Исключение в рационе питания

Камни ужасно царапали плавник, спину и шею, но Блум всё равно старалась не жмуриться от лёгкого дискомфорта в этих местах. Гораздо хуже было отвести взгляд от холодных льдистых глаз напротив, в которых, как бы странно и иронично это не звучало, бушевала целая уйма чувств. И далеко не положительных, как она поняла. — Одна приплыла, — низкий и рокочущий голос буквально констатировал факт, а не спрашивал. — Зная, что тут опасно, да?.. В лёгких было много воздуха, которому Блум не могла дать выход просто из-за страха перед своим пленителем. Он парализовал её не хуже, чем яд нескольких десятков морских ежей. Голова кружилась от переизбытка кислорода только от его близости к её телу, лицу, к ней всей. Она не пискнула, но зажмурилась, когда горячее тело убийцы прижалось к ней ближе, а тёплое дыхание опалило кожу и жабры на шее. Она слышала, как глубоко вдыхал и еле заметно, плавно и медленно он выдыхал. Холодок прошёлся по шее вверх, к ушной раковине, остановившись где-то за ней. Блум старалась забыть о том, что преступник перед ней славился не только своими проступками. Его не зря называли каннибалом и садистом с извращённым чувством прекрасного. Было неизвестно до сих пор, скольких он успел съесть за свою жизнь на свободе. Валтор был для них, мирных русалок и сирен, кошмаром, самой Смертью, что сама выбирала, кого забрать на тот свет. — Сама захотела? — спросил он, не делая в её сторону лишних движений. — Приплыть сюда, проверить того, с кем заключила мирный договор, — уточнение было необязательным, она и так поняла его вопрос, но ему будто нравилось вот так дразнить её. Русалка была уверена, что ему прекрасно слышно бешено скачущий пульс на её шее и за ушком. И она была уверена с вероятностью в несколько сотен процентов, что и дразнить её таким извращённым и пошлым способом ему нравилось ничуть не меньше, чем играть с ней в догонялки. Особенно с возможностью поймать её и прижать к какой-нибудь поверхности, зажав между ней и своим телом. Про мирный договор Блум вспоминала с благоговейным страхом и мрачным удовлетворением. Самый опасный из ныне живущих хищников русал скрывался от армии всего океана, но также и появлялся тогда, когда хотел этого сам. Он игрался с русалами-стражами, убивал и съедал прислуживающих морских акул и других глубоководных хищников, если тех натравливали на него. Этот русал не хотел вести переговоры, когда этого просили или требовали хозяева океана и морей. А её отцу и матери он рассмеялся прямо в лицо, когда спокойно смог разгадать их ловушку. Вместо него туда угодили стражи, сильно поранившись. У некоторых, насколько видела Блум, до сих пор заживали плавники, благо, у акул хорошая регенерация. А у этого монстра она ещё лучше. Рыжеволосая не могла не заметить ещё при первой их встрече, насколько исписано шрамами и рубцами его тело. Она даже могла распознать следы от гарпуна морских охотников на его спинном плавнике и остром конце хвоста. Однако эти раны его, казалось бы, даже не беспокоили, в отличие от, к примеру, её отца. Тому сильно досталось ещё в его молодость именно от Валтора и гарпунщиков, а шрам болел до сих пор настолько, что могли помочь лишь целительные мази. Но этому монстру раны — как палкой об камень! — Н-н-не надо! — девушка зажмурилась и вздрогнула всем телом, вильнув хвостом в воде, когда горячий кончик языка русала медленно прошёлся позади её ушка. От ветра и выдоха по «пострадавшему» месту вдоль хребта пробежали мурашки, а волосы, казалось, распушились ещё больше, чем прежде. Попытка вырвать руки из плена снова оказалась безуспешной — мужчина даже не старался держать её крепко, понимая свою силу над ней. — Маленькая милая акула заплыла ко мне на ужин, — нежный шёпот и лёгкое касание кончиком носа по ушной раковине и чуть ниже нижней челюсти, а она уже жалеет, что вообще открыла рот, — и думает, что может тут командовать… Занятно. — П-пусти… м-мы… просто по-поговорим… — ей дрожь в голосе скрыть не удалось, а он свой смешок даже не думал прятать, наслаждаясь реакцией. Широкая ладонь сдвинулась и острые чёрные когти прошлись сбоку по её коже, слегка надавливая, но не раня. Опасное чувство нежности и того, что тебя могут с лёгкостью убить и съесть, не покидало Блум с самого начала. А она-то, дура, думала, что ей удастся поговорить с этим чудовищем! Теперь его действия на нейтральной территории, где они заключали мирное соглашение, казались фальшью, простой игрой, ложью и притворством. Отец и мать запрещали ей вместе с сестрой в один