И без крыльев ты сможешь летать

***

Астория, как могла, пыталась помочь возвышающемуся над ней Блейзу одеться во все слои его изгвазданной одежды. Следовало действовать оперативно, иначе, в противном случае, им придется импровизировать с причиной его и её присутствия в одной из скрытых «сторожек» Лютного. Отчитываться перед коллегами Поттера — последнее, чего слизеринцам бы хотелось. По глазам Уизли, в общем, читалось, что он тоже от такой перспективы не в восторге. В конце концов, проследив, что мужчина в состоянии не растерять координацию без её помощи, Гринграсс собрала все лекарственные принадлежности и заставила мужчину выпить очередную склянку укрепляющего зелья. Дальнейшее перемещение не подразумевало камин, а аппарацию, в его состоянии, тяжело выдержать. В бессознательном перемещении этого не ощущаешь, но сейчас, когда Блейзу требовались все его силы, чтобы стоять на ногах… происходящее с легкостью могло сойти за предварительную пытку. И, наверное, еще больше сил потребуется, чтобы смириться с появлением аврора в поебанной обители Блейза для сбора пожитков. Восхитительно. К сожалению, даже укрепляющее не помогло в итоге сдержать кислоту и остатки скромного, давнешнего обеда в желудке, когда они, под руку с Уизли, оказались в одном из проулков Лютного. Отцепившись от аврора в гражданском, Блейзу пришлось с минуту держаться за стену просто чтобы не рухнуть в грязь. От руки рыжего он исправно отмахивался. Та, как назойливая муха, всё норовила подхватить его от любого покачивания в сторону. Столь навязчивая опека безумно раздражала — он всё ещё может стоять на ногах, пусть даже его и стошнило как пятилетку. Когда мужчины наконец вышли в, к вечеру потемневший, но неожиданно освещенный рассеянными огнями переулок, Рон невольно напрягся. Тут даже днем было стремно ходить, не говоря о вечере. Блейз же уверенно шел вперед, не сбавляя шаг мимо покосившихся каменных, а где и древесных гнилых строений. Окна большинства домов были изнутри заколочены или зачарованы, так что увидеть соседство даже мельком казалось невозможным. В целом, наверное, к лучшему. Они еще некоторое время петляли, и Рон откровенно недоумевал: здесь ведь уже проходили. И это окно казалось ему смутно знакомым... Было решительно не понятно зачем аппарировать так далеко, чтобы пройти весь оставшийся путь пешком, однако, вскоре до него дошло, что Блейз пытается спутать следы. Мужчина не дает ему запомнить конкретный маршрут до дома, от и так не близкой точки аппарации. Этот поступок ещё больше убедил Уизли в чужой паранойе, хотя честно, поначалу ему начало казаться, что Блейз попросту заблудился. Наконец, они вдруг остановились у неприметной двери в каменной стенке какого-то покосившегося домика, в весьма отдаленной арочной нише. Пройдешь — не заметишь. Как Рон и подозревал, дверь отпиралась у Блейза далеко не одним ключом, отчего им обоим упорно пришлось по итогу делать вид, что никто ничего лишнего не заметил. Ни слишком слабых охранных чар, ни двойной, ржавой замочной скважины. Оказавшись внутри, Рон... пожалуй оказался слегка удивлен. Не смотря на кривизну каменных стен, потолка и убранства, а также очень небольшое пространство, — пусть и в два этажа — дом внутри выглядел даже немного уютно: на первом же этаже, сразу справа от входа, оказалось спальное место — приятно-закрытое, но слишком крохотное, на взгляд Рона, который тут же уставился оценивающим взглядом в спину брюнета — тот ну никак не мог бы в нём поместиться, не свернувшись клубком; слева обнаружилась не сильно просторная кухня, со странным, наполовину отсутствующим куском потолка, — где Блейз мог бы наконец выпрямиться в полный рост —, зато там же присутствовал хороший камин, что точно сыщешь не во всех домах Лютного. Можно