Исключение в рационе питания

— Р-р-рш-ш-ш… — Знаю, что больно, но это нужно стерпеть, Блум, — девушка сдула со своего лба чёлку, чтобы та не мешала ей проводить процедуру. У коротких волос, естественно, имелся плюс, но не тогда, когда ты имеешь длинную чёлку. — Тем более… Прости, но это… Ладно, придётся провозиться куда дольше, чем я рассчитывала, — Рокси очень сильно нахмурилась и посмотрела на рану рыжеволосой подруги так, словно заново высчитывала, в каких пропорциях ей наносить лекарство, как сшивать и как лучше сделать повязку. Сейчас была почти полночь. Солнце на улице скрылось за горизонтом относительно недавно, когда девушка проснулась от громкого скрежета и стука со стороны вальеров во дворе. Она знала, кому мог принадлежать данный звук, поэтому с грохотом свалилась с кровати, потянувшись за очками к тумбочке. Пока отец не проснулся, розовласка мигом, даже не переодеваясь из спальных коротких шорт и топа, спустилась на первый этаж их дома и, обогнув в темноте помещения предметы мебели, особенно игрушки своей собаки, относительно быстро добралась до выхода к вольерам с морскими обитателями. Она сразу обнаружила нескольких неспящих рыб и морских львов, выбравшихся из своих мини-убежищ из чистого любопытства. Рокси почти сразу поняла, что взволновало морских обитателей, особенно мелких акул, плотной группкой копошащихся у стекла и будто собирающихся пробить его. У них бы это вышло, если бы стекло не было тройным и крайне прочным. Однако защитница предполагала, что акулы, скорее всего, спешили хоть чем-то помочь своему собрату. Если Блум, её огромную подругу русалку-акулу, можно было назвать их собратом, конечно… — Ты мне точно не хочешь что-то рассказать? — уже в который раз спросила Рокси, стирая пот со лба. Она ужасно устала, а обрабатывала ещё только незначительные царапины на теле сирены с боку, которые выглядели не так трагично, как те же укусы на левой руке сирены. Она с большим сожалением и ужасом взглянула на порванный почти посередине спинной плавник девушки, понимая, что придётся идти и будить отца, чтобы он проверил рану и посоветовал, что делать. По травмам акул он был чуть более сведущ, чем она в силу опыта. — Блум, я не осуждаю ваши… русаличьи заскоки, но это, ты меня прости, уже больше похоже на следы от… избиения! Я переживаю, расскажи хотя бы то, что можешь… Принцесса молчала, понимая, что, в какой-то степени, Рокси говорила правду, но одновременно с этим была далека от неё. Рыжеволосой было стыдно рассказывать о том, что с ней на самом деле произошло, но и придумывать отмазку, на которую бы клюнула подруга, у неё не было ни сил, ни фантазии. Тем более, объяснить следы от больших зубов, явно расположенных не по форме акульей челюсти, но их зубами… Занятие заведомо провальное, говоря честно. Рокси знала об опасностях океана, у берега которого располагался её дом и своебразный заповедник-клиника для обитателей здешней фауны. Именно с ранения Блум началось их знакомство, а затем и крепкая дружба, которая длится вот уже больше семи лет. Однако сирена до сих пор помнила выражение лица отца Рокси, когда он узнал, о ком на сей раз заботилась его дочь-подросток. Приходил в себя после тройного обморока мужчина долго и не обошлось без помощи Арту, верного пса-помощника семьи Брукс, который лишь совсем недавно, можно сказать, отправился на заслуженную пенсию, проработав псом-спасателем в этой же семье. Рокси говорила Блум, что бывших животных-спасателей не бывает, поэтому даже сейчас, чувствуя, что его участие необходимо, Арту лежал совсем рядом с бассейном и внимательно наблюдал за своей хозяйкой и её подругой, ожидая момента, когда понадобится его помощь. И не важно, какой бы она была — моральной или физической. Блум предприняла слабую попытку всё же перевести внимание младшей Брукс от мыслей о