Эксперимент в Кванджу-Сити

      Чон подошел к дому охранника и постучал в покосившуюся дверь — ответом была тишина, никто не отозвался и не зашевелился. Из-за влажности, которая круглосуточно стояла в воздухе, кожа постоянно ощущалась мокрой, и агент с раздражением вытирал лицо тыльной стороной ладони. Он обошел хижину, заглянул в мутные окна, осмотрел заброшенный огород и решил еще раз постучать. Наконец ему открыли — повезло, что мужчина не оказался сегодня на смене.       Чонгук тут же показал свой значок KNPA и добродушно улыбнулся. Охранник в ответ задрожал и попятился, но Чон убедил его, что тот ничего не натворил и нужно лишь ответить на пару вопросов. Сразу стало понятно, что мужчина употребляет: он постоянно дергался, чесался и отчего-то довольно скалился и щурился. — Я лишь хотел узнать про вашего пропавшего коллегу — Ким Намджуна. Мне сказали, что он уже неделю не появлялся как на работе, так и дома, — охранник в ответ закивал, показывая, что все понимает. Он явно старался выглядеть трезвым, но от этого только больше раскрывал свое состояние. Чонгук постарался выжать из этой встречи всё, и с любопытством прошёл к шумному холодильнику, на котором был лишь магнит со снимком. — О, вот и вы с Намджуном. Выглядите, как друзья, — агент ткнул пальцем в двух мужчин в форме, где пропавший закинул руку на плечо Минхо. Он подошёл и вгляделся в фотографию, словно впервые ее увидел. — Да. Это Намджун. Мой друг. — Он говорил о том, что собирается уехать? Может, пока вы распивали соджу или выходили на перекур? — Чонгук старался расслабить всё ещё дрожащего мужчину, и тот как робот ответил: — Да. Намджун уехал в Пусан. — В Пусан? Откуда у него деньги на такую далекую поездку? — Чонгук подозрительно нахмурился, ощущая, что его держат за идиота. — Накопил, — слишком быстро произнес Минхо, словно ему уже задавали эти вопросы и он заготовил ответ.       Чонгук подошёл ближе и понизил голос: — Послушайте, господин Ли. Я вам не враг, поэтому врать мне уж точно не стоит. Если вы знаете что-то, что может помочь найти вашего приятеля, то я с радостью выслушаю.       На мгновение в глазах мужчины блеснула осознанность, но тут же помутнела, спрятавшись. Он покачал головой и опасливо огляделся, и Чонгук решил надавить: — Местная полиция сказала мне, что у вас промышляет банда. Как думаете, мог… ваш коллега столкнуться с бандитами? Часто ли он возвращался поздно домой? Я знаю, что он живет неподалеку отсюда, возле рощи, и, возможно, оказался не в том месте и не в то время?       Ли Минхо снова помотал головой и опустил взгляд, однако затем тихо произнес: — Он бы всех бандитов одной левой порешал. Смотри, какие у него мышцы, — завистливо указал на фотографию мужчина, а потом сразу умолк и сцепил руки на груди.       Чонгук кивнул и спросил: — Значит, Ким Намджун не собирался уезжать, а с бандитами легко бы справился? Он как-то пришёл в участок и заявил, что слышал крики из канализационного люка — а вы слышали что-то подобное?       Однако Минхо уже ничего дельного сказать не мог, и Чону пришлось уйти, чтобы дальше не запугивать побледневшего и трясущегося наркомана. Что ж, контингент здесь явно не самый приятный, и чтобы очиститься от запаха кислых огурцов и дешевой лапши, агент поскорее вернулся в участок, чтобы прописать в отчете результат своего похождения по свидетелям. Всего два человека — еще и молчаливые, совсем не желающие идти на контакт. Но Чонгук и в ситуациях потяжелее бывал: поиск пропавшего сынка мажора был гораздо проще расследований по террористическим организациям.       Так что он с легкостью на душе поприветствовал доброжелательного офицера в холле участка, кивнул тем, кто поздоровался с ним из офиса и прошёл к своему месту. Спустя немного времени к нему подошла та же девушка, что нашла адреса свидетелей: снова обворожительная улыбка, крепкий кофе, а теперь и круассан на блюдце. Такие дамы Чонгука не привлекали, слишком уж просты и зачастую наивны, но ему не хотелось быть слишком холодным к ней — все-таки в этом промозглом городке хоть кто-то отдавал тепло.       