Голубая зараза

К удивлению Минхо, его сосед и правда держал язык за зубами, за несколько дней не проронив ни слова. Помимо этого, он даже в университете обходил его стороной, не садился за стол к остальным, если там уже был Ли, и уходил, как только видел его на горизонте. Удовлетворённый сложившейся стабильностью, Минхо пообещал Хёнджину прийти на хэллоуин, за что получил ещё одни крепкие объятия. Друг заверил, что сам подберёт ему костюм и полностью соберёт его. Ли не отказался: всегда приятно меньше загружаться, тем более такими глупостями. Единственное, что он попросил, так это чтобы костюм не был гейским — ну, естественно — без всяких юбок, чулков, рюшей и блёсток. Знает он этого экспериментатора, небось сам явится в платье. — И чем тебе не угодили юбки? — Хван, видимо, забыл, с кем общается. — Вообще-то, они изначально были созданы и для мужчин! Это потом уже перешли окончательно в женский гардероб, так что… — Нет, я не надену юбку, — он уже с десяток раз вздохнул, пока слушал Хёнджина. — Придумай что-нибудь попроще, не знаю, хоть вампира… — Этот образ уже занят Ханом, — встрял Чанбин, в чьей комнате собрались трое студентов. — Им двоим нельзя быть вампирами, они ж друг у друга всю кровь высосут. Со Чанбин был первым, кто заговорил с Минхо на первом курсе, притащив за собой ещё и Чана, с которым они учились в старшей школе и решили продолжать учёбу вместе. А ещё он был первым, кто позвал Джисона в их компанию. Ли всем сердцем любил и ненавидел этого дохрена дружелюбного качка. Благо, учились они втроём с Чаном и Чанбином в одной группе, благодаря чему у Минхо было достаточно совместно проведённого с ними времени. Хёнджину повезло меньше всех — он хоть и учился на том же факультете, что и Джисон с Феликсом, но был на курс старше. Хван, конечно, фигура популярная, но интровертная. Так что он ограничивался близким общением лишь с ними. Его, кстати, тоже заманил Чанбин. Привёл к себе в комнату на посиделки ещё на первом курсе, даже не спрашивая ничьего мнения, в том числе и Хёнджина. — М-да, ты прав, так хоть только нашу сосут, — задумчиво протянул Хван, за что тут же получил шлепок по плечу от возмущённого вампирёныша. — Ау! Правду же говорю! — Подтверждаю, правду, — закивал Чанбин. — Вы двое всё время жалуетесь один на другого, а нам выслушивай. Ладно, ты последнее время молчишь, зато Хан до сих пор не затыкается. — В смысле? Мы же не общаемся, чего ему жаловаться, — не понял Минхо, ведь Джисон сам предложил, и вроде как обоих всё устраивало. — На это и жалуется, — Со развёл руками, мол, попробуй, пойми этого дурака. — Говорит, теперь ему скучно. — Ну вот, а ты отрицал моё предположение, что он просто влюблён в тебя. — Хёнджин, ради бога, оставь свои фантазии при себе, — Минхо уже надоело стремление друга развернуть обычный дерьмовый характер Джисона в романтическое русло. — Шило у него в заднице, а не любовь. — А мог бы быть твой член, — с усмешкой проговорил Джисон, пришедший с Феликсом. — Чего делаете тут, меня обсуждаете? Минхо, сидевший спиной к двери, не сразу заметил пополнение в комнате. Резко обернулся, встречаясь с насмешливым взглядом. Остальные уже готовы были к новой войне. — Я тебе твой вырву и в твою же жопу засуну, если продолжишь так шутить. — Это не шутка, а предложение, — Хан и правда соскучился по этому яркому отвращению на чужом лице. — Не лопни от злости, сладкий, я уже ухожу. Джисон взял протянутую Феликсом тетрадь и быстро удалился, не забыв напоследок послать воздушный поцелуй Минхо, от которого тот отмахнулся, как от надоедливой мошки. — И вы будете продолжать настаивать на том, какой он хороший? — спросил он у оставшихся троих, хмурясь. — Хён, не злись на него, он просто… своеобразный. И то только с тобой, — Феликс сел рядом с ним на кровать и положил голову на его плечо. — Может, не знает, как подружиться. — С чего я должен терпеть эту его своеобразность? Я чем заслужил такое отношение? Друзья переглядываются: знают чем, но молчат. Пытались сказать, но Минхо отрицает свою вину. Когда он возвращается вечером к себе, Хан не тревожит его, тихо сидит в кровати, сгорбившись над тетрадями. Видимо, переписывает у Феликса конспект. Кажется, их договорённость не общаться продолжается, вопреки опасениям старшего. Он ложится спать с чувством облегчения, даже не возмущается из-за включённого так поздно основного света. Да и не смог бы, договорились же.