голос появляться там, но Валтор сам поставил данное условие: чтобы на соглашении были все члены королевской семьи океана, который он терроризировал гораздо больше и дольше остальных. Она была младшей дочерью, принцессой-воином, поэтому не могла просто так прятаться за спинами сестры и родителей. Именно тогда они и встретились и Блум впервые испугалась своего собрата. Валтор представлял собой необычайно огромных размеров русала с акульим хвостом, покрытым несчётным количеством шрамов и рубцов. Он был на пару голов выше её отца, крепче и шире в плечах, а острые когти и зубы не скрывал, как было принято у них. Он вовсю показывал окружающим, насколько опасен и силён. Стражи, что застыли недалеко от него, были чуть ли не подростками по сравнению с ним, и Блум тогда стало ясно, почему же их сопровождало такое большое количество солдат. Чтобы хотя бы ранить такого гиганта, понадобится сила далеко не десятерых стражников океанской армии, а намного, намного больше. — О чём поговорим? Его волосы, такие длинные и на несколько тонов светлее её рыжих, горящих ярким пламенем, закрывали его исписанный в шрамах спинной плавник, а несколько прядей падали на льдистые глаза и острые скулы, об которые, казалось, можно было порезаться без особого труда. Они слегка щекотали её шею и щёки, а пахло от них морской солью, каменистой крошкой и… кровью. Ещё только прибыв сюда Блум уже чувствовала, что всё здесь принадлежало этому океанскому хищнику, а она была обязана соблюдать его правила на его же территории, в его доме, в котором он обустроился после принятия мирного договора. Было крайне глупо надеяться на то, что мужчина просто так выслушает её. Слишком дикий напор с его стороны, наполненный первобытным желанием и животной силой, пугали её до неконтролируемой дрожи при первом знакомстве. Сейчас она уже привыкла, спустя полтора года его здесь обитания, ощущать на себе его ауру подавителя. По его мнению, он является ведущим, главным, а она — ведомой, подвластной его голосу, глазам, действиям. Девушка хорошо понимала, как развлекаются хищники: видела игры детворы в их подводном царстве и успела перенять эту черту. Однако воспитание её приёмных родителей никуда не пропало, и она не позволяла себе играть с подругами и друзьями так, как играла с той же Дафной, своей старшей сестрой, что была чуть меньше неё из-за преобладания генов матери. В самой рыжеволосой было больше природной опасности отца, хотя она и пошла своей красотой в матушку. Крайне необычное сочетание — родители из сирены семейства лисьих акул и русала из белых акул. — Ты обещал по договору, — Блум взяла себя в руки и отстранилась от холодного носа мужчины, — что не будешь нападать на жителей нашего океана. — Я выполняю свою часть договора, — ответив, он выпустил её руки из плена своей ладони, но взамен заточил её в кольцо из своих сильных рук и скалы, в которую до этого впечатал. Его глаза, слегка прикрытые тёмными веками, смотрели на неё с какой-то скукой, будто ему и вовсе не хотелось слушать её. А она не хотела думать о том, чего ему действительно хотелось. Глаза опускать ей точно нельзя было, для него сие действо было бы молчаливым разрешением на воплощение своих плотских желаний. — Маленькая акулка недовольна? — его губы растянулись в снисходительной ухмылке, а из-под верхней губы слегка выпирали акульи зубы. — Интересно, чем же? Покажи пальчиком. Смешинки и желание кровопролития в его глазах выдавали его с головой. Своей первоначальной цели, как она считала, он не изменил, просто отодвинул её на второй план, чтобы вернуться после разборки с нежелательными проблемами. Блум совершенно не понимала и даже не хотела понимать, почему этот монстр так одержим убийствами, кровью и… Ею. Этот необычный, странный и опасный хищник был увлечëн не столько охотой на неë, преследованием, какой-то дракой или доказательством своего превосходства в глубоководном мире. Нет. Совершенно нет. Его привлекал и разжигал во льду глаз интерес процесс еë решений, которые она принимала при вступлении с ним в контакт. То, что и как она говорила, как действовала, поспешны ли еë ответы или нет, как она себя ведëт в зависимости от его или своих же слов и поступков. Валтор с глубоким интересом по-настоящему плотоядного и охотного на хорошее мясо хищника следил за ней, чтобы… Чтобы сделать то, чего она даже предполагать не хотела и, откровенно говоря, боялась. По правде говоря, Блум не считала себя обязанной дать потомство. Она вторая дочь и имеет право на престол только в том, случае, если