И без крыльев ты сможешь летать

***

Пробуждение наступает тяжелым шагом на веки, а ребра ломит от недавней погони. Он далеко не сразу вспоминает причину. В отдаленном тумане сознания слышатся свистящие над ухом проклятия, но брюнет не так уж уверен, от какого дня те события. « — Остолбеней!» Потолок комнаты ему не знаком, слишком светлый, в мелкую, едва видную трещину, и это заставляет инстинкты нутра немедленно поднять голову — мужчина подрывается, почти не дышит, когда мебель под ним издает натужный скрип, впившихся в кости пружин. Диван. В месте, что он уж три года натужно зовёт «домом», такой громоздкой мебели негде даже упасть. От резкого пробуждения в глазах плывут очертания комнаты, а рябящие воспоминания напоминают кривые клочки изорванного пергамента. Ему нужно время, чтобы собрать оставшиеся части себя, но на чужой территории у него нет такой роскоши. — Спокойно, приятель, спокойно. Ты в безопасности, — раздается откуда-то низкий негромкий голос. Внутренности содрогаются, осознавая чужое присутствие. Тощие ноги, словно те же пружины, ржавые и изношенные, со скрипом готовы к прыжку. — Я забрал тебя из Лютного, — по-своему считал мужчина чужое молчание. Его же пыхтение, за неимением большего, стало ориентиром — сознание оставалось до сих пор мутным по пробуждении, а освещение в комнате скудным, потому рассмотреть собеседника как следует не удавалось. — Тебя всего лихорадило, так что, это.. в общем, вот, — названный «спаситель» всполохом непривычно яркого цвета появился в поле зрения, держа в руках чашку супа и булочку. Мгновением позже, посуда с мягким бряцающим звуком опустилась на стол между мужчинами, привлекая к себе внимание ещё и исходящим от неё ароматом. Живот брюнета непроизвольно скрутило громкой, постыдной судорогой, но он заставил себя не жмуриться. Всё бы ничего, но оставаться с незнакомцами в хороших отношениях дольше пяти минут у него обычно не выходило. Так что, собравшись с силами, мужчина заставил себя сфокусироваться на главном — обстановке. О чем, разумеется, тут же пожалел — насыщенным багровым цветом перед ним оказалась аврорская мантия. Брюнета тот час подкинуло на месте от адреналина. Он почти было перевернулся вместе с диваном — столь импульсивной вышла реакция — да только веса ему не хватило: со скачком роста он вытянулся даже сильнее чем в школьные годы, а недоедание сделало из его фигуры скорее подобие хищного лукотруса, чем человека. Даже его длинные, некогда изящные пальцы больше не могли выдержать веса без того немногочисленных, сохранившихся перстов. Не то чтобы ему было безопасно их, в общем, носить.. Перевернуть тяжелую мебель, даже со всеми стараниями, ему бы не удалось, сейчас он был ничтожно хрупок. А вот аврор по ту сторону стола — едва ли. Взметнувшись от испуга, мужчина так и сел на спинку дивана, даром что едва сдержал клокочущее в глотке шипение. Слава Мерлину, он хотя бы никакой тварью ещё не оборачивался в эмоциях, хотя, скорее всего, в теории мог. Проверять перед аврором не хотелось, пусть лучше спишет его к волкам Сивого, и то безопаснее будет… «Где я?» — хотелось задать вопрос, но вместо голоса в комнату вырвался удушающий мерзкий кашель. На глазах из-за режущей боли проступили слезы. Ему нужно было убираться отсюда — Авроры никогда не являлись в Лютный по одиночке. Черт бы побрал этот желудок, как не вовремя его снова свела судорога — суп пах запредельно вкусно. Аврор смотрел на него со странным выражением на лице: слегка хмуро, задумчиво и явно решал, как быть с проблемой, которую сам себе создал. На стол, тем временем, пролевитировался стакан, наполненный тихим, беспалочковым «Агуаменти». Вода, поднявшись в стенках стакана с самого дна, остановилась у тонкой стеклянной грани. — Приятель, успокойся. Я тебя не задержал, просто хочу поговорить. Ты сможешь уйти, когда выпьешь своё зелье и спокойно поешь, — аврор, усевшись на диван напротив, придвинул наполненный стакан к собеседнику и подготовительно выпрямился, когда тот принял его. — Смотри, я безоружен, — мужчина медленно отодвинул край алой мантии и продемонстрировал пустую нагрудную портупею. Собеседник же, вместо предложенной обманки безопасности, невольно оценил в тот момент чужую комплекцию: широкую фигуру, тяжелые, сутулые