♥♥♥

Утром Минхо ждал сюрприз. Нечто новенькое в их взаимодействии. Джисон не только решил не молчать, но ещё и сломать соседа к чертям собачьим. Потому что Ли, только проснувшись, сидел сейчас в кровати и не знал, какую эмоцию использовать, смотря на протянутую кружку с кофе. В голове не укладывалось, что сам Хан Джисон сварил ему кофе и принёс в постель. Какого хрена? Он отравлен? Плюнул туда? Или того хуже… — Что это? — конечно, он знал что, просто слов больше не нашлось. — Кофе, — спокойно ответил Хан, взглянув на напиток, словно проверяя. Лицо его не выражало ничего, что тоже странно. Обычный Джисон, смотрит обычным взглядом, как на всех своих друзей, спокойно. В этом, собственно, и есть проблема. Минхо ему не друг, и никогда Хан не смотрел на него таким образом — без насмешки, превосходства или презрения. — Вижу, что кофе, — начинает злиться, сам не зная, от чего конкретно. — На кой хуй ты мою посуду трогаешь? Хан моргает глупо, отходит назад, когда Минхо встаёт, так и не приняв чашку. С чего вообще решил помириться? Ли идёт в уборную, надевает резиновые перчатки, которые использовал для уборки, возвращается и забирает посуду. Выливает кофе в унитаз и показательно выбрасывает кружку в мусорное ведро, вместе с перчатками. — Не знаю, что творится в твоей тупой башке, почему ты вдруг решил, что можно хотя бы подумать сблизиться со мной, — цедит едко Минхо, смотря в глаза растерянного парня. — Но запомни одно: ты самый мерзкий человек из всех, кого я когда-либо встречал. Я одним воздухом с тобой не дышал бы, будь такая возможность. Никогда, блять, никогда больше не подходи ко мне, не трогай мои вещи, не заговаривай со мной. Мы не станем даже приятелями. Никогда. Джисон поджимает трясущиеся губы обиженно, хочет ответить что-нибудь такое же колючее, но не успевает придумать ничего подходящего, как Минхо уже уходит, громко хлопнув дверью. Они и раньше много ругались, бросались оскорблениями, посылали в далёкое пешее, только вот никогда это не было так больно и настолько от души. Не дожидаясь, когда Минхо вернётся из душа, Хан в спешке собирается и летит к Хёнджину, надеясь, что тот уже проснулся, ведь ему сегодня ко второй паре. Джисон первую тоже пропустит явно. Хван спал, но быстро пришёл в себя, заметив чужие покрасневшие глаза на грани плача. Чана в комнате не оказалось, наверное, к счастью. Один на один выговариваться проще. — Хани, что случилось? — друг пропустил его в комнату и тут же обнял, слыша жалостливый всхлип. — Если Минхо тебя тронул, я его прямо сейчас пойду убью. — Я принёс ему кофе утром, — начал тихо Джисон, отстраняясь и вытирая лицо рукавом худи, — а он выбросил кружку и сказал, что я мерзкий… И не только это. Говорил ещё так… честно. Да люди с днём рождения меня с такой искренностью не поздравляли! С днём рождения, кстати, Минхо его как раз и не поздравлял. Он был не так давно, перед переездом. Ли отказывался посещать их посиделки в честь дней рождения Хана и Феликса, что шли друг за другом. Он просто отдельно звал второго в кафе после праздника, угощая в качестве извинения за отсутствие, и дарил подарок. Джисон, будучи тоже упёртым, не поздравлял в ответ Минхо. Хёнджин усадил расстроенного друга на свою кровать, сел напротив и вздохнул, готовясь расстроить его ещё больше. — Драгоценный мой, а чего ты ожидал? — ласково начал он. — Что он забудет все твои выходки и вдруг смягчится? Тебе напомнить, как ты доводил его нарочно последнее время? Честно, я поражён его выдержкой и тем, что ты ещё цел и невредим. Хан знал, что не сможет взять и исправить их взаимоотношения по щелчку пальцев, но можно же хотя бы попробовать не ненавидеть друг друга. И попробовать не быть такой сволочью, не выбрасывать посуду и не плеваться ядом, как Минхо сегодня. Видимо, не можно. — Ты вообще не помогаешь, — пробубнил Джисон, прекрасно понимая, о чём говорит друг. — Вдруг я исправиться захотел? Вот взял бы и перестал действовать ему на нервы. — Фантастики своей пересмотрел? Смотрю, всесильным себя возомнил, — Хёнджин не верит в него совсем, что не удивительно. — Ты и недели не продержишься. Взять его на слабо никогда не составляло особого труда, но не в случае с Минхо. В этом Хан и правда не мог сдерживать себя, и никакие «слабо» не могли на него повлиять. Увы. — У меня просто не было достаточной мотивации, — возражает Хан. — Давай поспорим? — А давай, — быстро соглашается Хван, решив не упускать возможность. — Если до хэллоуина ты не доведёшь Минхо и он всё-таки пойдёт на вечеринку, то я проиграл и можешь просить всё, что придёт в твою милую головушку. Джисон уже успел обрадоваться, прикидывая мысленно, чего такого мог попросить у друга. — Но, если ты, зараза такая, проиграешь, — Хёнджин посмотрел со всей серьёзностью, пугая собеседника, — я не стану больше защищать тебя перед Минхо и впредь буду выбирать только его. Никакого больше нытья при мне, никаких жалоб на него. И никаких уговоров побыть с тобой, а не с Минхо. Он мой друг, и я уже слишком долго оправдываю тебя. Ты согласен? Повисла тишина. Джисон задумался, но понимал, что просто не может отказаться. Это была лишь иллюзия выбора. И проиграть не мог, ведь это практически означало потерю друга. Было ожидаемо, что когда-нибудь у друзей кончится терпение и кому-то из них двоих прилетит за весь вынос мозга с обеих сторон. Первым прилетело Хану. — Согласен, — уже совсем без энтузиазма и недавней уверенности бубнит он. — Меньше месяца осталось, я справлюсь, — заверил Хан, пытаясь убедить в этом самого себя, а не друга. В университете Джисон сегодня решил не появляться, предпочитая отсидеться в комнате и тщательно подумать, как перестать быть занозой в заднице соседа. За несколько часов озарение так и не снизошло к нему. За три года он настолько привык к их перепалкам, что, казалось, без них всё теряло смысл. Наступала смертная скука. Он стал зависим от эмоций. Эмоций одного конкретного человека. Может, причиной этому стала изначальная симпатия к нему, которую затоптал старший своим отношением. И ведь даже не дал шанса познакомиться по-человечески! Узнал об ориентации и сразу пресёк любые попытки младшего подобраться поближе. Грубо, строго и бескомпромиссно. Это не обижало, но злило безумно. Как такой красивый и, на первый взгляд, добродушный парень мог оказаться чёрствым неандертальцем, взглядами застрявшим где-то в начале зарождения человечества. Дождавшись окончания их с Феликсом пар, Хан ушёл к нему, выбрав единственно верную стратегию — просто не пересекаться с Минхо по возможности. Может, даже удастся уговорить Чанбина и Ликса пустить его к себе переночевать пару-тройку раз.

