Медицинская смекалка

— Станция «Солнечный город». Конечная. Просьба освободить вагоны! Звуковое оповещение вернуло учёного из мира грёз в реальность, будто выстрел из пробкового ружья Пульки, из-за чего он подскочил на месте как ошпаренный. Живот тут же отозвался уже знакомым урчанием и резью. — Знайка, тебе пора. Чего ты такой рассеянный то сегодня? Случилось чего? — Свисток подхватил его вещи и помог выгрузить их на оживлённую платформу вокзала Солнечного города, которая вся была застеклена таким образом, чтобы солнечные лучи вырисовывали на мраморном полу замысловатые узоры в зависимости от времени суток. Это был аналог солнечных часов, что было не только эстетически красиво, но и практично, когда у тебя нет с собой обычных часов, а время узнать необходимо. — А? Нет, у меня всё замечательно, Свист. Просто не выспался немного. Спасибо большое за помощь. До встречи! — он подхватил свои папки и тубус и направился к вокзалу. — До вечера! Не за что — отсалютировал проводник и закрыл двери вагона. — «И всё-таки он выглядит намного бледнее обычного… Ну, ладно, это уже его дело» — покачал он головой, прежде чем поезд вновь тронулся, направляясь в депо.

***

— Ворчун, следующий Гусля — Пилюлькин, который уже был немного уставшим после истерики Авоськи, но успел слегка расслабиться, пока осматривал Винтика, который только коротко вздрогнул во время забора крови, но быстро взял себя в руки и весь оставшийся приём просто разряжал обстановку тихими переговорами и шутками. — Знайку нашего марафонцем никогда представить себе не мог, а он, оказывается, умеет настолько быстро бегать, что ветерок подул. Вот только я успел заметить, что выглядел он как-то бледнее обычного. Я бы на твоём месте, когда он вернётся, повнимательнее к нему был… — поделился механик своими опасениями насчёт учёного, пока доктор измерял ему давление и слушал пульс через стетоскоп. — Угу… Он ещё вчера от ужина отказался. У меня уже тогда вопросы появились. Но ему всё равно в любом случае завтра на приём, там обо всём и узнаем. Так… 120 на 80. Просто эталонное давление, молодец. Ладно, иди зови следующего и за Незнайкой проследи, я тебя прошу. А то он опять куда-нибудь улизнет и ищи его потом по всем чердакам и подвалам города. Я его когда-нибудь просто привяжу к стеблю ромашки, честное слово. Цветок он же с корнем не вырвет, это уж точно. Хотя, эта соломенная голова и не такое может выкинуть… — он снял манжету с руки старшего механика и отпустил его наружу. Малыш тут же окинул грозным взглядом очередь, но к своему удивлению наткнулся на пару искомых голубых глаз, которые выглядели так наивно и спокойно, что вызывало только больше подозрений. Но Винтику в тот момент пришлось отвлечься, т.к Шпунтик, увидев вату, которую брат прижимал к сгибу руки, опять задрожал и побледнел, начав медленно оседать на землю. Старший тут же бросился на выручку брату. Началась небольшая суматоха, во время которой «соломенный», шикнув на ухо другу последние наставления, шмыгнул в кусты и притаился там, чтобы удостовериться, что его побега никто не заметил. Но все были заняты приведением в чувства младшего механика, что дало Незнайке возможность незаметно вылезти с противоположного конца кустов, вытянуть из растрёпанной причёски ветки и листья, что в ней застряли, из-за чего малыш в тот момент больше походил на огородное пугало, нежели на коротышку, но он быстренько привёл себя в порядок (насколько это было возможно в такие сжатые сроки и без зеркала) и дал стрекоча в сторону домика главного заведующего кухней на улице Колокольчиков — повара Пончика.

