Где заканчивается страх и начинаются её глаза.

Пентхаус Кэт Грант тонул в сумерках. Высокие окна не пропускали ни звука с улицы, лишь рассеянный свет вечернего города отражался на лакированном паркете. Дорогой шёлковый халат мягко облегал её тело, лениво распахнутый на груди, а босые ступни тонули в пушистом ковре. Кэт стояла у бара, не спеша наполняя бокал вином. Рука дрожала едва заметно, и она тут же упрекнула себя за это. Что за глупости. Это просто вечер, просто вино… просто она. Но в том, как она садилась на диван, была неуверенность. В том, как медленно сделала глоток — ожидание. Кара. Это имя заполняло всё. Начиная с утра, когда та приносила ей кофе и робко улыбалась, заканчивая этим вечером, где каждый её вдох был отравлен мыслью о её коже, её запахе, её нежности. Кэт откинулась на спинку дивана, элегантно закинув ногу на ногу. Тонкий пояс халата развязался, открывая больше тела, чем полагалось. И это уже не волновало её. Под ложечкой разлилось щемящее тепло, переходящее в нетерпение. Она провела рукой по шее, по ключице, ниже — в груди дрогнуло. И всё, что она видела перед собой, — это светлые волосы Кары, тонкая шея, слегка покрасневшие щёки, когда она смущается. Ты даже не представляешь, что творишь со мной, глупышка, — усмехнулась она про себя, медленно проводя рукой вниз, по животу. Халат легко распахнулся, и её пальцы, будто не принадлежащие ей, продолжили путь. С тяжёлым выдохом Кэт отставила бокал и откинулась назад, позволяя себе быть честной — хотя бы с собой. Ладонь обвела изгиб бедра, скользнула по внутренней стороне, и тело предательски отреагировало. Горячо, сладко, тянуще. Она зажмурилась. Вспомнила, как Кара однажды засмеялась, уронив папку с бумагами, и как её глаза засияли от чистого, искреннего смеха. Эти глаза. Эти губы. Кэт тихо застонала, и звук был почти молитвой. — Ка… ра… — вырвалось у неё, когда пальцы оказались там, где жажда кричала громче гордости. Она двигалась медленно, чувственно, без стыда. Каждый её вздох становился громче. Бёдра приподнялись навстречу ладони, и в какой-то момент она потеряла ощущение времени. Осталась только Кара — как будто её дух был здесь, рядом, словно стояла перед ней, глядя с этим вечным вопросом в глазах: Почему ты всегда такая холодная, Кэт? Но сейчас — она не была холодной. Она была огнём. Вспышка удовольствия пронзила её, и с губ сорвался хриплый, низкий стон. Всё тело выгнулось в напряжении, и с губ сорвалось имя, как признание, как проклятие, как мольба: — Кара… Минуты спустя, всё ещё тяжело дыша, она прикрыла лицо рукой, чувствуя, как тепло отступает, а на его место приходит тихое сожаление. Но не по поводу сделанного. А по поводу того, чего не было. Этой ночью она поняла — больше ждать нельзя. Утром она пригласит Кару на гала-вечер. И если никто не сделает первый шаг… она сделает. Потому что дальше так жить невозможно. --- **Утро. Пентхаус Кэт.** Кэт проснулась не от звука будильника, а от внутреннего напряжения — всё ещё греющего под кожей воспоминания. Её тело напоминало о ночи до мельчайших деталей: каждой дрожи, каждом выдохе, каждом мысленном образе Кары, что вызывал трепет между бёдер. Она открыла глаза медленно, встретившись с потолком, будто с безмолвным укором: Ты правда это сделала, Кэт? Ответ был ясен: да. Не потому что не могла сдержаться — а потому что больше не могла игнорировать. Не хотела. Её желание стало слишком живым, слишком плотным, чтобы запереть его в ящике «запретного». Она дотянулась до пульта и раздвинула шторы — дневной свет залил комнату. Привычная роскошь интерьера сегодня казалась странно пустой без одного: без Кары. Если я ничего не изменю, так будет всегда, — подумала Кэт, направляясь в душ. Горячая вода ласкала кожу, но мысли снова и снова возвращались к ней. К её голосу. К её нежности. К её взглядам — наивным, преданным и слишком невинным, чтобы понимать, какое безумие они творят с Кэт. Надев один из своих любимых деловых костюмов — строгий, идеально сидящий, с тонкой золотой цепочкой у шеи — она взглянула на себя в зеркало. Уверенность. Решимость. Желание. Всё было написано в её глазах. Сегодня. Сегодня ты сделаешь первый шаг. --- **Офис CatCo. Позже.** Когда Кэт вошла в здание, офис уже жил обычной утренней суетой. Но её присутствие ощущалось сразу. Словно с каждым её шагом воздух становился чуть плотнее. Кара стояла у одного из столов с чашкой кофе в руках, в любимом светлом кардигане, сосредоточенно перебирая бумаги. В её движениях была лёгкость, что-то почти грациозное — и в этом моменте Кэт снова почувствовала, как реальность отступает. Ты даже не подозреваешь, какое влияние ты имеешь, — мысленно улыбнулась она и шагнула ближе. — Доброе утро, Кара, — её голос был низким, мягким, как прикосновение. Кара вздрогнула и обернулась, мгновенно заулыбалась. — Доброе утро, мисс Грант! Вы сегодня… мм… особенно элегантны. — Спасибо. Я решила, что сегодня нужен особый настрой. — Она немного замедлила шаг, как будто просто наблюдает за тем, как Кара слегка смущённо теребит край рукава. Кэт склонила голову: — Гала-вечер. Помнишь, я говорила? — Конечно. Вы хотели, чтобы я проверила список гостей? — Уже не нужно. — Она слегка замялась и посмотрела ей в глаза. — Я хотела кое-что обсудить лично. Кара чуть нахмурилась, настороженно, но без страха: — Что-то срочное? — Нет. Но важное. — Она улыбнулась краем губ, делая шаг ближе. — Ты всегда рядом, Кара. Работоспособная, заботливая… светлая. Я подумала, что, может быть, сегодня вечером ты будешь рядом со мной не по работе. — Не по работе? — переспросила Кара, будто не поверив. Кэт не сводила с неё взгляда: — Как гостья. Как… особенная спутница. Не в роли ассистентки, не с планшетом в руках. Просто ты. В платье, в котором чувствуешь себя неотразимой. Кара опустила глаза, её щеки окрасились лёгким румянцем. — Я... не знаю, что сказать. — «Да» было бы хорошим началом, — мягко сказала Кэт, и в голосе прозвучала лёгкая дрожь — почти нетипичная для неё. — Вечером. Восемь. Я пришлю машину. И, Кара… Она чуть склонилась к уху девушки, будто чтобы доверить тайну: — Выбирай то, в чём ты почувствуешь себя красивой для себя. Не для кого-то другого. И, не дав ей шанса ответить, Кэт развернулась и ушла в свой кабинет. В голове Кары будто заиграл громкий, сбивчивый ритм. Она не понимала, что это было. Только сердце билось слишком быстро. А её кофе — совсем остыл.