плечи. Мужчина не был выше него, они почти одного роста. Но если сцепятся — никаких шансов. Для аврора было дюже наивно показывать странному на вид человеку, — человеку ли ? — что ты безоружен. Обстоятельство отсутствия палочки также не сильно утешало, учитывая сотворенное колдовство. Пытался усыпить бдительность? Авроры никогда не являлись в Лютный по одиночке. Запах предложенной еды вновь заставил желудок брюнета встрепенуться и издать завывающий звук, прежде чем глаза метнулись от крепкой фигуры к посуде. В тумане недавнего сна и еще не отступившей болезни, мужчина запоздало различал лишь смутные сигналы и пятна, которые никак не хотели собираться для него в единый образ, так что внешность человека — аврора — оставалась под флером загадки. Смотреть в глаза людям, без надобности, давно стало его тихим Табу. Мгновением позже, смочив горло предложенной водой, брюнет решился протянуть вперед руку, которая, на первый взгляд, едва ли принадлежала молодому человеку: рыхлая тонкая кожа, обтягивающая легкие кости; ногти, исполняющие, по виду, скорее функцию когтей и оружия — в Лютном никогда не знаешь, придется тебе отбиваться зубами или когтями, ведь палочки тебя лишат в первую очередь. Ладонь была обращена вверх. — Зелье, сперва, — голос его оказался сухим и ломким от длительного молчания, болезни, но обаятельный тёмный бархат в нём не исчез. Мужчина был уверен — аврор блефует. С чего бы ему отпускать потенциально опасную тварь? У него от голода наверняка янтарем горят глаза, а почти не разгибающиеся, когтистые пальцы не внушают доверия. — Фух... Ну хоть говоришь ты по–человечески...— выдавил с явным облегчением аврор, тут же заметно расслабившись и ссутулившись в плечах как прежде. Пф, ксенофоб. — Я, конечно, не встречал раньше вампиров, но говорить они, вроде, должны уметь...— пробормотал тот себе под нос, с уже меньшей опаской доставая из нагрудного кармана флакон и вкладывая в протянутую ладонь. Что ж, чудесно, «лютный гость» был принят за антропоморфную тварь. Его точно не отпустят без регистрации. Сам же «гость», заметно сильнее нахмурился на чужое утверждение, но прежде чем опровергать куда более опасную теорию, нежели ликонтропия, выхлестал флакон со свежеукраденным Укрепляющим зельем. Мог бы и сам сварить, однако, вопрос упирался во время приготовления и дорогие ингредиенты, которых у мужчины попросту не было. Противной жидкости, сваренной каким-то мастером — не приведи Мерлин ниже среднего — потребовалось несколько минут чтобы снять головокружение и тяжесть озноба. Ещё полчаса и он точно сможет бежать без последствий. Говорить не хотелось, лишь обзывать недалекого аврора слепым идиотом, но в его интересах молча похлебывать супчик, да не усложнять себе жизнь.. — Я человек. Живой. Ещё утром был, — нехотя отзывается он на выжидающий, пристальный взгляд. Будучи и без того немногословным, контактировать нормально с мужчинами, с женщинами в последние годы выходило с натяжкой. А вскоре и сам с собой он стал больше молчать. Смешно, но в противовес даже чаще стал напевать мотивы, похожие на колыбельные. Старые, мамины, когда совсем становилось невмоготу. — Ладно, допустим. Тогда твои глаза и ногти это..? — аврор оставил после себя выразительного рода вопрошающую паузу, не отводя глаз. Рассматривая. Изучая. — Ногти ладно, видел такое, но вот глаза.. необычные, — настойчиво, но осторожно, подбирая слова, вёл аврор, в то время как его собеседник тем временем заметил, что волшебник сел так, чтобы спиной закрывать выход. Возможно, и не очень слепой, и не совсем дурак, раз продолжал цепляться глазами за все возможные детали в существе напротив, улавливая что-то смутно знакомое, но настолько неуловимое, что даже на кончик языка суть пока не ложилась. — Если ты оборотень, у нас тут недавно открылся центр для больных ликантропией. Там можно и аконитовое зелье получить, и питание с ночлегом. Хорошие люди работают, душ принять можно..