сказать — роскошь! Для перемещений, на рост брюнета тот всяко был мелковат, но если бы ему было с кем по нему общаться, тоже неплохой вариант. Говоря об уюте же, стоит сразу отметить, что ощущение то пропало мгновенно, стоило аврору соотнести масштабы дома с единственным его обитателем. Они с Блейзом были буквально одного роста, не считая сутулости обоих, и внутри им приходилось нагибаться. Одного представления о том, что даже во сне, по итогу, невозможно вытянуть ноги, хватило для того, чтобы Рон возжелал поскорее отсюда убраться. Прихватив змеюку, конечно. От былой аристократичной осанки уже и так ничего не осталось, так мужчина скоро станет передвигаться на манер клубков пыли и сухих веток — перекатами. Сразу от углубленной кровати, что больше напоминала видом гнездо, по правой стороне вверх тянулась скромная винтовая лестница. Как раз к ней хозяин дома направился в первую очередь, особо не собираясь гостеприимствовать. Рон готов был с этим смириться и постоять на пороге — ободранный кукольный домик вполне был способен вызвать у высокого человека зачатки клаустрофобии. — Жди здесь, — сухо бросил ему Блейз и, не особо спеша, стал подниматься наверх. Судя по отсутствию какого-либо санузла на этом крохотном этаже, он, и, возможно, ещё одна комната типа кабинета, были наверху, как и большинство вещей. Рон к этому моменту был готов признать возможность проживания здесь лишь на том условии, что Блейз, с его худобой, сворачивался в клубок как какой-нибудь книззл. Это было его единственное разумное предположение. В конце концов, мужчина ведь заикался про Наследие, верно?.. Рон так и остался терпеливо ждать снаружи, тихонько карауля, чтобы Блейз снова не попытался уйти, тем не менее, особо не опасаясь, есть ли у халупки ещё один вход — в Англии очень уж их любили. Отслеживающие чары, которые аврор наложил на тот перстень, пока молчали, а значит мужчина был в зоне его досягаемости. С одной стороны, Рон понимал, насколько некрасиво он поступает. Это ведь уже не просто навязывание помощи, а какая-то борьба за то, чтобы спасти человека. Но как будто бы по-другому Блейз не позволил бы, а Рон даже сам себе ещё не мог до конца объяснить, что им движет. Жалость? Реальная цель? Совесть в лице Гермионы? Или его личное желание помогать людям? Но раньше его ведь не касались слизеринские разборки... раньше. Похоже, он сам того не заметил, но свыкся с тем, чего раньше, по детской дурости, принять не мог — слизеринцы тоже люди.

***

Блейз не то, чтобы уже скучал по этому кривому и холодному подобию дома, однако ощущал явно неприятное чувство от того, что приходится покидать обжитое место. В который раз. Раздражение на Уизли и бесполезного Поттера клубилось в груди, но он не давал ему разрастись, напоминая себе о Драко. Если бы всего этого не произошло, он бы, вероятно, так и умер не узнав, что тот вышел из Азкабана. Это была ужасная перспектива. Равно как и осознание того, что в то же время, как Драко выпустили, ещё была жива Панси. Они просто не знали. — Я закончил, — не менее сухо отозвался брюнет, покидая пределы дома с… хогвартсовским чемоданом? Эмблемы не было, но Рон легко признал тот по вместительной форме. Прошло, наверное, не больше пятнадцати минут в целом, но похоже Блейзу особо и нечего было собирать. Единственный багаж не тривиально намекал, что всё, что у него осталось могло уместится в чемодан, оставшийся со времен школы. Большего ему попросту не позволено было иметь. — До тебя, конечно, тоже нельзя добраться камином? — без особой надежды, больше утверждая спросил он, спускаясь с порожка и закрывая дверь, да накладывая чары отвода глаз. Блейз планировал вернуться и надеялся, что до его возвращения дом останется как минимум цел. — Боюсь, что нет... — непривычно тихо