с Дафной что-то произойдёт. Русалка даже говорила с родителями по этому поводу. Не для неë вся эта дворцовая жизнь, которая появилась у неë относительно недавно. Ей нравится изучать мир вокруг себя, сражаться, защищая себя, свою семью (обе семьи!) и друзей от опасности и бороздить просторы океана своих родителей. Она хотела вырваться дальше, в другие океаны, моря, озëра и даже реки и горные подземные воды. Про них она слышала только из слухов, никогда собственноручно их не ища вовсе. Рассказывали, что, следуя за некоторыми людьми в суднах с большими парусами, можно найти пещеру, в которой они хранят свои лодки и вещи. Блум бы ничего не взяла из того, что там было. Ей хватило бы и взгляда на то, что было создано водами давным-давно, но то, что было, увы, утрачено по прошествии стольких событий на суше и в океане. Еë интересовала история не только еë края, где она была рождена, но выращена и воспитана намного дальше отсюда. Любознательность юной принцессы знала границы только те, которые были подведены жирными чернилами тех же диких осьминогов, которые обходят еë и ей подобных стороной. Ей интересно всë вокруг, но не дворцовая жизнь с еë правилами и интригами. А Валтору была интересна его новая жертва, коей Блум себя считала в его глазах. Хищники всегда играются с едой, если не слишком голодны. Наиграются и останется лишь под вопросом время, когда «игрушку» можно будет съесть, растерзать себе на потеху или оставить в покое до следующего раза. И пока что Блум подходит именно под пункт «наиграется, потеряет интерес и отпустит». И это снова лишь еë предположения. Что творится в голове Валтора она не знала. Даже самые лютые воины их королевства не согласились бы представить себя на месте этого хищника. Слишком уж всем под корку приелись законы, установленные ещё несколько столетий назад. Даже ей самой они были знакомы и не чужды. Они лишь дополняли те правила, что она уяснить для себя, живя недалеко от скопления людей вместе с приëмными родителями. Те, вместе с остальными жителями Тайного Рифа, были в скором времени намного меньше неë по размерам из-за того, что не являлись даже хотя бы похожими на акул. И дикие осьминоги с их хозяевами, десятирукими русалками, тоже не представляли никакой опасности для Блум. Скорее уж она была для всех жителей рифа огромнейшей опасностью, однако никто так и не высказал своих опасений, наблюдая издалека и вблизи всю еë жизнь до семнадцати лет и видя, что ничего хищного в намерениях к ним у сирены нет даже в мыслях. Даже сейчас, в отличие от родни и сородичей, рыжеволосая принцесса питалась не сплошь мясом. Его она ела редко, в основном с семьëй. Больше ей нравились креветки, крабы, мелкая не смышлëнная рыбëшка, моллюски, сладкие веточки кораллов и водоросли. Особенно последние два блюда она всегда любила и любит клянчить у Майка и Ванессы, еë приëмных родителей. Оба были частью огромной семьи каторжников, но готовыми заботиться о ней, брошенной и запутанной в сетях малышке-хищнице. Блум была готова со стыдом признать, что их она даже любит больше, чем родных, Орител и Марион, потому что они были теми, кто вырастил и воспитал еë. Своих настоящих родителей она знает даже меньше, чем родную сестру, с которой они познакомились задолго до того, как узнали, что являются роднëй друг другу. — Так чем же недовольно Еë величество? — Я принцесса, а не..! — девушка резко закрыла рот, когда Валтор с характерным для его наглости движением за секунду сократил расстояние между ними до минимума, касаясь своим острым носом еë. На его губах сияла наглая ухмылка, а в глазах плясали черти. Он подловил еë на слишком долгом молчании. — Разницы не вижу, — сказал он ей в ответ и слегка отстранился, склоняя голову чуть в бок. Девушка такое действие замечала за собаками — питомцами людей, которых те брали на свои рыбацкие лодки. С таким же невинным видом и любопытными глазами они смотрели в лицо маленькой Блум, которой в детстве всегда хотелось увидеть людей поближе. Вот только Валтор не отличался тем, что был милым и пушистым, как те животные с суши. Хотя зверем его назвать мог абсолютно любой. — Может… Отплывëшь хотя бы на несколько гребков назад? — новую попытку мирного разговора для еë психики принцесса решила предпринять исходя из настроения хищника напротив. — Мне так будет комфортнее… — Ха-а-а… — мужчина прикрыл глаза и чуть склонился вперëд, качая головой, будто она сделала что-то неправильно. — Не учишься… Ты сбежишь, — прямо изрëк он, вскинув бровь с неким скепсисом. — Не