***

— Профессор Знайка, ваш доклад о «Гидравлических системах» — девятый по счёту. Предпоследний вы сегодня, но зато послушаете своих коллег и сможете настроиться — сообщила учёному на регистрации малышка секретарь, которую звали Туфелька. Это была худощавая малышка с большими карими глазами, тонкими бровями и губами, на остреньком носике у неё покоились небольшие круглые очки в изящной коричневой оправе. Малышка всегда завязывала свои коричневые волосы в тугой пучок на макушке и обычно носила длинные платья малиновых и сливовых оттенков с туфельками на небольшом каблуке и тонкой пряжкой, а также от неё всегда приятно пахло розами и бумагой. — Благодарю — отчеканил малыш и прошёл вглубь зала заседаний Научного совета. И тут же с порога его облепили старые знакомые и коллеги, начав приветственно пожимать руки и интересоваться как жизнь у их «гения из глубинки» — именно так его здесь называли абсолютно все, даже его близкий друг астроном Стекляшкин, который был родом из Солнечного, поэтому появлялся здесь гораздо чаще своего ирокезного соседа. — О, кого я вижу! Знайка, дорогой, как же я рад вновь встретить тебя в стенах нашей общей научной обители! — раздался из глубины толпы громогласный бас, который заставил всех остальных разойтись и пропустить его владельца к гостю из Цветочного. Это был председатель Научного общества — академик Ярило, бывший одногруппник Знайки и его хороший знакомый и товарищ. Он был достаточно крупным малышом с крепкими руками, рыжей кудрявой шевелюрой, очками, (которые он систематически терял) и широкой улыбкой от уха до уха, которая не сходила с его лица практически никогда. Он подлетел к учёному и заключил его в крепкие объятия, чуть приподняв над землёй и начав трясти от переизбытка радости. — Я… Я… Я тоже… Рад тебя видеть! О… О… Отпусти, пожалуйста, а то задушишь… — прохрипел он, стараясь сдержать рвотный позыв, т.к ему надавили прямо на самую неприятную точку на больном животе. — Ой, прости! Я постоянно забываю, насколько же ты у нас худой и «ломкий» ещё с универа. Пиль за тобой, что, совсем перестал следить, что ты такой бледный? Давай я тебя к Компрессику запишу — он вмиг тебя вылечит! — рассмеялся академик и отпустил наконец бедного малыша, который качнулся и чуть не упал на пол от боли, но сделал вид, что просто переводит дыхание, наклонившись и уперев руки в колени. — Не надо меня ни к кому записывать. Я прекрасно себя чувствую, да и, к тому же, не забывай о правилах оказания медицинской помощи жителям других городов… — пробурчал он через пару минут, выпрямляясь, т.к боль вновь немного отступила. — Просто… Практически не спал этой ночью, т.к доводил текст моего доклада до ума — соврал он, не дрогнув ни одним мускулом. — А, ну тогда всё предельно ясно. Так бы сразу и сказал — улыбнулся Ярило и хлопнул друга по плечу так, что тот чуть не осел на пол. Но тут на радость Знайке тоненько зазвенел колокольчик, призывающий всех присутствующих занять свои места, т.к конференция должна была вот-вот начаться. Академик, напоследок ещё раз крепко обняв учёного, убежал на своё место председателя, находящееся прямо перед кафедрой, за которой должны были вещать десять самых светлых умов различных областей науки. Знайка, отходя от второго «удушающего» проявления положительных эмоций Ярило, поплёлся на своё место во втором ряду слева, где плюхнулся на единственный оставшийся свободный стул с самого края. — «Всё равно практически в самом конце выступаю, поэтому без разницы, где сидеть» — махнул он рукой, пока пытался унять ноющее ощущение, которое то кололо где-то сверху, то жгло глубоко внизу и невозможно было разобрать, где именно и что его беспокоит сильнее всего. Прозвучали фанфары и на сцену поднялся Ярило, становясь за кафедру, и хмыкнул, прочищая горло. — Уважаемые коллеги, поздравляю всех с этим чудесным днём! Сегодня у нас проходит ежегодное слушание десяти самых перспективных докладчиков с надеждой на то, что их проекты в будущем будут реализованы именно так, как задумывалось, и пойдут на благо всего нашего общества! Говорить я могу много, вы все прекрасно знаете, но предлагаю уступить место нашему первому участнику. Конференцию объявляю открытой! — зал разразился громкими, но сдержанными аплодисментами. На этом и началась Знайкина двухчасовая пытка…

