That's Quite a (Tasty) Mouthful

Одним прекрасным выходным днем Саша привычно развалился на диване в одних спортивных штанах. По телевизору крутили какой-то сериал, но он был нужен скорее для фона, — за сюжетом он давно перестал следить, сосредоточившись на более интересном объекте. На тарелке перед ним лежали два крупных сочных яблока: одно — разделенное на ровные, аккуратные дольки, а второе — целое, наливное, с гладкой кожурой. Он взял то, что было целым, и откусил от него с влажным хрустом. Брызнув, сок сразу потек по его пальцам, соскользнул к запястью и побежал вниз по руке. Саша выругался про себя, но вытираться не стал, лишь облизнулся и проследил сладкую дорожку от локтя до запястья языком, после чего снова вгрызся в яблоко, которое и на этот раз его не пощадило. Теперь его сок попал на подбородок, а дальше его путь лежал по шее, груди и ребрам к животу. Облитое водянистой яблочной жидкостью, туловище блестело под светом из окна, точно натертое маслом. Когда Саша, вместо того чтобы прервать трапезу и вымыть руки или хотя бы обтереться салфетками, сунул по одному пальцы в рот, Леша вошел в комнату тихо и, увидев это зрелище, замер. В горле у него резко пересохло. Взгляд застыл на тонкой струйке сока, что лениво стекала по грудной мышце Саши, и быстро переметнулся на довольную мордашку, с особым наслаждением обсасывающую пальцы так, будто ел он вовсе не яблоко. — Ты вообще-то в комнате не один, — хрипло произнес Леша, но не двинулся с места, продолжая наблюдать издалека. Саша прищурился, приподнял бровь и лениво, не оборачиваясь к возлюбленному, протянул: — Ну и? Хочешь яблоко? Леша опешил. Стоит ли ему расценивать это как невинную фразу или как прямое приглашение? Недолго думая, он все же решился и, подойдя к дивану, сел перед ним. — Я хочу… вот это, — глядя сверху вниз на Сашу, сообщил он. Он наклонился к его груди, не спрашивая разрешения, но получая его немым взглядом. Язык нежно скользнул по липкой коже, собирая сок, что уже успел подсохнуть. Он облизывал медленно, тщательно, с особым усердием, задерживаясь на темных сосках, чтобы немного подразнить их самым кончиком и, обхватив зубами, слегка оттянуть. Саша вздохнул и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. — Так бы сразу и сказал, что голодный, — пробормотал он, проводя рукой по мягким Лешиным кудрям. — Яблочки сегодня особенно сладкие, — прошептал тот и спустился ниже. Руки неспешно и почти игриво стянули с Саши штаны вместе с бельем, обнажив бедра, пах, яички — напряженные, горячие, налитые, как те самые фрукты. Леша довольно облизнулся, как будто собирался вкушать нечто драгоценное, затем провел пальцами по этим тяжелым, наполненным возбуждения яблочкам, погладил, слегка сжал, будто оценивая их вес. Затем медленно опустил голову ниже, приблизил лицо вплотную, вдохнул жар и мускус Сашиного тела… и, не отводя взгляда, провел языком по чувствительной коже. — Сочные, твердые, горячие, идеальные… — приговаривал он. — И такие спелые, точно для моего рта созрели. Так и просятся на язык. Он снова провел языком по чувствительной коже, едва касаясь, как будто впервые оценивал их терпкий вкус. От таких ярких, возбуждающих слов у Саши потекли слюнки, а член болезненно дернулся. — Ты даже не представляешь, как хочется взять их в рот и не отпускать. И он взял. Медленно, по одному. Обхватывая губами, лаская языком, втягивая, пока Саша не задрожал от напряжения, не сжал кулаки и не зашипел сквозь зубы. Леша умел красиво ухаживать и соблазнять, и у него это получалось даже слишком хорошо. Со временем он отточил это искусство до божественного уровня: всего один взгляд, одно движение, один намек — и Саша таял. Особенно, когда