сбегу. — Не-ет, милая моя, сбежишь, — шорох когтей по каменистой поверхности заставил Блум чуть опустить уши и вжать голову в плечи в некотором опасении от ожидания действий со стороны. Всего мгновение и скрежет пропал, оставив после себя постукивание где-то справа. Валтор давил ей на нервы даже таким безобидный движением — стучал когтем по камню с задумчивый видом. — Ты любишь плыть вперëд, но слишком опасаешься того, что тебя может поджидать на пути. Не типично для хищников, вроде нас. — Ты имеешь в виду себя, — прямо ответила на его замечание Блум, после слов сразу же нахмурившись, уловив в уголках его губ намëк на снисходительную улыбку. Или ей показалось? — Нас, — Валтор стоял на своëм, будто и вовсе не слышал еë ответ. — Не вижу в тебе внешних признаков слабохарактерной рыбëшки. Для русала все жители глубоководного мира, включая даже королевские семьи, были жалкими и немощными. Он их даже за русалок и сирен не принимал, а на собрании еë отец и стражи чуть не сорвались с мест, чтобы дать ему бой из-за того, что он буквально прямо высказался им об этом. Только к королеве, крон-принцессе и к принцессе он счëл нужным (возможно, решил поиздеваться вдоволь) обращаться по титулу. Однако к Блум он всë равно обращался так, словно она правила наравне со своей матерью. Женщина на это не обращала внимание, лишь вместе со старшей дочерью находясь рядом, будто отгораживая от хищника рыжеволосую принцессу-воительницу. А вот саму Блум такое обращение к себе со стороны мужчины бесило до дрожи в плавнике и когтях и скрежета острых зубов. Он будто вызов ей бросал, не иначе! — Внешних, — смело заметила Блум, позволив себе слабую усмешку, когда увидела, что русал явно был обескуражен данным заявлением. — Ты правильно подметил. Утробное и глухое рычание было ей ответом, а еë громкий и испуганный писк от лëгкой боли в спине и неожиданных действий пленителя ни капли не оглушил Валтора и не отвлëк его от занятия, к которому, кажется, он подошëл с очень огромным вниманием и ответственностью. Хищник с искренним замешательством на лице уткнулся носом в еë подбородок, приподняв тем самым еë голову, и глубоко вдохнул. Дальше его нос прошëлся по чувствительным жабрам на еë тонкой шее. Медленно, осторожно и с каждой стороны то вниз, то вверх по несколько раз. Выдохнув горячий воздух ей в подбородок, он с куда более тщательным осмотром продолжил водить носом вдоль шеи, особенно часто останавливаясь и утыкаясь в ямку между ключицами. Резко взлетевшие на его крепкие и широкие плечи девичьи руки не привлекли его внимание. Он даже не моргнул, а Блум уже сравнялась цветом лица со своими огненно-рыжими волосами. Еë тело била мелкая дрожь, а дыхание вот-вот могло стать прерывистым от действий бледно-рыжего русала. Валтор, в последний раз резко ткнувшись в подключичную ямку и выдохнув, на животный страх Блум стал опускаться плавным движением вниз. Было слышно лишь шум бьющихся об скалы волн, порывы чуть прохладного ветра, глубокое дыхание и низкое, утробное рычание Валтора и скрежет его когтей об каменную поверхность. Чем ниже его нос опускался, тем громче сыпалась из-под его пальцев тëмная крошка. Дойдя до груди, в которой Блум старалась сдерживать весь накопившийся воздух и не краснеть от стыда ещё больше, мужчина прибавил к своим действиям лëгкие касания чуть сухих губ, приоткрывая их и слегка прихватывая нежную, мягкую кожу русалки. Прикасаться даже носом к затвердевшим от его действий соскам он не намеревался. Глаза были прикрыты и из-под опущенных век была еле видна светлая радужка с узкими зрачками, почти не двигающимися и не дрожащими. Такие зрачки Блум видела только у диких рыб и у хищных русалок и сирен, когда те были в гневе. У самой ведь глаза были устроены также, поэтому и злиться она старалась меньше, чтобы не пугать окружающих. Только в порыве гнева зрачки едва мелко подрагивали, готовые в любой момент сменить свою форму, а у Валтора так ни разу и не дрогнули. Внезапно мужские руки стремительно заключили еë тело в крепкие объятия, а их обладатель, уткнувшись в ложбинку между грудями, замер, не дыша. Блум боялась издать любой возможный в еë положении звук, а двинуть руками тем более. Она итак чувствовала, с какой силой впилась в кожу плеч Валтора, принося ему явный дискомфорт, но он терпел, не двигался. Девушка сделала медленный вдох, а затем выдох и чуть склонила голову, почти сразу упираясь взглядом голубых глаз в тëмные рога Валтора, чьи основания скрывались за светло-рыжими волосами мужчины. Высокая чëлка прятала под