Отпивая горячий напиток, агент стучал по клавишам, звук которых бил по ушам в этой атмосфере нескрываемых зевков и скуки. По завершению отчета мужчина оглядел помещение: стены просто умоляли выкрасить их в какой-нибудь светлый, даже белый цвет. Вместо этого они были покрыты тошнотворной свинцовой зеленью с разводами, и от такого оттенка и неухоженности создавалось ощущение сумасшедшего дома, а не полицейского участка, в который обращались жители даже соседних городов.       Чонгук выдохнул и устало протер веки: дорога по ухабам и серпантинам по пути в Кванджу изрядно вымотала его. Справа от него перешёптывались офицеры и отчего-то хихикали, уборщица дряхлой тряпкой проходилась по и так чистым полам.       Понемногу агент начал понимать, что мэр не врал насчет процветающей здесь коррупции: то, как полицейские стыдливо отводили взгляд, как маялись без дела, и при этом у некоторых можно было заметить недавно купленные вещи, являлось слишком простой разгадкой для Чона, который за версту чуял аромат купюр из чужих дешевых кошельков. И теперь лишь он мог помочь мэру найти своего сына.       И Чонгук не собирался дальше прохлаждаться в тот момент, когда парнишка мог доживать свои последние минуты.       Агент так резко поднялся, что стул покачнулся и едва не упал, а нарушение спокойствия привлекло коллег: десяток лиц тут же повернулись к нему с вопросительными выражениями. Чонгук слегка поклонился, извиняясь за шум, и прошёл в кабинет капитана, чтобы запросить доступ в архив. Однако Пак заверил, что по исчезновениям ничего в архив не отправлялось и все необходимые документы были сразу переданы агенту в начале дня. То, как капитан старательно отводил взгляд и отвечал будто по заготовленному сценарию, лишь больше убедило Чона в легкой подкупаемости даже начальства.       Поэтому он решил действовать иначе: появился план сблизиться с круглолицей, которая наверняка за пару комплиментов провела бы в заветную комнату в надежде меж стеллажей получить хотя бы один пылкий поцелуй от местной знаменитости. Чонгук не любил действовать «грязно», но не брезговал, если ситуация вынуждала. И первая неделя его пребывания в старом участке превратилась в мягкие ухаживания, которые позволили наконец расслабиться после напряженных будней.        Туман улиц уже не казался таким подозрительным и угнетающим, запах кислых огурцов теперь не так сильно ощущался на одежде, когда Чон брезгливо снимал куртку и вешал в начале номера. Местное кафе, в котором агент питался трижды в день, предлагало скромный набор домашних корейских блюд, и в основном рацион состоял из рамена со свининой, маринованных в соевом соусе и луке яиц, здешнем деликатесе в качестве зажаренной рыбы, которая кое-как ловилась в маленькой речушке где-то в горах. Агент даже посетил кладбище, из любопытства в отношении здешних обиталей к смерти; как бы странно это ни выглядело со стороны. Старая часть захоронений оказалась такой, какой ей и следовало быть: с потертыми плоскими надгробиями и заросшими лишайником памятниками. Кладбище разочаровало его. Оно находилось на окраине города, в низине, как какая-нибудь свалка, и когда мужчина шел по посыпанным гравием дорожкам, он чувствовал запах лежавших вдали соляных болот.       Дни протекали наискучнейше: Чонгук бродил по городу, стучался в дома с попытками расспросить про бандитов, чтобы точно отбросить это объяснение пропажам. Он тщательно вглядывался в лица, стараясь распознать, лгут они или правда считают, что в Кванджу промышляют преступники. Жители слишком спокойно отмахивались и утверждали, что жертвы вовсе сами виноваты, что бродили возле частной территории — оказывается, что двух пропавших видели в последний раз рядом с ограждением. Чонгук благодарил за содействие следствию, шагал дальше по сырому асфальту, глядя на массивы гор, речушку, которая протекала под мостиками и вдоль дорог. В этом странном месте, где развитие инфраструктуры завершилось еще лет десять назад, где по улицам не бродили дети, не спешили на работу взрослые, и вообще никто никуда не спешил, агент ощущал долгожданное расслабление.       Всё, как он и планировал. Не напряжное дело, в ходе которого не требовалось ни за кем гнаться, можно спокойно гулять, любуясь безмолвной природой.       