происхождении укусов на её руке и шее: — Знаешь… Это просто драка. Да, бывает и такое, что через чур жестокие последствия, но я дала хорошей сдачи! Девушка с трудом заставила растянуться губы в милой улыбке, в которой читалась нелепость происходящего, но скептический взгляд тёмно-зелёных глаз розовласой девушки, что смотрела на неё снизу вверх, сидя на стремянке со специальными нитками и иголкой в руках, прямо говорил русалке, что и от лекций о вранье она не отделается. — Прошу, скажи мне только одно, чтобы я не переживала ещё и за твоё моральное состояние… Ты же не заплывала туда? Принцесса отвернулась от проницательного взгляда студентки быстрее, чем следовало бы. И услышать шокированный кашель она ожидала куда больше, чем тревожное пошатывание металлических ножек, поэтому стремительно и как нельзя вовремя повернулась обратно, чтобы удержать пальцами здоровой руки маленькую лестницу. Для себя, естественно. Испуганной почти что случившимся падением Рокси не выглядела, а вот ужасно злой — очень даже. Блум сглотнула, вжав голову в плечи, из-за чего слегка поморщилась, когда кожа у укуса натянулась. — ТЫ С УМА СОШЛА?! — Брукс не боялась кричать на всё помещение. Место, в котором они находились, было похоже на своебразную площадку для представлений с участием морских котиков, львов и косаток. Здесь обычно и по расписанию проводили время обитатели их центра помощи. Для них это было своеобразное время отдыха и игр. — ТЫ ГОЛОВОЙ ДУМАЛА, КОГДА РЕШАЛА ЭТО?! КОГДА ПЛЫЛА К НЕМУ?! — розовласка вскочила на последню ступеньку стремянки, не заботясь о своей безопасности и активно жестикулируя под оправданные возмущения, пока Блум, слегка склонив голову на уровне лица подруги, слушала всё, что та говорила без каких-либо признаков раздражения. — Ты же мне сама говорила, что там даже патрулировать не нужно — животные и рыбы просто сматываются оттуда, лишь бы быть подальше от него! Ты говорила, что он садист, чёрт! Нет, это даже не хуже! Ты меня предупреждала, что он, чёрт возьми, каннибал! Блум, каннибал! Тебе это слово должно говорить чуть ли не больше, чем мне! — Я знаю, что я поступила крайне опрометчиво… — Ты поступила необычайно и ужасно глупо! — …и это тоже… — не смогла не согласиться русалка, отводя виноватый взгляд в сторону от пыхтящей подруги. Блум уже несколько раз пожалела о своём решении самой разобраться со странными исчезновениями в родительском океане. Честно, охота Валтора — это первое, о чём она подумала, но и другие варианты ей следовало бы проверить в первую очередь: вынужденная смена места обитания, гонения со стороны соседей или даже личные причины. Всё же пропадали не русалки и сирены, а обычные обитатели океана. Но то, что они могли пасть жертвой дикого хищника, который нарушил Мирный договор, было куда более верным вариантом развития событий. И очень опасным в дальнейшем для русалок. Боже, она ведь даже с сестрой не посоветовалась по этому поводу, а просто поплыла со своим детским негодованием к этому садисту-каннибалу! — Господи! — резко воскликнула Рокси, схватившись за голову. Она по-прежнему стояла на самой верхней ступеньке стремянки и Блум предусмотрительно подставила свою больную руку позади фигуры девушки, чтобы исключить все варианты её падения. — Это получается, что укусы… Мама дорогая! — студентка всё-таки оступилась и с громким оханьем приземлилась в ладонь рыжеволосой подруги, которая лишь слегка поморщилась. — Да он… Да он… — Спокойствие, Рокси… — не слишком убедительно произнесла Блю, но это явно не подействовало на защитницу. — Да какое, к чёрту, спокойствие, когда на тебе из живых мест только хвост?! — Брукс даже очки после падения не поправила и гневно показала пальцем на акулий хвост. Тот дёрнулся и пропал под водой, а щёки принцессы приобрели красноватый оттенок от стыда. — Я знаю, что