тот начинал шептать ему пошлости на публике, так, чтобы никто, кроме него, не услышал. Горячее дыхание у уха, хриплое «представь, как я войду в тебя, когда мы останемся одни» — и Сашины колени предательски подгибались. Он шикал на Лешу, пугливо оглядывался, умоляя остановиться или хотя бы подождать до дома. Но не всегда у них хватало выдержки. Бывало, что они зажимались в туалете театра или ресторана, в гримерке, в темных пустых коридорах… Саша останавливался у стены и хватался за Лешу, пока тот шептал: — Тише… я просто проверю, как ты сегодня пахнешь… …и это «просто» заканчивалось тем, что тот становился на колени, а Саше приходилось сдерживать стоны, кусая кулак. И сейчас Леша совершенно бессовестно пользовался положением. Он поцеловал еще ниже. Губы приоткрылись, дыхание стало глубже. Он вдохнул запах Сашиного тела — жар, мускус, остатки яблочного сока на коже, впитавшийся в каждый изгиб, — почти коснувшись самого сокровенного и неприкосновенного места. — Леш… — Подожди, — хрипло выдохнул тот. — У меня тут еще один фрукт. Он поднял голову, глядя Саше в глаза, и обхватил губами член, сразу принимая его в себя так глубоко, как позволяло горло. Так, что Саша вскрикнул, выгнулся и приподнял бедра, не в силах больше контролировать себя. Ему хотелось, чтобы Леша сделал все сам, но его пресловутые грязные разговорчики не позволили ему продержаться ни единой лишней минуты. Леша скользил губами по упомянутому «фрукту», втягивал, насаживался, облизывал. Сперва он установил умеренный темп, двигаясь в котором он сможет помочь Саше достичь разрядки за пару минут, но вскоре ему стало этого мало. Саша успел только пикнуть, на что ответом ему послужил резкий заглатывающий звук и блаженное мычание. Лешин рот был горячим, узким, жадным. Он играл языком с уздечкой, сдвигал крайнюю плоть ровно настолько, чтобы прикусить головку, ловил предвкушение на губах. Саша тяжело дышал, извивался, выгибался и прикусывал губу, чтобы не издавать пронзительных громких звуков. Когда Леша в очередной раз оставил в покое его «банан» ради «яблок», он зажмурился и схватился за подлокотник, как будто пытался не улететь. Это не казалось таким уж удивительным — от удовольствия, которое доставлял ему Леша, улететь можно было запросто. Это была настоящая жара. Безумная. Сладкая. Греховная. С привкусом яблока. — Я сейчас… Леша, я не выдержу… — Тогда не выдерживай, — прошептал он ему, глядя снизу вверх блестящими от вожделения глазами. — Я все проглочу. До капли. Саша тяжело дышал, тело ходило волнами, пока Леша опускался и поднимался, смакуя каждый сантиметр его напряженной плоти. И он не оторвался ни на секунду, пока Саша не выстрелил ему на язык яблочным соком — мощно, с протяжным стоном, выгнувшись, как натянутая струна. Он опустился обратно на диван, как будто растворился в собственном теле. Пальцы подрагивали, глаза плавно закрывались, даря расслабленному организму ощущение завершенности. Леша облизывался, как кот, глядя на него с видом победителя. Саша наблюдал за ним из-под полуприкрытых век и вдруг резко потянул того за волосы вверх, заставив оторваться от поглощения желанного. — Хватит, — хрипло выдохнул он, глядя ему в глаза. — Моя очередь. Он резко наклонился, перехватил губы Леши в поцелуе — жадно, глубоко, будто хотел отобрать назад все, что тот только что взял. Яблочный сок, остатки собственной сладости, вкус — все смешалось на их языках. Саша сполз на пол и на неслушающихся коленях, которые последние несколько минут только и делали, что раздвигались, подошел к возлюбленному. Леша ахнул и сдался, позволяя Саше припереть его спиной к дивану и склониться над пахом. — Ты теперь весь липкий, — прошептал