***

— Так… Верхнюю лампочку я нашёл, как зажечь… Вроде бы из окна света видно быть не должно. Теперь, ящик… *ух* какой тяжёлый… *кряхтение* пододвинуть поближе, чтобы удобнее было вставать и следить. Фух, отлично! Практически всё готово, осталось только подпереть дверь шваброй и запастись чем-нибудь вкусненьким, ведь мне тут сидеть не пересидеть несколько часов. Так, что тут у нас такое? О, варенье! Малиновое! Моё любимое… — Незнайка взял в руки большую банку с лакомством и сел на ящик, пытаясь открыть крышку, но она была слишком плотно завинчена. — Да что же это такое? Что за упрямая банка такая попалась? А ну, открывайся быстро кому говорят! — он резко крутанул крышку из-за чего она соскочила и малыш чудом успел поймать банку. По земельному полу растеклось большое красное липкое пятно, но «соломенный» уже не обращал на это никакого внимания, т.к начал окунать пальцы в банку и с упоением их облизывать, мурлыкая от удовольствия. — Какой же я умный и хитрый! Они там все трясутся у медпункта, в обмороки падают, а я тут спокойно сижу и радую себя вкусненькой наградой за сообразительность. Да, вот это жизнь! — улыбнулся он перепачканными в варенье липкими губами и провёл рукой под носом, «рисуя» себе малиновые усы. Через пятнадцать минут от содержимого банки не осталось и следа, а довольный сытый хитрец улёгся на спину, наспех обтерев руки об штаны и рубашку, и положил ногу на ногу, начав наблюдать за тем, как по потолку погреба тихонько ползёт маленький паучок. Его ждало несколько часов покоя и умиротворения.