Дела с круглолицей Дахён продвигались как нельзя удачно: девушка млела от внимания, которое Чонгук ей уделял, когда они оказывались вдали от офиса, в котором их могли легко заметить. Чон понижал тон и заговорщически делился с девушкой некоторыми фактами из расследования, которые уж очень будоражили юный разум, привыкший к тоскливым родным улицам. И в один из дней, когда агент постарался узнать побольше у одного из коллег, удалось завязать полезный разговор: — Пять пропавших: бездомный, медсестра, охранник, студент… И вот этот мажор. Что их связывает? — засев возле простенькой кофемашины, Чонгук притворялся, что просто рассуждает вслух, пока офицер макал печенье в только что заваренный чай. — Все были возле старой фабрики. Но там же только крысы… — пожал плечами парень, с равнодушием глядя перед собой. — И что страшного в этой фабрике? — любопытство сквозило в словах агента — Ничего, — сразу ответил офицер и грызанул печенье. Такое яростное отношение к беззащитной плюшке вызвало раздражение. Начинало порядком надоедать, что Чонгука все старались водить за нос и не позволяли быстро подобраться к истине. Но агент понимал, что приказ покрывать похищения шёл от начальства, и никто из работников, которые не нашли бы в городе карьеры получше, не собирался терять нагретое место ради справедливости.       Однако не все сотрудники здесь были «плохишами». Чон быстро привык к нескольким парнишкам, которые планировали получить здесь необходимый стаж и перебраться в Сеул, чтобы там участвовать, как им хотелось, в самых горячих передрягах. Агент с улыбкой делился с ними сутью своих миссий: — Задание звучало просто: ликвидировать главаря наркокартеля «Кровавый Гиацинт», который продавал товар в портовом районе Инчхона. Разведка доложила: 1 цель, 3 телохранителя, 32 барыги. Наш план: тихий вход через вентиляцию, снайперский выстрел, эвакуация через канализацию. 96% успеха по прогнозам… — офицеры слушали Чонгука с открытыми ртами, забыв про чай и нарезанный торт, который агент притащил, чтобы угостить тоскующих коллег. — Хотите цифры? 5 секунд на убийство — вот сколько у меня было, когда вентиляция подо мной провалилась и я оказался перед целью, лежа на полу в пыли, — на этом моменте полицейские разом охнули. — Но в итоге — медаль «За отвагу». — Если хотите правду — суть работы спецагентом — научиться выживать даже в самой стрёмной ситуации и при этом не слететь с катушек, когда решишь, что бессмертен.       Чонгуку нравились эти парнишки. Когда он смотрел в их вдохновленные рассказом лица, вспоминал себя в их возрасте — только закончил полицейскую академию, щекастый, с наивным взглядом доброжелательных глаз; в то время Чон так любил пистолет, который ему вручили на службе, что каждый вечер подолгу разглядывал его, начищал и полировал.       Теперь то, что для этих ребят лишь мечта, стало для него рутиной. Расследования, отчеты, тренировки, чтобы не терять выносливость, недосып, и напускной холод, чтобы не быть слишком эмоциональным и не сойти с ума от волнения за каждую жертву очередного преступника.       «Плохие» парни не заканчивались. Засадишь в тюрьму одного, и напакостят два других. А раньше Чон наивно полагал, что может восстановить своими силами порядок в Корее и очистить мир от черноты.       Он залпом выпил еще горячий кофе и молча вышел из обеденной, чтобы подозвать Дахён. С утра Чон тщательно подготавливал почву для своей просьбы, и теперь румяная девушка с легкой дрожью в руках открыла ключом комнату с архивами. Агент подгадал день, когда капитан Пак уедет куда-то по делам и не сможет заметить их уединение среди важных документов. Чтобы не сразу выдать свое истинное намерение пробежаться глазами по заветным подсказкам — мужчина был уверен, что отчеты хоть по одному исчезновению еще сохранились — Чонгук ответил на настойчивый поцелуй коллеги, которая цеплялась за его плечи и прижималась, распаляя. Агент не планировал сильно увлекаться, поэтому довольно скоро отпрянул и тихо произнес: — Раз уж мы тут… Не хочешь поглядеть на старые делишки? Мне интересно, что у вас тут происходило самого страшного, пока меня не было, — он мягко улыбнулся и проследил взглядом за Дахён, которая быстро прошла к одному из дальних ящиков. Она не скрывала недовольства от перерыва в поцелуе, но решила не