пустой желудок. Он всё-таки убьёт его. Сегодня же. Прополоскает рот спиртом, промоет желудок, а потом убьёт. И пусть Чан свидетельствует против него. Джисон, конечно же, никогда не признается, что ничьей щёткой он не пользовался. Да, он действительно потерял свою, но брать чужую — перебор. Он просто воспользовался пальцем, не впервой приходилось выкручиваться из таких ситуаций. Особенно когда ты студент, любящий посещать все тусовки и ночевать непонятно где. Пора бы уже закупить щёток с запасом. В дверь стучат. Минхо, весь побледневший, выходит из туалета, действительно полоща рот спиртом из аптечки. — Доброе у… — Чан не договаривает, морщась от резкого запаха. — Ты решил спиться от горя? Минхо качает головой, уходит, сплёвывает в раковину, полощет водой, чтобы избавиться от спиртового вкуса, и возвращается к другу, что уже по-хозяйски валялся на его не заправленной ещё кровати. — Этот ваш «хороший парень» меня с утра доводит, — Минхо видит скептический взгляд Чана и начинает злиться ещё больше. — Не смотри так! Мало того, что он хуев любитель петь в туалете раньше моего будильника, так он ещё и почистил зубы, сволочь, моей щёткой! И сбежал! Просто поржал и свалил! Я клянусь, Чан, если он сегодня попадётся мне на глаза, держи меня крепче. Чан садится в кровати, смотрит недоверчиво, словно Минхо мог всё это выдумать. Хотя нужно быть отменным актёром, чтобы столь натурально сыграть раздражение. — Не похоже на него… Может, он соврал? Не думаю, что Хан смог бы так поступить, — конечно, он не верит, ведь для остальных Джисон был едва ли не ангелом во плоти. — Так от тебя поэтому так алкоголем несёт? Обеззараживался? — Да плевать, соврал или нет, я этого уже не узнаю, это в любом случае мерзко, — он переодевается и старается не глотать слюну, в которой всё еще чувствуется слишком резкий вкус. — Я прополоскал рот спиртом, а перед этим перекисью. Щётку сожгу. — Хочешь, я поговорю с ним? — А ты разве уже не разговаривал? Пару сотен раз. С нами обоими. Чан тяжело вздыхает, ведь действительно: никакие разговоры не помогали. Каждый тыкал пальцем в другого, обвиняя во всех грехах человечества. Справиться с ними не представлялось возможным. «Пока смерть не разлучит вас», — этим двоим не нужно было идти в ЗАГС, чтобы воплотить данную фразу в жизнь. В университете, к удаче Джисона, они не пересекались, младший даже не явился на обед. Видимо, всё-таки опасаясь гнева Минхо. А сам Минхо высматривал его в толпе и не уставал жаловаться друзьям на поступок Хана. Удивительно, что даже Хёнджин, вечный покровитель младшего, встал на сторону Ли, поддерживая заявление, что это уже и правда перебор. И пообещал вправить мозги шкоднику. Снова. Естественно, это будет абсолютно бесполезно, но Минхо приятен сам факт того, что Хван понял его. За день Минхо успокоился, решил, что не стоит растрачивать драгоценные нервные клетки попусту. А потом вернулся в общагу, где уже находился Джисон. Сидел на его кровати, точнее, на коленях какого-то парня на его кровати, и целовался, так отчаянно и громко, что не заметил пришедшего. Или сделал вид, что не заметил. — Какого хуя?! — он снимает сумку с плеча и бросает в голубков, от всей души, попадая прямо в цель. — Съебались нахрен с моей постели! А ты, — Минхо обращается к перепуганному незнакомому студенту, — из комнаты! Чтоб я тебя здесь больше не видел! Минхо тяжело дышит от гнева, стоит на месте, сжимает кулаки и ждёт, пока парень не уходит в спешке. А Хан не сдерживается, смеётся, видя покрасневшее лицо соседа, падает уже на свою кровать и заливается так, словно ничего смешнее в жизни не видел. Правда, затыкается быстро, когда Ли надвигается с угрозой, как грозовая туча, метающая молнии в озеро, в котором ты плаваешь. — Хён, подумай! Не совершай ошибок! — Хан отползает к стене, жмётся к ней, впервые чувствуя себя не безнаказанным, понимает, что дошёл до чужого пика терпения. Минхо кривится в отвращении, замирая у его кровати, слух режет это обращение от него. Да и трогать он его не собирался, не отмоется же потом, но попугать обнаглевшего приятно. — Не обращайся так ко мне, — цедит он сквозь сжатые зубы. — Вообще рот в мою сторону не открывай, если хочешь остаться целым к концу курса. Я