— не озвученной с его стороны осталась лишь крохотная деталь: обязательная регистрация в списке зараженных ликантропией, для доступа ко всему перечисленному. Так, сущая мелочь. Которая создаст тебе по итогу такие проблемы, что ты больше никогда не сможешь найти работу. Жизнь в обществе станет для тебя адом. — Я в порядке, спасибо большое, — невыразительно отозвался мужчина, подхватывая наконец в руки тарелку и постепенно начиная поглощать еду. Уже спустившись со спинки дивана, он поджал длинные ноги к груди, явно не беспокоясь о том, чтобы это выглядело хоть сколько прилично. Его давно не беспокоили приличия, Мерлин свидетель, ему бы выжить. Испытывать же терпение аврора своим темпераментом долго гость не планировал. Сейчас нужно было лишь потянуть время для полного усвоения зелья, так что он решил сосредоточиться на скором поглощении пищи, стараясь размеренно участвовать в «ненавязчивом» опросе и не забывая вовсе не смотреть на мужчину перед собой. Он не стеснялся своих глаз, но аврору их разглядывать точно не стоило. Один раз попадется и пиши про–... Только эта мысль прозвенела в его голове стальной иглой опасения, как брюнет вдруг тотчас вскинул янтари на волшебника. И как он раньше не опомнился? Прищурившись и очень медленно склонив голову набок, мужчина уставился на изучающего его стража порядка и попытался нащупать в груди смутно знакомое ощущение распаляющегося тепла, которое не было бы в свою очередь рвущимся наружу кашлем. А не удалось ли ему?.. — У оборотней глаза проявляются ближе к полнолунию. Если мне не изменяет память, всего пара дней, как этот цикл обнулился. А у вампиров они красные, господин аврор, сэр, — вкрадчиво протянул мужчина, на ходу изменяя тактику. «Неуч» — мысленно добавил он, не сводя с волшебника теперь собственного пристального взгляда, так и замерев с тарелкой в руках. Отслеживал, выжидал, словно тот же хищник. Получится ли? Он так и не научился использовать свой проклятый Дар, но может хоть в этот раз?.. Аврор в ответ улыбнулся, слишком уж довольный тем, что разговор наконец пошел и он смог расположить человека к общению. От этого вокруг его голубых глаз собралось немного довольных, улыбчивых морщинок. — И то верно. Тогда кто ты? При тебе не было палочки, чтобы я мог провести опознание..— а после войны, видимо, всех без разбору брали в аврорат, иначе не объяснить насколько можно быть.. таким! Он не был телом чтобы его, блядь, опознавать. — Потерянная душа. Сэр, — лицо уже верно забыло, что такое обольстительная, располагающая улыбка, отчего последняя сейчас скорее была похожа на оскал. Агрессия на чужие слова сути не упрощала. Однако, памятуя о без разбору работающем Даре, чьё действие он смутно находил сейчас ошметком тепла в груди, хотелось верить, что вопрос сгладится сам собой. В конце концов, у него была и правдоподобная легенда на такой случай, которая не раз выручала, но хотелось бы обойтись пока малой кровью. — Тебе хотя бы есть, куда пойти на ночь? Может отвести тебя в Мунго или ночлежку? — голос подозрительно услужливого аврора стал чуточку мягче, хотя глаза его всё так же внимательно следили за тонкими руками незнакомца, пока тот медленно поглощал предложенную еду. Насколько же тот был истощен. В жилах кровь замирала от воображения всего, что пришлось пережить этому человеку. На вид почти сверстнику. Без палочки. В голубых глазах мелькнули крохи сочувствия. — Не стоит. Мне есть где жить. Я буду в порядке, — заверил мужчина, улавливая чужой тон. «Когда-нибудь..» — добавил он про себя и опустил взгляд на тарелку, спеша доесть очень даже приемлемый суп. В нем, кажется, даже попадались кусочки мяса.. неслыханная роскошь. От обиды полные губы скривились в гримасе раздражения, но брюнет спрятал их за последней ложкой, мерно пережевывая всё, что попадалось на зубы, будь это даже кости. — Сколько я был без сознания? — это стоило знать. Кажется, в спину ему в переулке кинули какую-то дрянь, прежде чем он налетел на грузную стену в лице своего «спасителя». Чем бы то заклинание ни было, — проклятье, сглаз — за это время оно могло либо потерять свою силу, либо стоило быть напротив, готовым к надвигающимся последствиям. — Часа два примерно. В тебя Конфундус прилетел, так что я был удивлён, когда ты так резво на диван вскочил. Считай, быстро очухался, — аврор вновь отвернул ворот мантии и извлек из внутреннего кармана небольшой прямоугольник пергамента. Через мгновение на столе, где остались лишь пустая тарелка и кривоватый стакан, лежала визитка со строгим шрифтом Министерства и крупной надписью:

«Рональд Уизли.