своими прядями гладкий лоб и закрытые глаза. Хищник всë ещё не двигался, а причин этому русалка не знала. Совсем немного осмелев, Блум двинула пальцами по бледной коже, располагая ладони чуть ближе к крепкой шее мужчины, ощущая неожиданную мягкость светло-рыжих локонов на них. Сильно удивившись этому факту, рыжеволосая склонила голову ещё ниже и притронулась подбородком к месту между рогами Валтора. Он снова не отреагировал. — «Слишком спокойный…» — подумала она в недоумении, пока резко, вскрикнув, не оказалась под водой, притянутая за талию к телу Валтора. Она не знала, насколько быстро и глубоко они погрузились, но не была готова к тому, что весь воздух из лëгких из неë выбьет удар об дно. Оглушение и шум в ушах, последовавшие после этого, заставили размыться картинку перед приоткрытыми глазами. Блум понимала, что лежит на животе, плавниками точно упирается в песок, оставляя в нëм неглубокие следы от них, а встать не получается, сколько бы она не старалась. Еë что-то придавило и держало. Очень крепко держало. — В-валтор?.. — Блум смогла приподняться на локтях, но вот повернуть голову, чтобы увидеть хищника, она даже не успела. Внезапная вспышка жара и боли в спинном плавнике оглушили ещё больше, чем падение на землю. Она вскрикнула, стиснула зубы и сгребла песок пальцами в свои ладони, лишь бы хоть как-то отвлечься от того, что испытала сейчас. Девушка чувствовала, что ей будто оторвали плавник наполовину, а двигать им ей было страшно и больно. Просто невыносимо больно! Блум, зажмурившись, предприняла новую попытку встать и всплыть, но была тут же прижата чем-то очень горячим со спины. Грудь неудобно вдавливалась в песок, а плавники уже почти не держали хвост. Что-то другое удерживало его на плаву. Что-то острое и причиняющее дискомфорт в области живота и низа. И это «что-то», кажется, было живым, раз временами двигалось, давило и отпускало еë живот, бок и пластинки внизу живота. Однако, как бы странно это не было, Блум больше испугалась не всего этого. Она не слышала Валтора. Совсем. — Валтор… — она позвала мужчину ещё раз, судорожно дрожа и дыша настолько часто, насколько это позволяла ей накатывающая паника. Уши улавливали шорохи, но ничего более, а плавник продолжал болеть и жалить пульсирующей болью чуть ли не всю спину. — Вот сейчас без шуток твоих… Пожалуйста… Ей следовало как можно быстрее встать с песка. Просто жизненно необходимо. Хотя бы для того, чтобы уплыть. Уплыть отсюда, далеко, подальше от этих скал, от этого проклятого места. Подальше от Валтора и его зависимости. Если это вообще зависимостью можно назвать… — Валтор… — ответа от мужчины снова не последовало. Русалка осторожно вдохнула и медленно выдохнула, переместив руки — одну перед собой, согнутую в локте, а вторую вытянула, впиваясь когтями в песок, — и никак не ожидала, что прямо перед лицом, сильно зажав ладонь и вжав её в землю, пронесётся мужская, крепкая рука с потемневшими пальцами. Блум знала, что у неё от страха сузились зрачки. Всё её внимание было сосредоточенно именно на длинных и изящных пальцах, державших в крепкой хватке её ладошку. Она даже не видела, чтобы когти хоть как-то выделялись. Сплошная чернота с ярко выраженными, выступающими в напряжении венами. Одно было яснее некуда. Рука эта принадлежала Валтору. Голова вжалась в плечи сама собой, стоило только краем уха уловить еле заметное колебание волн слева от себя. Она даже вырваться не могла из-за крепкой хватки. Внезапно что-то коснулось её ушка, и русалка зажмурилась, почувствовав лёгкое жжение в этой области. Словно её… — Ты меня укусил?! — Блум дёрнулась, но угодила на что-то, нечто твёрдое, позади себя. Хватка, что до этого момента была на её боку, переместилась на низ живота, невольно проводя по щиткам и ужасно смущая этим их хозяйку. — Валтор! — М? Мужчина не дал ей сказать — снова укусил, но на сей раз за другое ухо. Жечь стало сильнее. Лицо горело, и Блум не знала из-за чего больше — из-за смущения или из-за набирающего обороты гнева. Она просто не понимала, что этот хищник себе позволяет! Она стала вырываться, но лёгкая боль в области живота обескуражила и ужаснула её. Валтор, не сдерживая себя, расцарапал её кожу. Она чувствовала, что кровь, вытекая из царапин, расплывалась в воде, распространяя запах металла в их окружении. И для неё это было плохо, если судить по тому, как утробно и протяжно возле уха зарычал русал. Жар на её щеках запылал сильнее. В следующий миг, прижав её тело теснее к земле, Валтор навис над ней, а слева от её лица появилась