♥♥♥

Остальные закончили на сегодня учёбу и вернулись в общежитие. Хван уверенно перехватил Минхо и утащил парня к нему в комнату, в которой, как он и рассчитывал, Джисона не наблюдалось. — Ты чего? — Ли освободился из цепкой хватки на локте, когда дверь за ними захлопнулась. — Так соскучился? — Ты чего мне Хана обижаешь? — начал Хёнджин, на что Ли тут же закатил глаза. Когда-нибудь они закатятся безвозвратно. — Он ко мне сегодня со слезами пришёл. Это уже новый уровень, Минхо. — Он просто нытик, — возразил Минхо, хмурясь, хотя у самого внутри кольнуло слабым чувством вины, едва ощутимо, но всё же заметно. — И чего он наговорил? — Это неважно. Важно то, что мне надоело это, — Хван старался звучать как можно серьёзнее. — Поэтому предлагаю пари. — Какое ещё пари? — он бросил сумку на кровать и включил чайник, мало заинтересованный в сложившемся диалоге. Больше его сейчас волновал Джисон и то, что он успел наговорить остальным. — Если сможешь до конца месяца не ругаться с Ханом и я за это время не услышу от него жалоб, то буду должен тебе желание, любое. Но если повторится подобное сегодняшнему, то прости, но я больше не буду вставать на твою сторону и наше общение с тобой сократится. Сильно. Минхо с громким стуком поставил на стол две кружки и посмотрел на Хёнджина со злостью в глазах. Ничего не отвечал, думал, хмурился сильнее. Хотелось высказать своё недовольство, сказать, чтобы Хван прямо сейчас катился к своему драгоценному нытику, что нечего ему угрожать прекращением дружбы. Но разум смог одолеть чувства, и он смягчился, решил извлечь из этого ещё больше выгоды. — Любое желание, говоришь? — на лице заиграла коварная ухмылка. — Хорошо, согласен. — Что ты уже задумал? — Хёнджин успел пожалеть о своём плане, видя чересчур довольное лицо студента. — Скажу, как только выиграю, — он заварил чай и придвинул одну чашку ближе к другу. — А что, передумал? — Нет? Не передумал, — с сомнением ответил парень, ругая себя за то, что не остановился на одном Джисоне со своим предложением. С ним точно будет меньше проблем. Весь вечер они провели вдвоём, настроение Минхо сильно улучшилось. И эта перемена заставила Хвана начать нервничать. Что там себе придумал этот коварный тип? Точно что-то такое, что не понравится никому, кроме него самого. Хан к себе так и не вернулся, напросившись остаться на ночь в кровати Феликса, ссылаясь на то, что соскучился за день. И вообще идти лень, устал. Устал весь день ничего не делать. Утром он зашел к себе, чтобы взять вещи для учёбы и переодеться. Минхо, к счастью, уже не было. Зато была кружка. Стояла на столе среди других, та самая, которую старший вчера выбросил. Похоже, капля совести в нём присутствует. Так и было. Минхо специально оставил выброшенную ранее вещь на видном месте, потому что совесть замучила. Каким бы грубияном он ни был и каким бы придурком ни был Джисон — чужих слёз он никогда не хотел и не переносил, даже если не видел их. В университете они не виделись, как и всегда, до столовой. Когда Чан, Чанбин и Минхо уже обедали, в столовую пришли остальные трое — Феликс, Хёнджин и, куда же без него, Хан. Друзья купили поесть и направились прямиком к ним за стол. Все ожидали, что уйдёт либо Минхо, либо Джисон, утащив с собой Ликса. Но этого не произошло, никто из этих двоих даже не дёрнулся уйти. Просто не смотрели друг на друга, игнорируя. Хёнджин победно улыбался, мысленно нахваливая себя за гениальность, пока другие шокировано переглядывались. Спросить, что произошло и с чего такие перемены, никто не решился. Незачем трогать бомбу, рванёт ещё. Но заметили все, как и гордый взгляд Хёнджина, которому теперь не избежать расспросов, как ему удалось провернуть невозможное. — Кстати, я уже заказал тебе костюм на хэллоуин, — вспомнил Хёнджин. — За свой счёт. Считай это подарком на день рождения. — И что это за костюм? — Минхо вскинул одну бровь, недоверчиво смотря на него. — Надеюсь, как мы договаривались, без твоих дурацких идей с юбками? — Без юбок, но остальное пусть будет сюрпризом, — Хван загадочно улыбнулся, уже представляя его в том наряде. — Тебе понравится, не переживай. — Я бы поспорил… — прокомментировал Чанбин, получив укоризненный взгляд от местного стилиста. — Ну, нам всем понравилось, это уж точно. С удовольствием посмотрим на тебя в этом. — Хёнджин, — Минхо заранее готов отказаться — после таких-то комментариев. — Сначала примеришь, а потом уже будешь возникать! — перебил Хван тоном, не терпящим возражения. — И не забывай, что дарёному коню в зубы не смотрят. — Или не коню… — тихо добавил Чан. Рассмеялись все, а громче всех — Джисон. Выходит, он тоже в курсе, что там такого заказал Хёнджин. И его бурная