Саша, отстраняясь и скользя языком по щеке Леши, вдоль подбородка, к шее. — Ага… — выдохнул тот. — По твоей вине. — Тогда и слизывать с тебя тоже мне. Все по-честному. Саша опустился, целуя грудь, прокладывая влажную дорожку от шеи до сосков, облизывая каждый круговыми движениями языка. Леша задрожал, а пальцы впились ему в плечи. Саша тоже мог быть страстным и настойчивым, когда хотел, и сейчас он, что называется, вошел во вкус. — Весь липкий, — повторил Саша и спустился ниже, к животу, заставляя того съежиться от щекотки и втянуть живот к ребрам. Он провел языком по кожной складке, образовавшейся из-за положения Лешиного тела, ловя пот и сладкий привкус, прикусывая тончайшую кожу. — Даже тут… Он медленно расстегнул штаны и не без помощи Леши полностью избавил его от них. Влажный, тяжелый, налитый от возбуждения член освободился от оков и выскочил наружу, блестя красноватой головкой. Саша точно знал, как нужно действовать: он с блаженством вдохнул его запах, обвел языком каждую венку, собрал сок со ствола и, подначиваемый нетерпеливыми движениями бедрами, накрыл головку ртом. Он облизывал желанный орган с нажимом, сжимал у основания, а затем втягивал в горло глубже, пока Леша не застонал в голос и не изогнулся, вцепившись в сиденье дивана. Грудная клетка судорожно вздымалась. Он чувствовал, что ему осталось недолго, и Саша, как ни странно, тоже это понял. Когда Леша был уже на грани, Саша остановился, оставив последний поцелуй на мокром кончике. — Саша… ч-черт, Саша…! — задыхаясь, простонал Леша. — Да, дорогой? — мурлыкнул Саша, прервавшись всего на секунду. В ответ тот замотал головой, как бы говоря, что лучше бы ему вернуть свой рот туда, откуда он его отнял, вцепился в Сашины волосы и надавил на его затылок с такой силой, будто от этого зависело его спасение. От такого жесткого и властного жеста Саша едва снова не возбудился и, послушно скользнув вниз, сомкнул губы у самых яблочек. Его горло судорожно сжалось и существенно сузилось, но поддалось и впустило в себя половой орган до конца. Леша был на пределе, дрожал, терял контроль — и действовал так, как обычно любил, чтобы поступал Саша. И тут его настиг оргазм. Леша выгнулся в спине, все тело напряглось, а бедра дернулись навстречу Саше. Он сжал зубы что есть мочи, сдерживая крик, но все равно застонал — сдавленно, низко, протяжно. Пальцы судорожно сжались на Сашином затылке, ища в нем поддержки, ногти вонзились в кожу. Саша не отпрянул, даже когда почувствовал горячую и совсем не фруктовую липкость во рту — наоборот, сжал губы сильнее и втянул Лешу глубже, заставив его выгнуться и задохнуться от наслаждения. Он не отстранился, пока не почувствовал, как пульсирующее тело под ним расслабляется. Только тогда он отпустил его, медленно поднял голову и разогнулся, глядя на разбитого Лешу с каплей на нижней губе и хищным блеском в глазах. Он провел языком по губам, слизывая с них остатки, и сунул в рот указательный палец. — Ты просто преступно вкусный, — с чувственным удовлетворением произнес он. Леша, все еще тяжело дыша, провел рукой по лицу, словно пытаясь вернуться в реальность. — Угу… — прохрипел он, вытирая пот со лба. — А теперь мы точно идем в душ, — усмехнулся Саша, поднимаясь с колен и подавая руку. Леша принял его помощь и аккуратно встал, потирая затекшую поясницу. У него появилась новая идея, в реализации которой Саша был бы только рад ему поспособствовать. — Сначала ты меня отшлепаешь, — заявил он, подмигнул ничуть не удивившемуся Саше и пошел в сторону ванной, не оборачиваясь. Саша успел ущипнуть его за аппетитный зад и пошлепал за ним. — За возбуждение, — поддакнул он. — И за то, что ты не предупредил, как быстро кончишь.