Грандаврор Департамента Охраны Магического Правопорядка»

— Держи. Если будет нужна помощь, визитка превращается в свисток и я могу явиться на вызов. Но буду рад, если тебя не придется опять вытаскивать с места преступления, лады? На первый раз, так и быть, без официального вызова можно закрыть глаза, — и то, как Уизли сел на место с одной стороны говорило о намерении продолжить беседу, а с другой наличие визитки словно было намёком на освобождение дивана от чьих-то грязных ног. Тем не менее.. незнакомец всего этого уже не заметил. Он не был согласен с аврором относительно своей резвости, но на визитку решил взглянуть. Просто чтобы знать имя своего пресловутого «спасителя» и с кем больше никогда, по возможности, не станет пересекаться. Стоит ли говорить, на сколько тонов побледнела его без того не здорово серая кожа? Стоит ли говорить о том, как задрожала его рука когда он осознал? А внутренности? Янтарные глаза в ужасе метнулись к чужому лицу, совершенно не в состоянии скрыть чувства — он медленно, но терял этот навык. Теперь же, воззрившись к чужим голубым глазам, отсчитав веснушки на конопатом лице сквозь бороду и заметив наконец рыжие вихры, он узнал. Не придавал значения, абстрагировался, желая скорее в целом оставить слугу порядка далеко позади, но сейчас разглядев.. Рон Уизли очень сильно изменился. И если раньше, брюнет бы с легкостью отметил, что в лучшую сторону, то сейчас, когда невольно задумывался об их сравнении.. В горле застрял ком размером с пушечное ядро. Какая, блядь, ирония. Ну конечно, ему ведь итак не хватало его «жизни», так судьба послала в утешители, спасители сраного Уизли? Серьезно, из всех людей! Хотелось демонстративно вернуть всё съеденное прямо на стол, да только жалко мясо. Не говоря ни слова, брюнет подорвался и засуетился чтобы исчезнуть. К Мордреду это гостеприимство. К Мордреду эти.. супчики, блядь! Да лучше бы.. да кто угодно лучше бы встретился чем этот! Резкими, но слегка смазанными движениями проверив на себе наличие мантии и прощупав карманы на наличие, святая святых, личных сокровищ, брюнет собирался ринуться к выходу, да так и запутался в своих длинных ногах. Привык, что ботинки шуршат по затертому полу его халупы, но не ожидал спустя столько лет напороться на ковролин.. Реакция аврора была быстрой. В моменте мужчина наконец увидел в голубых глазах не только добродушие и беззаботность, с которой Уизли пустил потенциально опасного незнакомца в явно рабочее помещение, но и жесткие искорки. Холодные, пробирающие до костей. Знающие. Но то длилось лишь мгновение, пока крепкие и широкие ладони не обхватили, придерживая, тонкие руки найденыша. Уизли мог обхватить чужое предплечье всего двумя пальцами. Взгляд тут же медленно смягчился и был уведён в сторону, почти стыдливо. В комнате повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием Незнакомца. Мысли аврора неумолимо двигались к истокам чужой реакции и вывод был нисколько не утешительным. — Не торопись, тебя никто не гонит.. — куда тише выдавил из себя Уизли, сухо сглатывая, прежде чем цепкие руки исчезли с поразительно легкого тела. Пристальный взгляд вновь прошелся по темной коже, длинным иссохшим конечностям и волосам, словно в первый раз. Снова всматриваясь, отмечая детали, узнавая того, кого даже помыслить не мог, что станет кормить супом, спасая из Лютного Переулка после мелкой кражи. — Не смей, — дрогнувшим далеко не от робости голосом просипел тот, одергивая руки и, напоследок, резко выпрямившись, отшатываясь. На сей раз, прятать взгляд не было смысла, поэтому мужчина прямо заглянул в пораженные голубые глаза с горящим в них вызовом. От откровенной сюрреалистичности момента, знания происходящего, у Рона пошла туманом голова. Было сложно осознать в моменте, что он увидел. Кого. До этого взгляда он уже понял — слизеринец. Ровесник. Без палочки. «Безродный». Но если до того он не мог поймать узнавание неуловимых черт на кончике языка, то не теперь. Когда тонкая, высокая фигура выпрямилась в рост, когда хищное и худое, темное лицо приняло в себя все силы для обороны.. и когда он узнал эти ранее красивые черты лица.. Длинные волосы определенно красили этого человека. Красили так, как никогда и никого, наверное, в этой жизни, думал Рон. Даже при столь прискорбных обстоятельствах. И его действительно с ними было не узнать. Но, пожалуй один этот взгляд — вполне мог выдать любого из них с головой. Полный ненависти. Тихой ярости. Унижения. Гордости и.. пустоты. Блейз ******. Статус: еще жив. И какого-то Мордреда, изгнанный, забыл в магическом мире.