реакция напрягла не на шутку. Не хотелось на вечеринке выглядеть посмешищем в его глазах. Ему и в обычной жизни хватало насмешек от него. За целый день уговоров никто так и не сознался, какой его ожидает костюм. Да, Минхо настолько распирало любопытство, что он готов был идти спрашивать даже у Хана. Что он и сделал, когда оба вернулись в комнату. Джисон собирался куда-то, прихорашивался, укладывал отросшие волосы перед зеркалом, висевшим на дверце шкафа. Едва не вырвал себе клок волос, дёрнувшись от неожиданно прозвучавшего голоса старшего. — Что заказал мне Хёнджин? — спокойно спросил он, даже не подняв взгляд от телефона. — Не скажу, — так же ровно ответил Хан, пялясь через зеркало на соседа, сидящего в своей кровати. — Он не простит, если расскажу. В ответ лишь молчаливый кивок. Джисон даже рефлекторно задержал дыхание, словно боясь спугнуть что-то не ведомое им ранее, но хрупкое. Хотелось пойти и поделиться этим со всеми — они с Минхо поговорили и не поругались при этом. Вау. Диалог вышел пусть и короткий, но очень показательный. Это означало, что они могут. Могут выжить в одном помещении, наедине, если сильно постараются. А ещё это добавляло уверенности в своей победе в их с Хёнджином споре. — Ну, я пошёл, — зачем-то сказал Джисон, когда уже обувался. — Сегодня не приду. — Ага, — Минхо всё ещё был увлечён просмотром чего-то в смартфоне, равнодушно кивнув в ответ, возможно, и вовсе не слышал, что говорил младший. Джисон ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. Непривычно было уходить вот так, не после ссоры, не хлопая дверьми, без чувства злости или обиды. Он ещё не решил, нравятся ли ему эти перемены, но стало интересно, к чему они их приведут. Сам Минхо в это время бесцельно листал ленту соц.сети, сдерживая рвущиеся наружу порывы огрызнуться в ответ, сказать что-нибудь резкое, мол, нечего Джисону перед ним отчитываться, что ему глубоко плевать или чтобы не возвращался никогда. Шумный выдох облегчения сорвался с губ сразу, как только в двери повернулся ключ, оставляя его одного до утра. По крайней мере, так думали они оба. Вопреки ожиданиям, вместо спокойной ночи, без чужого надоедливого сопения, Минхо проснулся от громкого шума. Он резко сел в кровати, распахнув сонные глаза, напуганный внезапным появлением младшего. Джисон ворвался в комнату вихрем, источая гнев, пиная всё, что попадалось на пути. Встретился с возмущённым взглядом Ли и направил на него указательный палец, предостерегая. — Молчи! — произнёс резко он, зная, что сосед обязательно начнёт ворчать на него. — Я зол, ужасно зол! Так что не усугубляй ситуацию. Хан скинул с себя кроссовки, оставив их валяться посреди комнаты, в спешке снял изрядно помятую клетчатую рубашку, оторвав одну пуговицу. Смял вещь в комок и бросил в мусорку под столом с такой яростью, что ведро опрокинулось, рассыпая половину накопившегося в нём мусора. — Что произошло? — Минхо хмурился, с неприязнью осматривая его голый торс, замечая несколько алых засосов на медовой коже, разбросанных от шеи до груди. — Очередной голубок плохо трахнул? Джисон застыл, медленно повернув голову к соседу. В комнате слышалось лишь его тяжёлое дыхание. Глаза недобро блестели в полумраке ночи, отражая свет фонарей за окном. — Откуси нахуй свой поганый язык, без него дольше проживёшь, — прорычал Джисон, сделав несколько шагов к нему, останавливаясь почти вплотную к чужой кровати. — Или ты таким образом выражаешь желание показать, что трахаешься лучше? Может, ты просто хочешь меня, поэтому ядом брызжешь? Так давай, вперёд. Ступня Минхо встречается с животом Джисона, резко отталкивая от себя. Не больно, но с силой. Неприятно. Хан отшатывается, рефлекторно хватается за его лодыжку и тянет на себя, сбрасывая Минхо с кровати, и сам падает на пол. Это было слишком неожиданно, поэтому Ли не успевает сориентироваться, ударяется о край кровати затылком. Шипит, накрывает ладонью место ушиба, зажмурившись. Точно будет шишка. Оба молчат с минуту, переглядываются зло. Минхо отмирает первый — вырывает свою ногу из его хватки, отряхивает её, словно от грязи. — Какого чёрта ты ко мне прицепился? Не мог молча прийти и лечь спать, раз уж твоя свиданка, как я понял, сорвалась? — устало спрашивает Минхо, так и оставаясь сидеть на полу. — А чего ты меня разд… — он затыкает сам себя, поджимает губы, медленно выдыхает. — Извини. Этот мудак меня силой взять хотел! Как я мог быть спокоен? Я несколько часов убил на него, поговорить пытался, а эта сволочь всё настаивала! До сих пор бесит жутко. Нужно было сразу уходить. — Он из нашего университета? — вдруг интересуется Минхо, удивляя этим обоих, себя в первую очередь. — Нет, в тиндере