тебя последний раз предупреждаю. И голубей своих сюда чтоб не приводил. Какого хрена вы вообще на моей кровати делали? — Понимаешь, нас захлестнула страсть и… — Закройся, блять! Ты услышал меня? — Джисон действительно замолкает, быстро кивает и смотрит, кажется, с сожалением. Минхо скрывает своё удивление от новой эмоции в чужих глазах, отворачивается, берёт домашнюю одежду и уходит в уборную переодеваться. Перед Джисоном не станет делать этого — уж лучше потерпеть неудобства в тесной комнатке, чем чувствовать на своём обнажённом теле гейский взгляд. Спустя минуту слышится негромкое «извини» и хлопок входной двери. Может, Минхо показалось? Не мог же мистер-язва взять и извиниться перед ним? Нет, определённо послышалось. Он же не человек, он — чёрт в оболочке невинности. А Минхо не привык вестись на оболочку. Совсем недавно постиранное постельное бельё летит в стирку. Минхо даже надел перчатки, чтобы снять его, только бы не коснуться «заразы». Да, возможно, он тоже перегибал местами, но так ему было спокойнее на душе. Будь это не Джисон, а любой другой гей, он бы не вёл себя настолько привередливо, не воротил бы нос, не избегал любого касания и не бросался бы столь едкими словами, какими любил кидать в Хана. Дело же не только в ориентации, но и в самом человеке. А человеком Джисон был отвратительным, по мнению Минхо. И только по его. Конечно, он же не относился к другим так же мерзко, с чего бы им думать иначе о местной прелести. На остаток дня Ли завалился к Чану с Хёнджином. Он крайне эмоционально поделился с ними произошедшим недавно в комнате и, удовлетворённый чужой поддержкой, сел вместе с ними за выполнение заданий по учёбе. В такие моменты даже забывалось, что его последний год в университете, как он считал, заведомо испорчен одним мелким засранцем. Да, сейчас его стакан наполовину пуст, ну и пусть, имеет полное право пострадать. — А ты не думал, что у Хана просто краш на тебя, вот он и привлекает внимание? — вдруг нарушил тишину Хёнджин, заставив друзей одновременно замереть. — Ну, знаешь, невзаимная любовь, хочется получить хоть какое-то взаимодействие… На простое общение ты не идёшь, зато охотно реагируешь на его выходки. Вполне себе подходящее объяснение. — Хёнджин, извини, конечно, но ты сейчас какую-то херню несёшь, — Минхо противна сама мысль об этом, да и звучит это абсурдно, учитывая последние события на его кровати. — А если убрать твоё «фи» и подумать трезво? — Отстань от него, он же сейчас разлетится от своей ненависти, — вмешался Чан, видя, как брови Минхо всё сильнее хмурятся. — Давайте лучше вот что обсудим… — Даже не начинай, — Минхо захлопнул тетрадь и бросил её в сумку, собираясь к себе, уже зная, о чём хочет в тысячный раз поговорить друг. Поговорить Чан хотел о будущих вечеринках, которые каждый год устраивали студенты — на хэллоуин и рождество. И которые Ли пропускал уже дважды, из-за Джисона. Хан прибился к их компании на своём первом курсе, как раз перед рождеством, приведя с собой одногруппника Феликса. Феликс с Минхо поладили сразу, но вот много времени вместе проводить не удавалось, ведь за ним хвостом следовал Джисон. Минхо радовался каждый раз, когда младший простужался или был в завалах и долгах по учёбе — так у него была возможность встречаться со всеми, полным составом, а не вылавливать одного-двоих по отдельности, лишь бы без Джисона. Благо, совесть у него изредка проявлялась, и он хотя бы иногда обедал со своим курсом, оставляя Минхо в компании Чана, Чанбина и Хёнджина. Только Феликса не отпускал. — Да прекращай, ребята в этом году планируют снять дом побольше, вы там можете разойтись по разным углам и даже не пересекаться! — Чан не терял надежды уговорить друга, в то время как остальные давно смирились с его упёртостью. — Ладно, — неожиданно согласился он, слыша удивлённый возглас Хвана. — Если за этот месяц до хэллоуина я не возненавижу этого придурка ещё больше и не ударю его, то пойду. — Это нереально, — всё удивление Хёнджина тут же испарилось, и он махнул рукой, зная, что условия невыполнимы. Чан согласно кивнул, растеряв свой энтузиазм. — Нужно принять факт того, что ты свой, а точнее, наш последний год будешь тухнуть в общаге. Кидалово. Хёнджин