и покладисто для самого себя отозвался Рон, протягивая руку этому темноволосому видению, вышедшему из сумрака на едва освещенные скользящим светом ступени. Если бы он сказал сейчас, как гадко у него на душе, Блейзу стало бы от этого лучше? Вряд ли. Эхом в лабиринте каменных влажных проулков раздался хлопок аппарации, утянувший обе фигуры в спираль. Тут же сырая темень сменяется просторной дорогой с бордюром, припаркованными машинами и высаженными преддомовыми клумбами. Аккуратные рядочки таунхаусов с большими окнами, из которых на улицу щедро лились тепло и свет, разительно отличались от тёмных и низких арочных лабиринтов Лютного, в которых при повороте за каждый угол приходилось кидать кость на проверку бдительности. Оба мужчины постояли ещё немного, находя баланс после прыжка, а после уже Рон пошёл вперёд, чтобы открыть перед Блейзом дверь. В собственном гостеприимстве ему раньше сомневаться не приходилось… змеи, конечно, раз от раза рисковали стать исключением. — Проходи.. М.. В общем, чувствуй себя как дома, — Рон неловко улыбнулся, всё ещё не совсем понимая, почему не может радоваться тому, что Блейз принял его помощь. Просто нервничает? Или боится, что впускает в дом кого-то опасного? Так ему сколько раз уже дали пойти на попятную, а он что, трус какой-то в итоге или слово держать не умеет? Бред какой, в самом деле. Нашел время в решениях сомневаться, когда гость едва на ногах держится. Измотанный двумя аппарациями в пределах одного часа, Блейз не нашел в себе сил подначивать аврора и просто молча прошел внутрь. Так же, как и Уизли, он не стал комментировать убранства чужого жилища, лишь ступил за порог и стал ждать дальнейших действий хозяина дома. А что он мог сказать? «— Рад, что мы поменялись местами, Уизел, но не от всего сердца»? Это было глупо и не достойно даже его уязвленной гордости, при том, что несколько часов назад его могли попросту добить в переулке и всех этих проблем — проблем ли — не было бы. Но нет, «золотая троица» никогда не искала легких путей и Рону Уизли было куда важнее помочь своей совести, чем возможно убить человека к его же благу. Блейз не мялся на пороге, но стоял молча, индифферентным взглядом окидывая доступные глазу пространства. Всем своим видом он демонстрировал весьма однозначное отношение к последней фразе аврора. Рон, который стоял с жестом вытянутой руки, как бы говоря «проходи, устраивайся», неловко сжал пальцы и повёл Блейза по коридору прихожей. На первом этаже было несколько комнат, и проходя мимо них, Уизли вслух отметил гостиную справа, просторную кухню со столовой слева, а под лестницей наличие гостевой спальни и ванной комнаты. У последних дверей мужчина остановился и снова встал словно караульный. — Твоя спальня. Кхм, у меня не часто бывают гости, так что она, это.. осталась без изменений как я въехал. Немного пустовата, так что ты, ну.. обустраивайся. Кх-кхм.. Голодный? Я обычно доставку заказываю, — немного странно видеть, как двухметровый широкоплечий мужчина нервно мнется в собственном доме. Блейзу оставалось надеяться, что в таком измотанном состоянии это не его чары подействовали. — Ванная под лестницей тоже гостевая, там есть комплект полотенец, халат.. Тапочки? Холодильник на кухне в твоём распоряжении. А, и сад с верандой.. Проветриться, — продолжал проводить словесную экскурсию мужчина и указал на дверь, которая делала весь этот светлый и откровенно приятный коридор сквозным. За цветными стеклышками витража в ней просматривалась ночь. Блейз в очередной раз был не многословен и вошел в комнату лишь чтобы оставить свой чемодан у стены при входе. В любом случае, там было не так много вещей чтобы где-то их раскладывать. Он здесь всего на месяц, максимум два, обживаться не стоит. Он лишь кивнул