Цена молчания

– Се Лянь, нет! – Му Цин бросился к принцу, сердце его разрывалось от страха за друга. – Ваше высочество, послушай! Ты сейчас не в состоянии сражаться! – Пэй Мин отчаянно пытался отговорить его, но Се Лянь не слышал. Лишь сильнее сжал рукоять меча и, с дикой решимостью в глазах, бросился на самозванца. Тот в мгновение ока из ниоткуда выхватил еще один меч, и началась беспощадная битва. Рана сковывала движения Се Ляня, ослабляла его, и он начал проигрывать. Но тут, словно сами небеса смилостивились, и на помощь явился Пэй Су.. – Генерал Хуа, держитесь! Два бога сражались с чудовищем, оба истекали кровью, оба раненые, но полные решимости защитить то, что им дорого. Ублюдок, в мерзкой пародии на Се Ляня, вдавил его в пол и, с лицемерной сладостью в голосе, прошептал слова, предназначенные лишь для ушей наследного принца Сяньлэ: – Пэй Су никогда не был моей истинной жертвой! – пропел он сладко, и с дьявольской грацией отбросил принца к стене. – Что… что ты несешь?! – Се Лянь опешил, пропустив болезненный удар по и без того истерзанной шее. – Я рассчитывал, что к тебе на помощь поспешит твой верный слуга… и, по совместительству, кое–чей младший братец! – от этих слов мучителя Се Лянь застыл в изумлении. – Кто ты такой… и откуда тебе известно о моей тайне?! Принц закашлялся кровью, меч бессильно выпал из ослабевшей руки. Взгляд затуманился, скользнул по окровавленному телу Пэй Су, который из последних сил держал удары. Перед глазами все поплыло, погружая в зловещую пучину небытия. И вот, Се Лянь постепенно теряет сознание, погружаясь во тьму. Пэй Су, оставшись один, не выдержал и рухнул рядом, поверженный. Лишь тогда Цзюнь У очнулся от оцепенения и яростно напал на ублюдка. Но в момент прыжка его облик исказился, и Се Лянь увидел, как вместо императора на его мучителя обрушился гнев истинного Бая. – Это – за Сяньлэ! Это – за младшего Пэя! А это…! – Владыка обрушил на самозванца удар такой силы, что тот рухнул на землю, словно подкошенный. Подняв его за шиворот над полом, Цзюнь У прорычал: – За то, что использовал меня, чтобы причинить вред моим подданным! Но не успел владыка свершить возмездие, как самозванец рассыпался черным дымом и исчез, оставив после себя лишь пепел разочарования и горечи. Владыка уже готов был сорваться в погоню, но леденящий душу страх за Се Ляня сковал его движения. Бай, словно обезумевший, метнулся к принцу, бережно поднял его на руки, отчаянно пытаясь хоть как–то облегчить его страдания, исцелить израненное тело. Му Цин, в панике и отчаянии, ворвался в духовную сеть, срываясь на крик: – Владыка ранен! Срочно нужна помощь! Боги, где вы?! Скорее! Именно в этот момент всеобщего напряжения и ужаса появился Мэй Няньцин. Бай, с глазами, полными невыразимой скорби и вины, поднял на него взгляд: – Прости… я не смог его уберечь, Няньцин… Наставник Се Ляня и Му Цина, казалось, не услышал его слов, лишь молча подошел к Му Цину и коснулся его виска, внимая безумным, истошным крикам богов. Голос его, обычно спокойный и мудрый, теперь был полон гнева и отчаяния: – Что вам, олухам, непонятно?! Владыка Шань У ранен! Немедленно нужны боги медицины! Живо! После сообщения он обернулся к Баю, и в голосе его звенела не то насмешка, не то предостережение: – Ты облик–то смени! А то прибьют, как муху! Бай, словно ужаленный, мгновенно преобразился, вновь приняв облик Цзюнь У и крепче прижимая к себе потерявшего сознание Се Ляня. Пэй Мин, как громом пораженный, склонился над израненным племянником, и слезы страха и отчаяния хлынули из его глаз бурным потоком. Он, будто парализованный ужасом, не смог прийти на помощь. И ладно Му Цин, выходец из поверженного Сяньлэ, для которого страх перед Баем, казалось, въелся в самую кровь. Но он?! Что за оцепенение сковало его?! Если бы не его величество… Поток сумбурных мыслей был грубо прерван лавиной богов–медиков, ворвавшихся во дворец подобно урагану. Они, словно стая встревоженных птиц, тут же вспорхнули к раненым, обступив их плотным кольцом, готовые залечить даже самые глубокие раны, нанесенные судьбой и клинком.