держал на него обиду и не скрывал этого. Ему было важно заиметь с другом как можно больше совместных воспоминаний со студенчества, разделить эмоции, быть с ним в моменте, а не пересказывать всё на словах и чувствовать тоску при пересмотре забавных фотографий с вечеринок, не находя на них Минхо. И всё из-за тупой принципиальности. Сам же знает, что будет жалеть потом об упущенном. — Эй, самый мой любимый друг, — Минхо не камень и не бессовестный, чувствует вину, садится рядом и игриво толкается плечом, всегда так делал, когда не знал, как выразить сожаление, — я постараюсь пересилить себя и разок потерпеть мелкого побольше, ради тебя, окей? Хёнджин тает быстро, закатывает глаза, но не сдерживает улыбку, обнимает назло, зная, какой друг не тактильный, но Минхо в этот раз не сопротивляется, позволяет крепко сжать себя, смеётся и наслаждается тёплым чувством на душе. Он немало корил себя за их натянутые в последнее время отношения, ощущал пробирающий холодок между ними, переживал, что дружба может окончательно разрушиться. Поэтому сейчас было особенно радостно, даже от нелюбимых объятий. — Ты такой вредный и раздражающий, но я всё равно скучаю по тебе, — бормочет Хван ему в макушку, смущённый непривычной откровенностью между ними. — Так что постарайся. Уходит Минхо далеко за полночь, с приятным чувством лёгкости — стало спокойнее. В комнате ждала темнота и тихое сопение Джисона. Ли остановился в проходе между их кроватями и посмотрел на его мирное, расслабленное лицо. Спящим он ему определённо нравился больше — с закрытым ртом и без бесящей ухмылки. Если они продолжат жить вот так, практически не видясь, есть небольшой шанс пережить год и смириться с существованием друг друга. Но напоследок…. — Пожар! Беги, быстрее! Хватай самое ценное и беги! Минхо кричит во всё горло, не боясь разбудить соседей, смотрит с восторгом, как Джисон подрывается на ноги, едва не падая, пытаясь разлепить сонные глаза, хватает какую-то фигурку с полки, подушку, тапочки и действительно бежит к двери. Пытается справиться с замком, но руки плохо слушаются. А затем слышит хохот за спиной. Ли падает на кровать, складываясь пополам от смеха, не замечает, как приближается сосед и от души бьет смеющееся тело подушкой. Ворчит что-то недовольно под нос и валится на постель, так и не выпустив из рук фигурку. Засыпает снова, прямо с ней. Для Минхо этого вполне достаточно в качестве маленькой и почти невинной мести. Это было весело, пусть и коротко. И даже неслабый удар подушкой не портит впечатлений от напуганного и растерянного лица младшего, которое теперь займёт отдельное место в памяти Минхо.

♥♥♥

Первое, что видит Минхо после пробуждения, — чересчур серьезное лицо Джисона. Он сидит на своей кровати, скрестив руки на груди, и пялится на только проснувшегося соседа, сам ещё в пижаме, лохматый. — Нам нужно поговорить, — твёрдо заявляет он, не обращая внимания на полное непонимание на лице Ли. — Сейчас? — он зевает, не имея ни малейшего желания слушать. — Да и не важно когда, мне не о чем с тобой говорить, — он медленно садится, трёт заспанные глаза, больше не смотрит в его сторону. — Зато мне нужно! — Хан остаётся непреклонен. — Я предлагаю перемирие. Мне не понравилось ночное пробуждение. Давай договоримся, что я не трогаю тебя, а ты меня. Живём себе спокойно и игнорируем друг друга. — Вау, у тебя за ночь сформировался мозг? — язвит в ответ Минхо, просто не может не. Но с предложением уже согласен. Нельзя отказываться от возможного покоя. — В любом случае я согласен, — Хан хотел ответить, но его опередили: — Всё, даже не отвечай, мы больше не разговариваем. Совсем. Джисон кивает и провожает его взглядом, когда он уходит умываться и в душ. Наблюдает после возвращения, как Минхо собирается, начинает торопиться, берёт сумку, на ходу допивает кофе, пока Хан сидит и не спешит. Потому что некуда, ведь сегодня выходной. Но ему сказали молчать, а он с удовольствием выполнит требование. Минхо приходит обратно довольно быстро, видимо, ходил к Чану, чтобы пойти в универ вместе. Он бросает сумку рядом с кроватью, смотрит убийственно и молчит. Договорились же. И так же молча уходит, только уже в уборную — переодеваться обратно в домашнее.