***

— Благодарю вас за внимание! — восьмой докладчик, коротышка со смешной причёской, по форме напоминающей ни то вопросительный знак, ни то цифру «два», вышел из-за кафедры и поклонился, одариваемый авиациями. — Может, у вас есть какие-нибудь ко мне вопросы касающиеся дикорастущих растений в городской среде? — поинтересовался он, когда шум постепенно стих. Но желающих узнать ещё больше подробностей по этой теме не нашлось, поэтому учёный, собрав все свои бумаги, поспешил спуститься обратно в зал и спокойно сесть на своё место. — Большое спасибо профессору Загогуле. Было очень интересно послушать, а сейчас мы приглашаем на сцену следующего участника — профессор Знайка из Цветочного города с докладом о «Гидравлических системах орошения полей и их роли в увеличении урожайности за определённый период времени» — зал вновь зааплодировал, а учёный поднялся с места, ликуя, что наконец наступила его очередь, т.к он уже как пол часа испытывал сильную нужду, но покинуть зал не мог, т.к это расценилось бы как неуважение к выступающим. Поэтому он тихонько выдохнул, когда смог распрямить затёкшие ноги, и почувствовал как всё содержимое, что так рьяно просилось наружу, постепенно распределяется по кишечнику, давая ему временное ощущение облегчения. Он поспешил на сцену, перебирая в руках свои бумажные материалы, а когда дошёл и встал перед микрофоном, то понял, что рассказывать ему всё равно придётся достаточно резво, иначе случится непоправимое. — Кхм… Уважаемые коллеги, сегодня я представлю вам результаты своего исследования на указанную ранее тему… — всё его выступление заняло не более десяти минут, хотя говорил он достаточно спокойно и уверенно, но бегло, из-за чего некоторые слушатели морщились, но ничего не говорили. Но Знайка с каждой минутой чувствовал всё более нарастающее напряжение внизу, из-за чего рассказывал уже на автомате, не вникая в суть произносимых им слов. Наконец он закончил и замолчал, делая короткие вздохи и ожидая окончания этого ужаса. Зал несколько томительных секунд, которые показались Знайке вечностью, находился в угрюмом молчании, но после зарукоплескал. Некоторые малыши и малышки, даже повскакивали со своих мест, продолжая аплодировать. Учёный чувствовал триумф и на его лице появилась самодовольная улыбка. — Что ж, коллеги, может у кого-нибудь есть вопросы к нашему уважаемому профессору? — решил задать стандартный вопрос Ярило, думая, что желающих вновь не появится, ведь доклад был рассказан безупречно, но тут на задних рядах послышалась какая-то возня и вверх устремилась рука в до боли знакомом голубом пиджаке. — У меня есть несколько вопросов к нашему многоуважаемому коллеге… — голос Звёздочкина звучал с плохо скрываемой издёвкой и насмешкой. — Что ж, задавайте их, профессор — тяжело вздохнул Ярило, прекрасно понимая, к чему всё идёт. Знайка же, когда увидел и услышал, как его главный противник поднимается с места, чтобы начать своё очередное моральное истязательство, внутренне похолодел и плаксиво прошептал сквозь плотно сомкнутые зубы. — Нет… Пожалуйста… Только не сегодня! Только не сейчас… — Подскажите-ка, дорогой коллега, а как ваша система справится с нашествием, к примеру, саранчи? Она сможет встать на защиту всех посевов и самой себя? — Звёздочкин гаденько ухмыльнулся, встав в позу победителя и буравя учёного взглядом своих голубых глаз, в которых читалось: «Раз твой проект, якобы, лучше моего, то ты сегодня не получишь одобрения на его реализацию. Я тебе это гарантирую…». Знайка плохо помнил, что он ответил на этот и несколько последующих глупейших вопросов, т.к его живот скрутило так, что он подумал, что сейчас упадёт в обморок. Его спас Ярило, который после очередного «высоко интеллектуального» выстрела Звёздочкина, осадил его и отпустил бедного Знаечку с миром. Как только тот сошёл со сцены, то тут же припустил на выход, выскочив в коридор, и понёсся по нему со всех ног. Уборная находилась в другом крыле, поэтому путь до неё был не близким, а уже по дороге малыш начал ощущать, что не дотерпит… — «Нет-нет-нет! Не смей! Держись, пожалуйста! Не дай этому ослу Звёздочкину добить тебя окончательно!» — он приложил руку к месту его волнения и ускорился ещё сильнее, уже видя перед собой спасительную дверь. Он в последнее мгновение успел забежать в кабинку и стал судорожно расстёгивать ремень и ширинку. Такого облегчения в своей жизни он ещё никогда не чувствовал. Он выдохнул, т.к самая страшная и унизительная ситуация, о которой он так судорожно думал эти последние пятнадцать минут, обошла его стороной на этот раз. Но зато теперь он наконец-то убедился, что его состояние, всё же, находится вне нормы и надо бы с этим что-то делать… Размышлением над этим он и занялся, положив подбородок на свою ладонь, пока избавлялся от всего лишнего из своего воспалённого кишечника.

***

— Так, всё. Молчун, ты большой молодец. И со Шпунтиком помог справиться, спасибо тебе большое. На самом деле то, что он упал в обморок сильно облегчило задачу — анализ взяли быстро и без слёз, правда пришлось его принять вне очереди, да и Винтик после всего произошедшего был вынужден увести его домой отлёживаться, поэтому за всеми стало труднее следить, а, впрочем, это не такая уж и проблема. Всё, можешь быть свободен — Пилюлькин проводил блондина к выходу и выглянул за дверь, тут же став вдвойне серьёзнее и требовательнее, ведь прекрасно понимал, что за пациент его ждёт дальше… — Незнайка! Давай, быстро и без истерик заходи. Слышишь, кому говорю? — он оглядел толпу и его серые глаза наполнились кровью от гнева. Малыша в голубой шляпе в очереди не было. Как след простыл. Доктор схватился пальцами за переносицу и утробно прорычал. — Найду — будет очень сильно жалеть, что вообще на этот свет из цветка появился… Ладно, кто у нас там следующий? Заходим, живо, пока я всем тут не прописал месяц уколов витаминов группы B внутримышечно! Совсем уже совесть потеряли…