Рону, когда осознал, что просто грезит мыслью о том, чтобы освежиться перед тем, как лечь в чистую кровать. Светлые тона ему нравились, они успокаивали, чего нельзя было сказать об обустройстве комнаты в целом — его просто не было. В сравнении с его захламленным обиталищем что нынешним, что прежним, пустота гостевой комнаты тревожила, хотя вряд ли помешает ему уснуть. Мысленно выдохнув от отсутствия аляповатых гриффиндорских цветов где бы то ни было, вслух Блейз так ничего и не сказал, направляясь в душ. Проходя мимо выхода на веранду, он ненадолго замер, но решил, что слишком устал для новых эмоций. На сегодня с него хватит впечатлений, поэтому вскоре он тихой тенью исчез внутри гостевой комнатки санузла, оставляя Рона наедине со своими иррациональными переживаниями посреди коридора, где брюнет казался призрачной черной тенью. Тот даже не заметил, что гость и передвигается почти бесшумно. Рон постарался тут же занять себя делом, чтобы не волноваться о каждом пустом шорохе в доме. Видеть Блейза, черного ворона с оборванными крыльями в своём слишком светлом доме казалось неправильно. Иррационально неправильно. Человек его полета не должен казаться таким поломанным, ему не должна требоваться помощь Уизли.. и всё же, он ещё помнил Малфоя. Рон заказал им ужин из маггловской доставки: много мяса, рис и овощи. По его мнению, именно это должно было восстанавливать силы болеющим людям. А пока заказывал, рылся в своём шкафу, чтобы найти сменные вещи для Блейза. Будет ли нормально, что он предложит их ему? Хотя бы как пижаму? О, есть просто пижама, он для неё слишком в плечах раздался, так что, наверное, сойдёт для тонкого Блейза. Перед глазами резко вновь встала картина того, насколько мужчина был худ. Драко выглядел почти так же, когда они с Гарри забирали его. Если у них всё получится, так же, а то и хуже, будет выглядеть Нарцисса, когда они вытащат её. Если всё получится... Рон и не представлял, как сильно может душить вина. С момента как он принёс в комнату пижаму и как привезли еду, а он переложил всё на тарелки «по красивому», в его голове пульсировало лишь одно: «всё это неправильно». Блейз не должен выглядеть так, вести себя так, они не должны были встретиться вот так. Рон не должен звать его по имени так просто. И легче не становится от того, что он может позаботиться о нём. Это лишь напоминает острие меча, которое проникает всё глубже и глубже, а Рон всё толкается навстречу этой боли вместо того, чтобы вытащить клинок и отшвырнуть. Мужчина так и сидел на кухне, уставившись в стенку, когда душ стих и Блейз вышел, распространяя по дому сладостный аромат миндаля. Джинни оставила кучу своих средств для волос. И тем не менее, не смотря на стихший шум воды и на разлетевшийся по этажу запах чужого геля, Блейз не появился на кухне ни спустя пять минут, ни спустя десять, ни даже через полчаса. А когда Рон пошел его искать, то сперва не нашел. Испугался даже на мгновение в потьмах комнаты и хотел было искать по другим помещениям, но заметил, как горкой свернутое на кровати одеяло шевелится.. а там и черные, пушащиеся теперь волосы, пахнущие чуть приторным миндалем. Не удивительно, что Рон его не заметил, темного Блейза было совсем не видно под одеялом, потому что тот свернулся натуральным клубком и скрылся в темноту с головой, тут же погружаясь в глубокую дрему. Похоже, он вовсе не рассчитывал сегодня есть на ужин хоть что-то. Даже не смотря на стойкий запах еды, добравшийся и до его комнаты. Не собирался принимать подачки даже теперь. — Спокойной ночи, Блейз...— негромко произнес Рон на случай, если гость уже действительно заснул, и осторожно прикрыл за собой дверь, неловко проводя пятерней по волосам. Что ж. Впервые за долгое время у него и самого не оказалось аппетита.