познакомился, — Хан смотрит в пол, нервно заламывает пальцы. — А ведь в переписке такой милый казался, интересовался мной как-будто искренне… — Вот же идиот, — качает головой Ли, усмехаясь тихо. — Это мягко сказано! Самый настоящий уё… — Я о тебе вообще-то, — обрывает его Минхо, вскинув бровь. — У тебя чуть ли не половина универа поклонников, а ты в тиндере знакомишься? Это тебе урок, что нечего связываться с сомнительными личностями из интернета и ездить к ним домой. Ты хоть адрес его кому-нибудь давал для подстраховки? — Джисон отрицательно качает головой, и у Минхо не остаётся вопросов. — И правда идиот. Хан давится возмущением, хочет что-нибудь возразить, но аргументов не находит. Молча перемещается на кровать, отворачивается к стене, слыша за спиной чужой смешок, смешанный с выдохом. Старший прав — он идиот. Подверг себя опасности и чудом избежал серьёзных последствий. Минхо чувствует себя странно, когда тоже ложится спать и не может уснуть. В один момент вместо привычного отвращения он почувствовал жалость к Джисону — на долю секунды, но очень ярко. Он напомнил ему глупого ребёнка, который ещё совсем не знаком с реальным миром. А детей в подобной глупости винить нельзя.

♥♥♥

Странности на той ночи не закончились. После их небольшого разговора обоих будто подменили. Никто из них не рассказал друзьям о произошедшем, да и не о чем было. Они вроде даже не поругались тогда, если сравнивать это с их реальными ссорами. С тех пор между ними царило напряжённое затишье, предвещающее, как они думали, целый апокалипсис. Но ничего не происходило. Соседи иногда перекидывались парой будничных фраз, аккуратно узнавая, захватить ли другому что-то в магазине или не мешает ли свет, когда кто-то из них занимался допоздна учёбой. В остальном всё оставалось как прежде — со взаимным избеганием друг друга в университете и на дружеских посиделках с остальными. Время неслось куда-то мимо них, затягивая в свой бешеный поток. Опомнился Минхо, какой вообще день, только утром двадцать пятого октября — в свой день рождения, выпавший на выходной. Возможно, студент даже не сразу бы вспомнил о празднике, если бы не Джисон, вновь удививший его. — С днём рождения, — скромно произнёс парень, протянув только проснувшемуся Минхо бумажный стакан с кофе из кофейни неподалёку. — Я купил торт, но он в холодильнике, не знал, как ты относишься к сладкому на завтрак, — было заметно, как ему неловко, по отведённому в сторону взгляду и подрагивающей руке. Ли жеста не оценил, скривился, весь напрягся, готовый показать свои иголки, подобно дикобразу. Хотелось показать, что они всё ещё даже близко не друзья, несмотря на временное перемирие и затяжной штиль в их взаимоотношениях. Да и какого хрена он ему что-то покупает, пытается быть милым с ним, когда сам Минхо в день рождения младшего не удостоил того и взглядом. Вопреки своим эмоциям, он забирает стакан и кивает, бросив тихое «спасибо». Осталось продержаться совсем немного — хэллоуин уже на следующих выходных. — Капучино на миндальном? Как узнал? — спрашивает он после первого глотка, удобно садясь в кровати и упорно игнорируя факт того, что Джисон, похоже, намеренно проснулся пораньше и сходил за угощением для него. Чтобы что? Для чего эти жесты? Подумает об этом как-нибудь попозже. Когда будет можно высказаться на полную — после выигранного спора. — У Чана спросил, — смущённый Хан отошёл к холодильнику. Ему этот поступок дался крайне тяжело. Он долго думал, прежде чем впервые решиться поздравить хёна. Понимал, что тому это не нужно, что может вместо благодарности получить выговор или вовсе быть послан на знаменитый орган. Но что-то внутри толкало сделать шаг навстречу, снова попытаться сблизиться. Всё-таки они смогли пережить уже почти месяц в одной комнате и даже перестали кидаться друг на друга при любой удобной возможности. — Ну, так что насчёт сладкого с утра? — Джисон достал из холодильника небольшой шоколадный торт, демонстрируя имениннику. — Положить тебе кусочек? Или будешь есть прямо так, не разрезая? — Я сам возьму позже, пока не голодный. На самом деле, он готов был сейчас съесть пару таких тортов. Но мысль о том, что Джисон будет прикасаться к десерту, разрезая его, или предложит принести ложку, тоже облапав руками… От этого к горлу подступал комок тошноты. Нет, лучше он сам. Стоит гордиться собой, что он вообще удержался и не сказал этого вслух. — Хорошо, — соглашается он и убирает десерт обратно. — Кстати, Хёнджину уже пришёл твой костюм. Видел? Хотя, если бы видел, все бы знали… — Всё настолько плохо? — Нет, я оценил, он классный. Но… В дверь начали стучать, громко и долго, дёргая за ручку. Хан подпрыгнул на месте и побежал