его широкая ладонь, когти на которой едва имели границу с цветом его потемневшей кожи. Это не было зверство обычного русала. Данное явление девушка могла приравнять к первобытной дикости, которую сейчас не встретишь и за десятки лет существования в океане. Кто этот хищник такой?! Блум задержала дыхание и как можно сильнее отстранилась от когтей Валтора, медленно, словно играясь с добычей, приближавшихся к еë лицу. Она даже не подозревала, что делает себе тем самым только хуже. Убегая от опасности быть пораненной одним из его когтей, девушка угодила в совершенно другую проблему. Рыжеволосая пискнула от боли, когда еë, ошибочно изогнувшейся в спине назад ради предотвращения ещё какой-либо раны, скользнув между грудями, за шею схватила горячая ладонь Валтора, сжимая до такой степени, что перед глазами потемнело. Здесь, на дне скалистого утëса, было даже темнее, чем в самых глубинах еë королевства, поэтому итак слабое видение происходящего совсем пропало в еë глазах от действий хищного русала. Сирена свободной рукой ухватила мужчину за руку и впилась в неë своими когтями. Однако она даже не почувствовала рваных дыр под ними, будто даже не ранила его. Кожа Валтора, возможно, была даже прочнее, чем у неë и других их сородичей. — Не стоит этого делать, — всего секунда, а еë рука уже в плену у той, что держала еë за горло, и поднята на уровне головы, пока другая его рука, что навязчиво царапала пластины, удерживала еë почти также, как до этого первая. Спиной плавник, что итак болел от нанесëнной по нему раны, от прижатия к себе тела мужчины заболел вдвое больше, а Блум не сдержала рычащего шипения, одним глазом наблюдая за своей пленëнной рукой. — Всë так, как надо. Он завëл еë руку назад, ближе к своему лицу, и медленно прошëлся по бледно-синим венкам губами. Блум казалось, что таким способом он прощупывал еë пульс, возможно, ориентируясь по нему для чего-то. Или он снова готовился укусить еë. С таким необузданным и непредсказуемым хищником можно было ожидать чего угодно! — Сдерживаться трудно, — пока он говорил, она чувствовала на своей коже то его губы, то его зубы, и от этого становилось не менее страшно. — Особенно, если ты даëшь отпор… — Вынужденная мера, — прошипела она и скривилась — он всë же укусил еë, но, к счастью, не во внутреннюю сторону руки, где были вены, а в обратную. — Больно! — вскрикнула Блум, но вырваться из плена его зубов не рискнула. Валтор наслаждался тем, что вытворял. Она ощущала это каждой клеткой своего тела. И прекращать мужчина явно был не намерен. Он будто дал себе волю, освободил свои желания и действовал на одних инстинктах, но по-прежнему продолжал отвечать ей. Пускай, кажется, и не так охотно, как хотелось бы. Выпустив еë руку из плена своих зубов, Валтор некоторое время смотрел, с какой плавностью и грацией вытекала из полукруглых ранок кровь. Он не сводил своих холодных глаз с раны на предплечье русалки. Если бы Блум могла видеть его лицо, она бы испугалась ещё больше. Чëрные зрачки захватили почти всю льдистую радужку мужчины, выдавая животное желание с головой. Валтор прижался губами к нескольким дырочкам и, слегка надавливая на них языком, слизал выступившую кровь, тщательно вылизывая каждую маленькую ранку на тонкой девичьей руке. После этого он опустил ошалелый взгляд на плечо Блум. Тело девушки дрожало, хвост бешено бился об песок и мутил воду вокруг себя не смотря на то, что был удерживаем хвостом куда бóльших размеров. Сирена вытянулась вслед за своей рукой, которую он потянул вперëд и вниз, чуть ли не погружая ту в песок. Русал, глубоко вдыхая запах еë крови из открытых ран, впился ещё одним укусом в еë плечо, удерживая вытянутую руку в своей. Блум дëргалась, пыталась вырваться, а еë крики боли были слышны, возможно, за несколько миль вокруг, но вырваться из плена Валтора она так и не смогла. Она хныкала от боли и лежала под ним с закрытыми глазами, лишь бы не видеть всего этого, пока хищник занимался повторным вылизыванием нового укуса. Еë огненно-рыжие волосы сплетались с его бледно-рыжими через чур длинными волосами в причудливом водном танце, кажется, немного мешая мужчине осуществлять задуманное. Он уложил Блум на песок так, что она снова неудобно упиралась грудью в свободную от песка каменистую поверхность, и, отпустив еë руку, переместил ладонь ближе к еë сокровенному месту, на ходу прочерчивая когтями замысловатые узоры на мягкой и податливой коже маленькой русалки. Он даже не заметил, в отличие от Блум, как порвал кожу на еë щеке, вызвав повторный