***

Jail House Rock — Presley Elvis

Впервые за последние годы Блейза разбудили не шум пьяного двора или полуночный вой с улицы, а ласковые лучики солнца сквозь тонкий тюль и ароматный запах кофе с жареным мясом. Словно он вернулся домой на лето. Но это была не его спальня. Не его дом. Наверное, и кофе тоже был не его. Постепенно как Морфей отпускал из объятий, его слух тревожила ужасная маггловская музыка. О, это точно была музыка этих бездарей, Панси слушала что-то похожее. Открывая дверь, Блейз тут же напоролся взглядом на бумажку, прилепленную перед самым его носом:

«Завтрак в саду»

Взгляд тут же метнулся на почти сияющую из-за витражного стекла дверь, что привлекла его взгляд вчера, а сейчас была заманчиво приоткрыта и впускала в дом приглушенные звуки музыки, шипение мяса и аромат кофе. Блейз не знал сколько точно проспал. По ощущениям это была лучшая ночь за последние несколько лет — кровать, не смотря на её унылый вид оказалась мягкой, как облачко. Вырубило его под теплым одеялом после горячего душа мгновенно. Однако, по-прежнему без крохи во рту со вчерашнего вечера — обед из него неблагодарно вышел при потасовке — он почувствовал, что с такими запахами не найдет в себе сил отказаться от чужого гостеприимства. Да и по ощущениям сейчас он был сговорчивее обычного, если по честному.. В школе и дома к нему раньше с утра хоть не подходи, угрюмый был, как садюга, до первой чашечки кофе. Но, после войны это как будто бы стало его перманентным, стабильным состоянием, так что среди прочего, сейчас он правда был сговорчивее чем когда-либо. Перед тем как высунуться в сад, Блейз проявил чудо давно умершей в нем дисциплины и сначала ушел в ванную. У Уизли была горячая вода, которую не приходилось самостоятельно греть, так что он не мог этим чудом не воспользоваться. Пижама тоже оказалась очень приятной к телу, и он не постеснялся принять её. Все свои собственные, шелковые, он давно хранил как сокровище — в тех условиях, в которых он теперь жил, в них было до жуткого холодно и местами они всё же стали ему коротковаты, хоть и тянулись ростом за владельцем. Но может теперь ему, хотя бы с месяц, можно и их поносить? Умывшись, Блейз натощак выпил заготовленные Гринграсс зелья. Лихорадки он пока не чувствовал, та была странной, приходящей и уходящей словно по настроению, но зато горло от кашля, крови и желчи уже почти не саднило. По ощущениям, его голос больше не казался таким сиплым и скрипучим как вчера и возвращался к прежнему очарованию. Взглянув же в зеркало, Блейз лишился этого мнимого чувства улучшения, рассмотрев себя: янтари глаз по-прежнему светились ярко, выдающе от того, что он чувствовал с улицы мясо, а потому казались разительно больше; скулы, как и все остальные черты лица были острыми, хищными, пугающими, но не настолько же худыми, как всё остальное тело. Блейз предполагал, что его суть интуитивно знала, какую часть тела стоит держать в лучшей и рабочей форме ради пресловутого выживания. Хотя, экстремальная худоба, конечно, совсем не делала его притягательным. Испытывая к своему телу лишь отвращение, Блейз снова вернулся в комнату, чтобы прилично одеться. Тот факт, что его вчера уже видели обнаженным, не умолял того, как мерзко двигались внутренности под истончившейся кожей. Разумеется, Блейз соврал Астории — он не был в порядке. Рубашка, вязанная синяя жилетка без рукавов, — теплая и без магии, потому что связанна Панси —, и уже заношенные, но тщательно оберегаемые, как и прочее, брюки. Большую часть своей одежды он почти не носил, когда выбирался в Лютный и поэтому легко сливался с толпой. Сейчас он мог себе позволить хотя бы скрыть свою худобу за крохами качества и стиля, что остались от прежних времен. Наконец, подойдя к моменту, когда откладывать неизбежное уже не получится, Блейз тихой тенью выплыл в чужой сад. Правда, от открывшегося вида, он так и не решился пройти дальше террасы, невольно теперь под самым носом у аврора скрываясь в тени: тот стоял к нему спиной в отвратительно несуразного цвета одежде, с палочкой заткнутой за пояс шорт. Солнце было таким ярким и так восхитительно отражалось в чужих волосах на