у акул хвалёная и просто зверская регенерация! Знаю, что и чувство боли у них просто отсутствует, но ты лишь наполовину акула! Половину от этого, — её тонкий пальчик попеременно носился от одной раны Блум к другой, пока не достиг её щеки, на которой была порвана кожа, — ты просто должна была чувствовать! Я эту рыбу на консервы пущу! Не сказать, что из уст человеческой девушки с ростом в пять футов и чуть больше семи дюймов данная угроза звучала… угрожающе, но, если бы даже между ней и Блум не было такой большой разницы в размерах (а ведь рыжеволосая принцесса была меньше Валтора и доставала ему лишь до плеч), русалка не думала, что слова Рокси возымели бы эффект. Скорее уж они бы насмешили мужчину и он что-нибудь сотворил бы, чтобы поиздеваться. Сирена не знала точно, но предполагала, что хищник поступил бы именно так. Что-то ей подсказывало это. — Он на тебя напал? Ты отбивалась? Как вообще могло выйти вот это?! — след на шее от акульих зубов саднить начинал при любом взгляде на него кого-либо — Блум это заметила и скрежетала зубами весь путь до дома подруги. — Ты сразу уплыла? Скажи, что сразу! — Мне жаль твою психику… — только и сказала Блум, покачав головой и осторожно опустив человека на кафельный пол. Вой подруги она предпочла пригнорировать и мысленно сосчитать до десяти. — Я бы не назвала то нападением. Скорее уж… В голове в тот же миг всплыли воспоминания о недавнем событии, а те места, к которым прикасался дикий русал, начали гореть. Блум даже показалось, что буквально вся она начала гореть. По крайней мере, щëки точно стали под цвет еë волос. Еë неспокойное состояние не укрылось от Рокси, и, с подозрением прищурив тëмно-зелëные глаза, студентка спросила: — «Скорее уж» что?.. — Он… Ну, он… — Блум, опираясь на побаливающую руку, стала неясно жестикулировать здоровой рукой, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы обезопасить свою подругу. Хотя бы физически. — Он как бы… — девушка совершенно не замечала как вытягивается лицо Брукс, пока она осматривала свою необычную подругу спереди. — Он пытался тебя… изнасиловать?! — к концу вопроса Блум поморщилась, потому что голос Рокси внезапно сел и стал до ужаса высоким. Последствия шока, наверное. — Блум?! — Изнасилование это?.. — принцесса нахмурилась, стараясь вспомнить значение человеческого слова. Ещё во время первого знакомства девочек, обе не понимали ни слова из речи друг друга, поэтому, в основном, пытались говорить с помощью картинок: Рокси рисовала в блокноте, а Блум на песке. В скором времени розовласка притащила азбуку и стала постепенно учить новую подругу человеческим словам. Тогда ещё не принцесса очень старалась выучить буквы, сложить из них слова, а из тех предложения, чтобы пообщаться с живым человеком. Когда наступило время снятия повязки с хвоста и руки русалки, Блум с акульей улыбкой смогла вымолвить: «Спасибо, Рокси, за помощь». Счастью маленькой девочки не было предела — малышка носилась кругами по пляжу, пока сирена смотрела на неë и смеялась. С того дня девочки стали ещё больше упражняться в говорении и переводе человеческих слов на русаличий. В данный момент Блум до сих пор не знала всех слов из мира людей, поэтому часто читала какие-нибудь тексты через большой экран компьютера Рокси, когда та открывала вольер для русалки и показывала внутреннее помещение Центра помощи. Если ей были непонятны какие-то слова, она сверялась со справочником или спрашивала у подруги, которая всегда в это время делала домашнее задание вместе с ней в одном помещении. — Изнасилование — это половое сношение… с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей… или к другим лицам… либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей… — будто отрепетировав, подсказала Брукс, то вдыхая, то выдыхая. Блум догадалась, что она делает дыхательное