отказывать потешить скуку агента самым громким преступлением. — За последние двадцать лет, — начала девушка, — здесь только на огород госпожи Чан напала саранча. Вот здесь можешь посмотреть на фотографии полностью съеденного насекомыми пшеничного поля, — улыбка не уходила с лица Дахён, пока она смотрела на разочарованное лицо Чонгука. — Да ладно тебе, не грусти. Если честно, я, как и остальные, считаю, что сынишка мэра после очередной пьянки куда-то укатил, а предупредить забыл. — А как же банды? — вопрос сопроводился прикосновением к талии, и мужчина притянул девушку к себе, не позволяя ей увести взгляд. — Пока ты тут побегал, хоть какой-то намек на банды заметил? — А какие намеки дают банды? — хитро сощурившись, с улыбкой спросил Чонгук и потянулся за коротким поцелуем. — Не знаю. Я же не преступница, — хихикнула девушка и углубила поцелуй. Агент в этот момент по мере возможностей осмотрел видимый участок архива, стараясь заметить, где лежат недавние отчеты. Для этого пришлось ненавязчиво поперемещать Дахён, которая восприняла это за пылкое желание разместить ее поудобнее для дальнейших ласк. Но Чонгук лишь оставил ее у стеллажа и указал на ящик, на котором значилась цифра прошлого месяца. — А сюда интересно заглянуть? — подмигнув, спросил Чон. Девушка тут же нахмурилась и мотнула головой, стараясь завлечь прикосновениями, но Чонгук упрямо подвинул к себе ящик и достал стопку документов. Дахён приговаривала, что там совсем ничего важного нет, но при этом не останавливала агента. Он быстрым взглядом, все еще сохраняя невозмутимость, сосредоточенно пробегал по строкам, пытаясь подцепить хоть что-то, относящееся к делу. Вдруг Чонгук обнаружил отчёт какого-то частного детектива Тэхёна по одному из пропавших — студенту-медику Пак Чимину. В нем содержались несколько фотографий старой фабрики, озеро, — видно, то самое Кванджу, — над которым стоял зеленоватый пар. «Всех пропавших видели возле фабрики «Синчон». Думаю, там есть подземные тоннели, из которых охранник тогда и слышал крики». Пометка сотрудника: «Опрашивал свидетелей детектив Ким Тэхён, контакт через участок №2. Запрос детектива Тэхёна (лицензия №303) к архиву отклонён. Отказано: детектив не является уполномоченным лицом по данному делу».       Дахён с любопытством выглянула из-за плеча агента, тоже вчитываясь в отчет. Ознакомившись с содержимым, она мягко сказала: — Это какой-то очередной дурень, не обращай внимания. Искал тут своего дружка медика, устраивал скандалы, ну и не пускают его больше к нам.       Но Чонгук почувствовал, что яростная приписка в углу: «Если этот детектив появится снова — задержите его за препятствование следствию» — присутствует там не просто так. На последней странице отчета мужчина заметил название детективного агентства — «Чёрный койот». Что ж, теперь можно вернуться к девушке, которая буквально оттягивала его от манящих коробок, и ненадолго расслабиться.       Удачное проникновение… в архив Чон решил отметить баночкой пива, когда засел перед барахлящим телевизором у себя в номере. В позднее время обычно крутили боевики или мелодрамы, и ни то, ни другое агент не любил, но выбирать не приходилось. Зато чьи-то слишком эмоциональные экранные отношения заглушали ненужные мысли и переносили в другой мир, в котором главной проблемой являлось позвонит ли сегодня тот, в кого так сильно, по-юношески влюблен.       При просмотре такого кино Чонгук невольно вспоминал свои отношения, которые старался поддерживать крепкими даже несмотря на частые командировки и излишки стрессовой профессии. Он никогда не начинал серьезные связи без чувств, потому что не видел смысла тратить время при легкой симпатии. Влечение к Дахён воспринималось им скорее как желание забыться и позволить любвеобильной даме одарить его вниманием и заботой. Чону явно не помешало бы после наглого вмешательства в дело, улики которого так старались прикрыть, иметь среди коллег человека, который в случае чего сможет прикрыть.       Не желая больше возвращаться мыслями к расследованию, которое в любом случае на следующий день потребует вновь пристального внимания, Чонгук продолжил внимательно смотреть за развитием чужих отношений на экране старенького телевизора.