фоне яркой зелени и синего неба, что Блейз невольно нервно сглотнул. Видит Мерлин, не было у него никогда проблем с самооценкой, но сейчас он чувствовал себя до одури неуместным. От учуянных насыщенных запахов, его присутствие за стихающей музыкой выдал треклятый желудок. Блейз еле сдержал молниеносный порыв ударить себя же, потому что ему не хотелось отрывать взгляд от пока ещё спокойного мужчины, пританцовывающего к нему спиной. Тот неуклюже двигал конечностями в такт маггловской музыке, помахивая лопаткой для мяса, будто сам разыгрывал партию. Как только палочку с этими шаманскими танцами не разломал пополам? Хотя, Блейз не был бы удивлен, если бы та и сама взорвалась от такого оскорбительного отношения — серьезно, цвет насыщенной фуксии на этих мощных бедрах был отвратителен. А ещё, так, между делом, мужчина обнаружил, что веснушки Уизли, оказывается, тянутся по всем плечам и даже по ногам, где сквозь светлые волосы видно солнечные поцелуйчики. В итоге, только когда песня сменилась на речи ведущего, Рон обернулся, утирая рукой вспотевший лоб и замер, заметив Блейза. — Доброе утро. А.. Надеюсь, э.. кхм, надеюсь я не разбудил тебя, — взгляд голубых глаз совершенно поражённо оглядел Блейза, в котором едва узнавалась та потрёпанная вчерашняя нелюдь: свежая, дорогая одежда, распущенные, чуть вьющиеся черные волосы, спускающиеся ниже лопаток и прикрывающие впалые тени на смуглых щеках. При свете дня он выглядит красивым. Кажется, щеки Рона даже потеплели в ответ от румянца. Либо же это просто был жар гриля, над которым тот орудовал в отвратительно ядреной, оранжевой алкоголичке. Блейз же только тяжко вздохнул, поняв, что его обнаружили. Какофония цветов и звуков вокруг этого пляшущего попугайчика была бы, наверное, абсолютно невыносимой, если бы среди выпитых зелий не оказалось стабилизатора с легким седативом. Сейчас Блейз лишь оглядывал высокого, даже, наверное, чуть выше себя, аврора из тени террасы и его янтарные глаза казались Уизли настоящими фонарями. Только вот какого черта они так снисходительно на него смотрят? — Нет, не разбудил, — о, да, кажется, голос его всё же постепенно возвращается в норму, потому что теперь звучит лишь мурчаще глубоко и пусть не громко, но звучно. Не скрипуче и сипло выдавлено, как вчера и до того. Блейз уже и сам почти забыл, какой у него приятный мягкий баритон. — Мерлина ради, скажи мне, что ты не сам подбирал себе это убожество, — всё же не удержал он при себе комментария к чужому виду. Майка была Рону хоть как-то к лицу, но то, что ниже даже отдаленно по цвету не подходило. Стоял же Блейз всё ещё с небольшим трудом и потому скрывал головокружение прислонившись к светлому бортику у порога террасы. Между ним и аврором сохранялась бдительная дистанция. Рон только из-за нотки насмешки в чужом голосе смог наконец-то оторваться от созерцания гостя и сразу же за голубыми глазами к шортам метнулась рука, которая вытерла пот об штанину. Рон тут же себя одернул, ругнулся и взял полотенце со стула рядом. — Это подарок от девушки. Кхм, на день рождения. Думаю, в качестве домашних они не так уж плохи, «дышат», зато.. Легонькие.. — аргументы Уизли так и сквозили словами дарившего, на что бровь Блейза примечательно вздернулась вверх, но пока он смолчал. Тем более, что перебивать хозяина дома было бы неприлично, а тот ещё говорил. — Кхм, ты это, присаживайся, я сварил тебе кофе. И завтрак почти готов. Я погрел на гриле стейки, которые вчера заказал, овощи тоже. Рис обжарил с яйцом, а то как-то пустовато оно было, — Рон прикрутил громкость радио, выставляя то на минимум, чтобы оно лишь мурчало на фоне, и принялся выкладывать еду на тарелки, так и держа палочку убранной. Странная привычка делать всё руками, словно бы магл. Хотя чего ещё взять с водящегося с грязнокровкой. Сколько примеров ещё в школе видели, когда от магглорожденных нахватывались дурости делать всё подряд вручную. Рон устроил всё на столике, который стоял на самой границе каменной кладки и сада. Ну, хотя бы сейчас, поставив тарелки, Уизли палочкой приманил откуда-то зонтик от солнца и отставил стул напротив себя. «Это как пытаться приручить