открывать, впустив в комнату четверых друзей. Первым вошёл Хёнджин, держа в руках связку воздушных шаров и бутылку шампанского. — К чёрту кофе, дедуля, давай отмечать, — Хван обнял ошалевшего Минхо, выкрикивая прямо в ухо слова поздравления. — С днём рождения, любимый ворчун, — Чанбин присоединился к объятиям, следом подключились и Чан с Феликсом, окончательно отрезав лёгкие Минхо от кислорода. Джисон стоял позади, переминаясь с ноги на ногу. Стало немного завидно и обидно, что он не может участвовать в этом шумном поздравлении, так же легко обнять и веселиться со всеми. Ведь он Джисон — тот, кого Минхо считает самым мерзким человеком. — Да харош, я не планировал умирать в свой день рождения, — он пытается выбраться из крепких тисков. — Да и договорились же отметить в хэллоуин. Минхо ворчит, но улыбается. Как бы он ни отпирался — было приятно. Приятно такое внимание друзей, что они не забили и устроили маленький сюрприз, несмотря на договорённости. — Кстати, ты мне когда покажешь костюм? — Вот выпьешь и покажу, — Хёнджин отошёл на пару шагов и открыл шампанское с резким хлопком. — Чан, давай стаканы. Они предусмотрительно захватили с собой посуду, зная, что у Минхо с Джисоном на всех не хватит. Чанбин сразу же открыл вторую бутылку, прикидывая, что первая кончится быстрее, чем стаканы, которые нужно наполнить. — Ты тоже будешь? — Минхо обернулся, обращаясь к Хану, но того уже и след простыл. Ушёл. — Куда мелкий делся? — удивился он, смотря теперь на Феликса, но тот лишь пожал плечами. Привычка называть Джисона мелким зародилась сразу. Он был младше всего на год, но называть его просто по имени — язык не поворачивался. Почему-то казалось, начни он обращаться к нему, как ко всем, так сразу потеряется вся его выраженная неприязнь. А так он словно обезличивал младшего, подчёркивая его незначительность. Никто больше не заострил внимание на отсутствие соседа Минхо. Так было всегда — оставался только один из них. И сегодня это не мог быть Хан. — Ты только не бесись, ладно? — попросил Чан, когда все пятеро переместились в комнату Хёнджина и Бана. Выпитое шампанское не дало абсолютно никакого эффекта. Даже на пустой желудок. Слишком много людей и слишком маленький процент алкоголя. Хван достал из шкафа непрозрачный пакет и попросил Минхо закрыть глаза. — Ты же помнишь, что я не надену его на вечеринку, если мне не понравится? — Тогда, может, оставим тайну до назначенного дня? — осторожно предложил Ликс, уже готовясь к спору стилиста и подопытного. — Показывай уже, — настоял Ли со вздохом. — Не думаю, что там что-то хуже платья. — Ладно, — Хёнджин достал верхнюю часть костюма и помог другу одеться, подводя его к зеркалу. — Открывай глаза. Присутствующие затаили дыхание, ожидая реакции, пока Минхо с задумчивым видом осматривал пиджак. Подозрительно спокойно. — Птица? И это всё? — Минхо совсем не понял, почему друзья так реагировали всё время: ничего ужасного или смешного он не заметил. Обычный серый пиджак, рукава которого сделаны в виде крыльев с перьями из ткани. Конечно, он не заметил на них слабый фиолетово-зелёный отлив, как и пуговицы в виде глаз. Как и не знал, что это не весь костюм. Пусть будет ещё один сюрприз. — Это реально весь костюм? Типо, просто, эээ, попугай? Кто это? — Ага, попугай, Жако, серый такой, — как-то нервно посмеялся Чан, пока остальные делали вид, что всё в порядке, так и нужно. — Да, я, тебя когда собирать буду, волосы краской из баллончика подкрашу, будет вообще супер, — Хван мысленно благодарил высшие силы за тупость друга. — Всё, снимай. Вернулся к себе Минхо поздно, пробыв весь день с друзьями. Они так и просидели всё время у Чана с Хёнджином, выпивая и играя в дурацкие игры на задания, вроде — «сходи к соседям и попроси несуществующий продукт», «покричи в окно» и прочих глупостей. Пожалуй, неплохой вышел день рождения. Не скучный, в кругу дорогих людей. А в комнате уже спал Хан, мирно посапывая и пуская слюни на подушку. Минхо даже не подумал, что это мерзко, просто отвернулся и открыл холодильник, чтобы взять минералку. На полке стояла коробка с так и не тронутым тортом. Минхо замер и пялился на сладость, сжимая челюсти — где-то глубоко снова кольнула совесть. Он достал коробку, взял из ящика ложку и тихо сел в кровать, в темноте уплетая несчастный десерт. Вкусный, зараза. Утром Джисон застал Минхо, спящего с ложкой в руках, на полу рядом валялась пустая коробка. И это отдаёт теплом в груди. В груди, где ещё вчера что-то трескалось неприятно, пока он одиноко бродил по улице, не зная, куда податься, когда все его друзья веселятся без него. Он же не знал, что Минхо хотел предложить ему остаться. Хан аккуратно забирает ложку из