поток слëз из небесно-голубых глаз. Второй рукой Валтор придерживал еë ладонь, утопающую от такого действия в песке. Пальцы снова нащупали защитные щитки девушки и несколько раз решительно провели по ним когтями, иногда слегка цепляя и постепенно отодвигая их от того места, к которому стремилось всë его нутро. Его дикое, первобытное и необузданное животное нутро стремилось заполучить самый лучший и вкуснейший в его жизни трофей. Хищнику нестерпимо хотелось оказаться там, внутри этой маленькой, милой и довольно бойкой русалочки. Нестерпимо ужасно хотелось узнать, насколько она внутри горячая, насколько она тугая и сможет ли выдержать хотя бы один его член. А как быстро он сможет довести еë до пика блаженства? О, если бы он мог, всего за несколько минут уже бы довëл эту рыжевласку до нескольких оргазмов. Девочка такая хорошая и наивная, такая чистая и никем не испорченная. Возможно, будь на то его воля, случай и удача, Валтор без знакомства и прелюдии взял бы еë ещё там, на подписании Мирного договора, прямо на глазах у еë подданных и еë горячо любимых родителей и сестры. Но он же джентльмен. Он умеет ждать. На самом деле не в его правилах так насильно кого-то брать, как он это делал сейчас. Принуждать мягко и постепенно к соитию, а после отпускать со страхом о дальнейшей встрече или убивать и съедать — вот весь его ход к получению желаемого. Просто удовлетворить свои дикие потребности, немного поигравшись своим обаянием с сиренами и русалками, чтобы получить от них хоть какое-то плотское удовлетворение или свежее мясо. Валтор опустил голову, с великим наслаждением утыкаясь носом Блум в надплечье, и с нестерпимым предвкушением облизал испачканные в крови губы. По еë естественному, чуть сладковатому запаху мужчина знал и был глубоко шокирован, что такую прелесть до сих пор никто не съел до него. Неприкосновенный и драгоценный камень. Что же, это было даже и к лучшему. С таким трофеем он ни с кем делиться не будет. Еë маленькое высочество только его и ничья больше. Только еë Валтор готов оставить в живых ещё на очень долгое время и даже не пробовать от неë что-либо откусить. Нет, этого он делать точно не будет. Внутри всë переворачивается и жжëт, когда хищник задумывается об этом. От чего-то ему подобные мысли с участием Блум очень неприятны. От самого себя становится тошно и противно, а также хочется поскорее закончить и залечить раны принцессы, приласкать бедную, маленькую, милую девочку и утащить к себе в пещеру, чтобы спрятать там. Странные желания для такого как он, но очень сильные и жизненно необходимые. Маленькое тело под ним едва пошевелилось, кажется, предпринимая новые попытки к освобождению. Дрожь, которую мужчина ощущал прижатым к тëплой и душистой коже носом, пробивала всю сирену целиком. Если бы не его плавники и хвост, девушка бы уже лежала плашмя на мокром песке, а не держалась бы из последних сил за некое подобие… Он даже не знал, чего. Проведя носом по еë нежной коже, хищник несколько раз лизнул место, в которое целился, и впился зубами в надплечье, слушая девичий вопль вперемешку с яростным шипением. Еë голос напоминал ему и предрассветную негу после сладкого сна, и озорные ветра меж его скал, и тихий скалистый берег по вечерам. А рыжее пламя волос цепляло льдистый взгляд всякий раз, как Валтор наблюдал за своей милой акулкой. В глазах горел такой же неистовый огонь как и в его собственных, что несказанно радовало и восхищало. От разыгравшейся фантазии и стонов под собой русал почувствовал, в каком на самом деле напряжении были его члены всë это время. Как они набухли и как мелко подрагивали от его едва сдерживаемого желания. Было просто невыносимо терпеть подобную пытку. Однако впервые Валтор делал это добровольно, контролируя самого себя. Длинные пальцы всë-таки сместили один из щитков и коготь лёгким движением медленно и с особой тщательностью прошёлся по складочкам, вынуждая рыжеволосую принцессу под ним протяжно застонать, и остановился на клиторе, слегка его потеребив. Новая порция стонов Блум была ему усладой для ушей. Тëмно-красные пятна перед его глазами — еë кровь плавала вокруг них, будоража его сознание всë больше и больше. Чудом, но хищник смог уменьшить свои смертоносные когти на руке, чтобы не поранить девушку там. Он любил кровь, полюбил до умопомрачения еë собственную кровь, но поранить еë в столь сладком и интимном месте Валтор не мог. Наконец, он выпустил из своей хватки надплечье принцессы и снова стал слизывать всплывающую кровь, надавливая языком на