дикую уличную собаку. Нужно много терпения и ласки. Но больше терпения» — вот что Рон получил в назидание от лучшего друга, когда вчера в панике написывал ему о своих страхах и неуверенности во всем происходящем. Не о том, что жалеет, а о том, что не заглядывал так далеко и не знает, что теперь делать с домашним слизеринцем, без руководства к действию. У друга-то всяко опыт есть, причем наглядно успешный! Что ж. Терпение. И ласка. На его чуть искусанных губах висела лёгкая улыбка, когда он снова поднял ясный взгляд на Блейза. Тот, в свою очередь, не смотря на движняк, устроенный Уизли, обнаружился по прежнему стоящим недалеко от террасы, но уже с другой стороны и не обращающим на него внимание. Блейз определенно не был псом — он передвигался совершенно бесшумно, словно настороженный кот и отчего-то зависал рядом с самыми высокими зелеными кустами, уходя постепенно дальше, вглубь заросшего сада. Совершенно босой. Рон, наблюдая за ним издалека, невольно улавливал то, как подрагивают чужие пальцы, протянутые к листьям зелени. Янтарные глаза очень странно смотрели на всё вокруг и не мигали, наверное, с полторы минуты, пока мужчина глубоко и медленно дышал. Уизли вряд ли мог понять, у него никогда не было недостатка природы в жизни. В конце концов, брюнету пришлось оторвать себя от созерцания сада, чтобы дойти до стола с заботливо накрытым завтраком и присесть. Он сделал вид, что не вел себя странно последние пять минут и, словно призывая к тому же Рона, вдруг вернулся к, казалось бы, уже забытой теме. — Тебе не идёт этот цвет. Всегда знал, что у Грейнджер нет чувства прекрасного, — последнее он пробормотал совсем уж тихо, но его глубокий голос оказался достаточно звучным, чтобы не ускользать от чуткого слуха аврора. Ну, Блейз ничего не мог с собой сделать, к сожалению, он не мог не ворчать совсем. Рон усмехнулся чуточку шире, когда наконец-то Блейз сел перед ним, стараясь держать спину ровно. Что ж, стоило только забрать его с улицы, как изящная натура слизеринца подняла сломленную голову. Это было.. впечатляюще в хорошем смысле слова. Отрицать причастность Гермионы к своему виду он не стал. — А какой бы мне подошел? Мы, эм.. могли бы пойти по магазинам? Это, считай, как приятельская прогулка.. Ну, если хочешь.. — Рон прикрыл лицо своей чашкой кофе, пытаясь ей нейтрализовать неловкость от разговора. Главное не напирать слишком сильно, как он делал всё до сего момента. Увы, на любезность не купился ни слизеринец, ни его прямая спина, которая не продержалась и пары минут, вынужденно ссутуливаясь в привычную чуть покатую горку, тогда как брюнет уже не поднимал на него глаз. Блейз смотрел куда угодно — изучал стол, еду, сад —, но только не в испещренное поцелуями солнца лицо. К еде Блейз притрагивался почти настороженно, накладывая в тарелку, но тем не менее, первым делом вцепившись в кофе. Тонкие когтистые пальцы напоминали о пугающем образе больше, чем того обоим хотелось. На неловкий вопрос аврора он покачал головой. Та кружилась и пульсировала от попытки высидеть ровно даже такую долю минуты. Он полностью растерял способность реабилитироваться в приличном обществе. Мать была бы разочарована. — Оставь это, Уизли. Ты сам понимаешь, что красивая картинка не продлится вечно. Я уйду сразу, как мне позволят увидеть Драко, — он отпил кофе, но почему-то до сих пор мазохистически удерживал себя от того, чтобы взять в рот хотя бы кусочек мяса и от этого даже мужчине напротив становилось почти физически дискомфортно. Рон поджал губы, чтобы не вступить в спор мгновенно. Терпение. Нужно проявить терпение. Впереди целый месяц, он сможет изменить мнение Блейза. Вместе с Гарри они смогут найти для него гораздо более лучшие условия жизни. Работу, уютную квартирку. Глянув на свою тарелку, Рон всосал всё что там было, не маленькую порцию, к слову, и тут же поднялся. — Прости, мне тут это.. надо чекнуться на работе, узнать график своих дежурств. Меня не будет эм.. пару часов? Ну, где-то полтора-два. На втором этаже есть библиотека, и там же в туалете большая ванная, можешь пользоваться всем, чем хочешь. Буду через пару часов, да, — почти не глядя на