расслабленных пальцев, выкидывает коробку и тихо уходит, чтобы ненароком не разбудить старшего. Пусть отсыпается. Ещё одна неделя проходит также незаметно, наступает долгожданный многими уставшими студентами день — вечеринка в честь хэллоуина. — Хёнджин, — начинает сквозь зубы Минхо, — от всей души тебе говорю — иди к чёрту. Ли стоит у зеркала, осматривая свой готовый образ. Образ голубя. Хван до последнего держал интригу. Не пускал никого к ним в комнату, пока орудовал над созданием образа Минхо в его комнате. Брызгал на волосы краской, наносил макияж, поспорив при этом около часа, доказывая другу, что это не по-гейски, и строго-настрого запретил ему смотреть в зеркало до завершения всех манипуляций. — Я не выйду в этом, смывай, — сердито проговорил Ли, отвернувшись от зеркала. Не в его силах больше смотреть на свои переливающиеся фиолетово-зелёным цветом волосы и макияж глаз в тон к ним. Теперь перья на пиджаке перестали быть похожими на попугая. Потому что это был чёртов голубь. Наверное, это такая гениальная шутка друга. Решил проучить за то, что Минхо всё время называл его любимого Хани голубком, имея в виду не милую птичку, а оскорбляя. — Но я так старался! Ты посмотри, как тебе подходит! — Минхо бросил на него недобрый взгляд. — Я имею в виду, что ты очень красиво выглядишь, а не то, что ты… голубь… — Какого хрена, Хёнджин? — Перестань ассоциировать бедную птицу с геями, и жить станет проще, — пробубнил Хёнджин обиженно. Он действительно старался. — Минхо, ну пожалуйста! Никто даже не поймёт, в кого ты одет! Хван состроил жалобное лицо, и Минхо быстро сдался. Пусть это будет подарком за то, что друг его столько терпит.

♥♥♥

В коттедж, на который скидывались все присутствующие старшекурсники, Хёнджин и Минхо прибыли последними из компании. Хван оделся в парный с Чанбином костюм. В обычный костюм. Чёрный, классический, с белой рубашкой и галстуком. Образ завершали тёмные очки — единственная деталь, дающая наводку на мысль о том, кем он вырядился. Они взяли образы из фильма «Люди в чёрном», заставив Минхо возмущаться ещё больше. Тоже же мог выбрать что-нибудь подобное. Они вошли в дом и прошли прямиком на кухню, находя там остальных. Хан, как и было сказано, переоделся в вампира — нацепил плащ поверх чёрной рубашки, приклеил клыки, мазнул по лицу красной краской и всё, готово. Феликс тоже решил не мудрить, просто надев мягкий белый свитер, перчатки-лапки и ободок с кошачьими ушками. На лице были криво нарисованы нос и усы. Выделялся лишь Чан, облачённый в полный костюм капитана Америки, даже щит имелся за спиной. — В смысле ты не смотрел?! — громко удивился Джисон, услышав разговор Чана и Минхо о том, что персонажа Ли знает, а вот ни один из фильмов не смотрел. — Это обязательно нужно исправить! — Без тебя разберусь, мышь летучая, не встревай в разговор к старшим, — огрызнулся Минхо, отмахиваясь от него. — Покурлыкай мне тут, — Хан задрал подбородок, глядя с вызовом. — Когда хочу, тогда и говорю. Минхо чуть не захлебнулся пивом, которое успел глотнуть, не ожидавший такой дерзости с его стороны. Где-то сбоку давилась смехом парочка людей в чёрном. — Что? Ну давай, как в старые добрые, назови голубком, — Джисон поднял брови в притворном удивлении. — Ах, подожди, мы же теперь оба голуби! Пойдём, потрёмся клювиками? — он шагнул ближе и ткнулся языком за щёку, смотря в охреневшие глаза напротив. Сзади на его плечи легли ладони Феликса, оттягивая назад, спасая друга от неминуемого взрыва. Чан, будучи общительным старостой их группы, успел испариться с кухни, украденный другими студентами. Хёнджин и Чанбин были слишком заинтересованы в продолжении развернувшейся драмы, им только попкорна не хватало. А, подождите, его они и жевали, запивая чем-то крепким, но разбавленным колой. Так что встревать пришлось младшему Ли. — Хани, пойдём выпьем и потанцуем, оставь Минхо в покое, — Феликс настойчиво тянул его в сторону двери, и Джисон сдался, так и не услышав ответа от соседа. А Минхо и не ответил бы. Он потерялся в мысленном потоке нецензурной брани, попутно думая, как не познакомить сжатый кулак с довольным лицом младшего. Нельзя было позволить себе подобное, не сейчас и не на глазах Хёнджина. Поэтому он был сильно благодарен Феликсу, который подоспел как раз вовремя. Ещё бы пара секунд созерцания гадкой ухмылки, и он бы не сдержался. Залпом допив остатки пива из пластикового стакана, Минхо взял ещё один и вышел в основной зал, где было проще слиться с танцующей в темноте толпой и больше не пересекаться с Джисоном даже взглядом. Спустя ещё несколько стаканов слабоалкогольного напитка Ли начал расслабляться. Нашёл Хёнджина с Чанбином и энергично двигался в