полукруглые дырочки. Девочка под ним слегка дëрнулась, опуская голову, а еë огненный вихрь волос выпутался из причудливого танца с его волосами, открывая хищному взгляду чистую, никем не тронутую шею. Валтор в глубине себя ещё имел сомнения по поводу хотя бы малейших попыток мелких рыбëшек по завоеванию столь ценной сирены, но после увиденного ему захотелось задушить Блум в своих объятиях снова, как при встрече на поверхности. Малышка никому не давалась, вся еë кожа была чиста, не имела ни единой раны кого-либо из самцов в плане связи или отношений. Он подметил лишь лëгкие царапины, да несколько маленьких шрамов от чего-то другого, точно не животного происхождения. Ему было любопытно, почему Блум так ответила на его слова, что она имела в виду на самом деле и жила ли она до нынешнего времени с семьёй в королевстве. Но сейчас это всë было не так важно. Не столь важно как-то, что ему дико хотелось отметить еë собой. Указать всем тем, кто снова захочет подплыть к ней, что она занята. И не абы кем, а им. Она его, принадлежит ему, и если кто-то отважится хотя бы тронуть еë в плане близости — он сильно об этом пожалеет, поплатившись в лучшем случае какой-нибудь частью тела. Валтор вдохнул и медленно выдохнул. Блум не переставала дрожать под ним, хотя уже давно должна была прекратить или не бояться его действий вообще. То, что она сопротивлялась, — было хорошим знаком. Однако почему она так реагировала на обычное соитие — ему было непонятным. Хоть и без обряда, но она девочка уже взрослая, должна знать об играх хищных русалок во время секса… Она боялась его по-настоящему, не притворно. — «Мне это не нравится…» — подумал Валтор, утробно зарычав. Он по-прежнему удерживал одну из еë рук, поэтому другой рукой, которой до этого ласкал складки и клитор, схватил еë за талию, прижимая к себе, и наклонился к задней части еë шеи. — Будет немного больно, но это стоит перетерпеть. Шкура хищных русалок и сирен крайне прочная, поэтому, вылизывая шею рыжевласой акулки, мужчина не боялся навредить ей своим языком. Единственной раной на еë нежной шейке будет след от его зубов. И всë. Русал осторожно провëл пальцем по еë коже в лëгкой попытке успокоить Блум и резко укусил в загривок, крепко удерживая на месте, когда она задëргалась ещё больше и зарычала в ответ на боль. Пальцы сжались и оставили ещё несколько царапин на теле сирены, но ему было всë равно. Сейчас важно было удержать девушку настолько, чтобы след от укуса сохранился как минимум на год, напоминая о себе лëгкими болями и жжением. А ещё его запахом на ней. Из-за этого к ней точно никто не подойдëт и не тронет. Все в подводном мире знают, от кого за версту разит кровью и мëртвой землëй. Внезапно Валтор почувствовал изменения в потоках воды. Резче, чем следовало бы, он подмял Блум под себя и закрыл еë своим телом. Секунда и, промазывая и отскакивая от каменистой поверхности, в землю прилетает гарпун. Хищник не обращает внимание, что остриë оружия распороло ему надплечье. Куда важнее его начинает злить то, что гарпун врезался в песок совсем рядом с плечом русалки. Кто-то только что подписал себе смертный приговор. Валтор поднял голову, неистово зарычал, отпуская Блум, но всë равно следя за ней краем глаза, и стал искать то, откуда был совершëн выстрел. Единственные, кто мог приплыть к его убежищу, это пираты или охотники за диковинками, что точили на него зуб. И если на свою жизнь ему было немного плевать, то вот на жизнь своего главного сокровища — нет. Мужчина заметил корабль, от которого исходил ужасный шум, но сорваться и атаковать просто так не мог. Не тогда, когда под защитой его тела была маленькая принцесса. Из-за его действий она была раненной и уставшей, защитить себя она не сможет. Сохранность еë жизни лежала на его плечах. Допустить хотя бы малейшую оплошность Валтор себе позволить не мог. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы защитить свою малышку и отбить всë желание охоты на него у врагов. Блум заëрзала под ним, видимо, предпринимая новую попытку освободиться, чего он, естественно, не одобрил. Однако с огромным сожалением и в праведном гневе слегка отплыл от неë, делая вид, что его больше интересуют нападавшие. Не прошло и мгновения, как малышка на полной скорости преодолевала глубоководные скалы, уносясь от него всë дальше и дальше. Мужчина зарычал, не в силах сделать с этим ничего, ведь допустил он это ради еë же блага. Однако Валтор не был бы хищником, если бы не смог найти свою жертву. Они ещё встретятся и он закончит то, что начал.