Цена молчания

Во дворец шанью ворвался вихрь целителей, словно посланцев богов медицины. Се Лянь и Пэй Су, измученные до предела, изможденные и едва живые, оказались в заботливых руках врачевателей. Тем временем Мэй Няньцин, собрав остатки мужества, решился обратиться к Баю. – Мое драгоценное высочество… – начал он с дрожью в голосе. – Уйди. Ты предал меня! – прозвучало в ответ бесстрастно, словно высечено изо льда. Взгляд владыки, полный невыразимой тоски, был прикован к Се Ляню. – Каюсь, виноват, молю, не гневайся! Хотя… нет. Гневайся! Выскажи мне, наконец, все, что терзает твое сердце! Хочешь ударить? Бей! Я заслужил каждую крупицу твоего гнева! Я готов принять любое наказание… Няньцин рухнул на колени перед владыкой, но Цзюнь У властно перехватил его руку. – Обсудим это позже, – голос владыки был тверд, как кремень. – Сейчас есть дела поважнее. – Он обернулся к медикам. – Как наши боги? Начните с того, кто ближе… к жизни. Кто-то из целителей бессильно покачал головой. – Состояние обоих критическое. Пэй Су истощен до последней капли. Нехватка духовных сил – лишь половина беды, его тело изранено, и терзает жестокая лихорадка. Пэй Мин, словно пораженный молнией, побледнел. Его драгоценный Сяо Пэй едва недавно во второй раз вознесся, а уже балансирует на грани небытия! Мингуан еле держался на ногах, с ужасом ожидая вестей о Се Ляне. – Что же можно сделать? – Няньцин произнес эти слова, и взгляд его невольно упал на побледневшего Му Цина, чьи глаза, казалось, вот-вот прольются градом слез. – Сюаньчжэнь? Иди же ко мне! – Цзюнь У распахнул объятия, позволяя Му Цину, не раздумывая, укрыться в них. И пусть сейчас перед ним стоял лишь безликий Бай, это не имело значения. Все меркло перед мыслью о Се Ляне, балансирующем на грани жизни и смерти, на волоске, который вот-вот оборвется. Страх затопил глаза Му Цина слезами. Цзюнь У, словно отец, принялся успокаивающе поглаживать его от макушки до лопаток. Няньцин же молчал, не находя слов. Что можно сказать в такой момент? Один из его учеников, почти сын, умирает в окружении лучших лекарей, но смогут ли они помочь? Даже если чудом спасут, сможет ли Се Лянь когда-нибудь снова говорить? Эта мысль терзала Няньцина. В какой-то момент он заметил, что и Цзюнь У едва сдерживает подступающие слезы. – Мое драгоценное высочество! Не нужно раньше времени оплакивать Сяньле! Все будет хорошо. Он сильный, – Няньцин присоединился к объятиям. Медики боролись долго, и вот, наконец, один из них подошел с докладом: – Состояние его высочества, наследного принца Сяньле, практически безнадежно. Помимо ран, полученных в схватке с Безликим Баем, истощение хуже, чем у Пэй Су – смею предположить, что принц отдавал свою скудную пищу младшему Пэю. Но страшнее всего – рана на горле. Увы, именно она и может стать его погибелью. Ни одно живое существо не выживет с такой раной. Я в изумлении, как Се Лянь смог вырвать меч из горла и еще вступить в сражение! – То, что он вырвал меч, ухудшило состояние? – Цзюнь У с трудом сдерживал себя, чтобы не сорваться. – Безусловно, это усугубило его состояние. Потеря крови, расширение раны и, возможно, повреждение голосовых связок… – целитель опустил голову, его лицо омрачилось скорбью. – Лянь Лянь… не сможет говорить?! – Му Цин задрожал всем телом, словно осенний лист на ветру. – Увы, если наши самые мрачные предположения подтвердятся, то даже если он и выживет, дар речи будет для него навсегда утрачен. Владыку прорвало плотиной отчаяния. – Помогите ему! Сделайте все возможное!! Спасите Се Ляня!!! – вопил он, захлебываясь в горячих слезах, которые градом катились по щекам. Множество небожителей застыли в ошеломленном молчании, пораженные столь явным проявлением чувств. Лишь медики, переглянувшись, торопливо закивали и зашептались, обмениваясь короткими фразами. После тягостных пяти минут, показавшихся вечностью, они повернулись к стоящей четверке.. – Необходимо немедленно перенести его в другое место. Бай, несомненно, знает, где Се Лянь был ранен. Здесь ему небезопасно… Му Цин, словно пробудившись от забытья, тут же встрепенулся. – Давайте Се Ляня и Пэй Су перенесем ко мне! Я готов лично ухаживать за ними и денно и нощно оберегать от любой опасности! Цзюнь У скорбно выдохнул: – Да будет так, Сюаньчжэнь. Ты сможешь донести Се Ляня? – Конечно! Му Цин опустился на колени и бережно взял принца на руки. В тот миг ему показалось, будто его друг невесом, словно опавший лепесток. Отбросив все тревожные мысли, генерал Сюаньчжэнь двинулся к выходу. За ним, с израненным племянником на руках, следовал Пэй Мин, а дальше, плотным кольцом, медики, Цзюнь У и Мэй Няньцин. Каждый шаг отдавался в сердце болью и предчувствием беды. По дороге к выходу Цзюнь У несколько раз оступился, то ли от пережитого потрясения, то ли от долгого пребывания за документами без движения – неважно. – Мое драгоценное Высочество, позвольте поддержать вас, – произнес Няньцин, внешне оставаясь невозмутимым. Получив утвердительный кивок, он подхватил владыку под руку и поспешил за процессией. За время битвы и осмотра дворца вокруг собрались боги и демоны. Едва Му Цин показался на пороге, как на него налетели три фигуры: Фэн Синь, поспешивший поддержать товарища, Хуа Чэн и Ци Жун, которого князь демонов отчаянно удерживал. – Царственный братец! Что с тобой?! Отпусти, одноглазый! – Ци Жун и сам не заметил, как лицо его оросили слезы. Хуа Чэн с трудом сдерживался, чтобы не вырвать своего Гэгэ из рук Му Цина, но видя, как шатается несущий, не решился подойти, лишь взглядом провожая их. – Гэгэ, молю тебя, только живи! Только живи! – прошептал Собиратель цветов под кровавым дождем. А тем временем Му Цин и Фэн Синь несли своего принца, которого когда-то поклялись беречь и не уберегли.