такт музыке, больше просто прыгая, чем реально танцуя. Разморенные алкоголем и духотой, студенты отпустили все мысли и от чего-то дружно смеялись, цепляясь за руки друг друга, едва не падая от толкучки. Люди толкались, тёрлись телами, разливали напитки и громко подпевали знакомым песням, выплёскивая всю накопившеюся энергию. С кухни тянуло травкой — кто-то уже закурил, не боясь быть замеченными. Казалось, что здесь никто не осудит. Так и было. — О, Минхо, ты наконец принял себя? — протянул пьяно Хонджун, заметив одногруппника, когда в танце пихнул его локтём. И ведь без осуждения сказал. — Да, Хонджун, принял свою курлыкающую суть, отдыхай, — беззлобно ответил Минхо, развернув знакомого от себя. Тот покорно отвернулся, возвращая всё внимание какой-то не менее пьяной девушке. — Я тебе этого не забуду, — прокричал он на ухо рядом прыгающему Хёнджину, на что тот кивнул головой, улыбаясь во все зубы. Похоже, даже не услышал. Чем глубже ночь, тем меньше людей оставалось танцевать. Феликс уже посапывал на диване в том же зале, не обращая внимания на бьющую по ушам музыку. Чан, как самый ответственный, ходил по дому и следил за всеми, кому плохо, отправляя некоторых на такси в общагу с теми, кто был чуть более вменяем. Самыми стойкими, казалось, были Хёнджин с Чанбином. Но и они быстро сдали позиции. Сидели теперь на полу кухни, разговаривая о жизни, продолжая иногда вливать в себя уже неразбавленный виски. Минхо понял, что остался самым трезвым, не считая Чана. За весь вечер и ночь он так и не выпил ничего крепче пива, да и того не много, если сравнивать с остальными. Не имел привычки напиваться. Единственный, кого не видел студент, — это Хан. И с удовольствием не видел бы столько же. Но он нашёл его сам. Джисон навалился на него внезапно, врезаясь в его грудь и цепляясь за плечи, едва не уронив обоих. Минхо хотел возмутиться, оттолкнуть от себя, стряхнуть чужие прикосновения, но не стал делать резких движений. Лицо Хана было совсем бледное, почти зелёное. Минхо схватил его за воротник рубашки сзади и медленно отодвинул от себя. — Мня тош... — попытался произнести он заплетающимся языком, но сам заткнул себе рот ладонью. — Молчи. Понял я, — Ли осмотрелся в поисках знакомых лиц, но не увидел никого, кому мог бы спихнуть пьяное тело. — Чего ко мне пошёл, а не в туалет? — он потащил его в сторону уборной, но быстро свернул к лестнице, услышав едва разборчивый ответ. — За… Знято… — занято, понял Минхо. Не без усилий он поднял по лестнице младшего, который совсем не помогал, даже ноги не переставлял, повиснув в чужой хватке. Воротник врезался в горло, больно давя, Минхо видел, но продолжал тащить, сжимая в кулак ткань на спине парня. Молился, чтобы уборная на втором этаже была не занята и чтобы Хан не задохнулся раньше, чем они достигнут цели. На их счастье — туалет был свободен. Старший пропихнул его в проём, случайно впечатав в косяк, — явно останутся синяки, — и толкнул к унитазу. Джисон сразу рухнул на колени, чуть не нырнув головой в толчок, так что Минхо снова пришлось придерживать его за одежду, контролируя, пока перепивший вампир извергал из своего желудка всё накопленное за ночь. Его рвало много, Ли стоял рядом, отвернувшись в сторону и морщась от противных звуков. Он протянул руку к полке, на которую старшие студенты предусмотрительно поставили воду, взял одну бутылку и открутил зубами крышку, выплёвывая её на пол. — Пей, всю, — скомандовал он, всучив воду Джисону. Парень послушно выпил всё, заставляя себя, зная, что нужно. И снова склонился над унитазом. Снова вода. Снова рвота. Так по кругу, пока Хан не начал хныкать, что больше не может пить, уверяя, что тошнить перестало. Врал. — Хён, — почти чётко протянул Джисон, подняв жалостливый взгляд, — т-ты првда меня так… сильно ненавидишь? — он старался выговаривать слова, медленно двигая языком, хотел быть понятым. Минхо свёл брови, стоял над вымотанным парнем и думал. Не знал ответа. — А ты меня? Джисон криво усмехнулся, находясь в такой же ситуации — не знал. — Вопрос снят, — Хан кивнул, улыбнулся задумчиво и повалился назад, оперевшись спиной о ногу старшего. — Спокойной ночи. — Какой, блять, ночи, вампир ты вонючий! Поднимай свою задницу! — он попытался поднять парня снова за рубашку, что уже потеряла первую пуговицу у горла, но Джисон не шелохнулся, уже закрыв глаза. — Да твою ж мать! Ему ничего не оставалось — пришлось закинуть расслабленное тело себе на плечо, ругаясь под нос, проклиная эту чёртову вечеринку. И Хёнджина. И остальных друзей, что так сильно хотели его присутствия, но исчезли, когда были так нужны. А Джисону он подготовит отдельную презентацию с разбором его личности, без цензуры.