гостя, Рон взмахом палочки отправил посуду на кухню и убрал ещё дымящий гриль, уходя вслед за вещами в дом. Возможно, думал он, без его компании Блейзу будет приятнее завтракать. Блейз же так и смотрел в сторону, на красивую зелень сада всё то время, пока Уизли от него уходил. Лишь когда тот в последний раз попрощался с ним, нарочито громко и хлопнув входной дверью, а затем аппарировал, он отмер. Глубоко, шумно вдохнул свежий воздух и оперся локтями о стол, скрывая измученное лицо в ладонях. Желудок вновь издал громкий вопль голода, больно присосавшись к самому позвоночнику и Блейз тут же раздраженно зашипел на него. — Да заткнись ты… Открыв лицо, но не убрав руки, он посмотрел на еду словно на предателя. Как же низко он пал. И как же его раздражал тот факт, что эта доброта, эти проявления заботы служат лишь тому, чтобы Уизли мог спокойно спать. Если бы парня не мучала совесть, он бы никогда в жизни не протянул ему руку помощи. Как, в общем-то, никто и не протянул никому её раньше. Это было попросту отвратительно, ведь пока разговор не касался личных чувств совести, никому не было дела до того, что с ним происходит. Окажись на месте Блейза кто-то другой и всё случилось бы так же. Или же нет. Возможно, именно ему помогла лишь его наследная суть, но.. смысл этого сейчас, если ему требовалось всё это раньше. Им нужна была помощь раньше. Им всем. Почти не дыша, дрогнувшими пальцами, игнорируя приличия и приборы, он подхватил кусок мяса с тарелки ногтями, медленно укладывая то на язык. Внутренности немилосердно сжало с такой силой, что брюнет почти согнулся над столом, зажимая рот рукой и пережидая спазм адской боли. Это так вкусно.. он так соскучился по нормальной еде. Как же это унизительно и больно, Мерлин! Медленно пережевав и проглотив кусок, Блейз принялся за следующий. И за рис. И за овощи. Он старательно игнорировал то, как стало в один момент труднее жевать из-за напряжения челюсти, а из уголка глаза скользнула влага. Доев со своей тарелки, его остановило лишь собственное чувство меры и ощущение натянутого барабаном живота. Он совсем не чувствовал насыщения, настолько всё было вкусно, что он готов был впервые в жизни съесть еще хоть три тарелки! Но умом он, разумеется, понимал, что еще чуть-чуть и от переедания не далек час когда напряженный желудок может начать возвращать полученное. Подобного эксцесса получить, конечно же, не хотелось. Не совсем доверяя своему болезненному ядру, Блейз, поморщившись, унес посуду и оставшееся из еды на кухню вручную, где запустил лишь чары мытья и стазиса для сохранения еды, а после.. Переоделся в одежду полегче, по-потрепаннее, оголяющую конечности, взял один из гостевых халатов, на случай если снова замерзнет, и вышел обратно в сад. У него было всего несколько часов, если верить Уизли, и он не собирался тратить их на пыльную библиотеку, как тот мог бы от него ожидать. Видит Мерлин, не этого он так давно желал. Сложив халат неподалеку и оставшись в одних своих старых бриджах, из которых давно вырос, и легкой, некогда обтягивающей майке, он снова босой вышел и просто упал на траву. На бок, вплетаясь руками в траву и перебирая ту щекотно меж пальцев. Вдыхая запах, прикрывая глаза. Он чувствовал травинки всем телом и ощущал, как свежая магия этого места резонирует с его болезненно опустевшим ядром. Вскоре, морально готовый он откинулся так же на спину и открыл глаза, впиваясь в небо. Удивительно чистое, яркое, что редкость для Лондона. Напоминающее цвет чужих глаз. Увидев те в первый раз, Блейз почувствовал, как у него сперло воздух от страха, но теперь он мог этим цветом дышать. Не зловониями людей и переулков, ядов и зелий, а чистым, свежим воздухом, который даже в пределах города казался ему райским. Сейчас он старался не думать о том, как низко пал. Как уязвлена его гордость. Как он оказался жалок, скучая по простому виду голубого неба. Блейз вообще ни о чем сейчас не думал и просто дышал, даже не подозревая, что так и уснет на траве в чужом саду, раскинув по ней свои черные волосы. Жаль, разве что, что издалека он был скорее похож на изможденный труп, чем на наслаждающегося свободой человека.