упражнение, чтобы успокоиться. — Так… Я в себе. Кажется, — добавила она, проведя по лицу несколько раз ладонью. Рыжеволосая, прищурившись, взглянула в сторону часов, которые висели над входом на арену. Благодаря Рокси она и время знала как определять. Далековато и очень мелко, но она с лёгкостью смогла распознать чёрные стрелки в полутьме и места, на которых они стояли. Она покачала головой, понимая свою вину перед подругой, и, чуть ли не прижавшись к кафельному полу, посмотрела на Брукс. — Что? — Я забыла, что время было позднее, когда приплыла. Ты явно спала, а я тебя… — У меня ночной обход уже как… — она посмотрела на свой телефон, чтобы свериться, и немного удивилась. — Ну, час. Нормально, я до этого днём спала после переделки отчёта… Блум, услышав последнее слово, утробно заурчала, с волнением и сожалением глядя на Рокси. Она точно не знала, насколько ужасна студенческая жизнь у розовласки, но данное слово из уст подруги всегда сопровождалось усталыми или раздражительными репликами. И иногда летящей в стенку сумкой с бумагами. Брукс говорила также, что завидует ей в этом плане, ведь Блум не нужно учиться также, как ей, но русалка была готова поспорить. Она училась «всяким королевским правилам и законам» вот уже второй год со дня своего официального появления перед биологическими родителями. Майка и Ванессу навещала она, если позволяли обстоятельства, раз в месяц, а то и реже. Бывало и такое, что принцесса сбегала с занятий тайком, чтобы пообщаться с Рокси и морскими обитателями Центра спасения, а также поиграть с ребятами с Тайного Рифа. Конечно, она получала лёгкие выговоры от матери и отца, но это того стоило. Даже сейчас она понимала, что за отсутствие вечером на тренировке и ночью у себя в комнате, ей сильно достанется. Если, конечно, она захочет вернуться в замок, а не переночевать у приёмных родителей. — Рокси? — Блум осторожно позвала бурчающую подругу, когда та проверяла аптечку на наличие бинтов. Уймы бинтов, насколько судила сирена, исходя из своих размеров. — М-м-м? — протянула Брукс, тщетно пытаясь вырыть из ящика что-то ещё. — А можно я переночую тут? — смущение снова накрыло щёки принцессы, когда она вспомнила изначальную причину своего прибытия в гости. — Хотя бы пока не заживёт бок и шея? — Родители тебя не наругают?.. — студента подозревала, что подруга попросит временное убежище, пока не поправится хотя бы наполовину, но также знала и то, как биологические родители Блум реагируют на побеги своей младшей дочери. — Вдруг снова кого-то пошлют, как в прошлый раз… Такое правда уже было. И даже не раз. Но именно предпоследний напугал отца Рокси, хотя он хорошо относится к Блум и её приёмным родителям, а последний чуть не погубил девочку. В тот раз за Блум отправили не каких-то рыб, как делали это обычно, а самую настоящую акулу. И всё бы ничего, если бы та акула не пыталась при каждом удобном случае цапнуть человеческое дитя. Если бы сирены не было рядом, а Рокси проводила проверку здоровья морских обитателей в воде, всё могло кончиться крайне плачевно. Блум как раз подплывала к центру с Майком и Ванессой, когда Брукс хотела спуститься к вальерам в воде, чтобы проверить рифовых рыбок. Русалка очень вовремя почувствовала чужие колебания в воде и сразу начала действовать, уловив глазами знакомый ей плавник. Акула-молот принадлежала русалу, который просто не мог подоспеть за старушкой, что учуяла раненную рыбу. Страж сердечно извинялся перед Блум и Рокси, но последняя была перепугана и не понимала и половины из того, что лепетал молодой русал. Сирена не стала жаловаться родителям на этот случай, просто согласилась хотя бы предупреждать, куда «сбегает», через сестру. — Не могу же я появиться на пороге в таком виде… — Блум, прикрыв глаза, вздохнула. Когда она закрывала глаза, каждый раз вспоминала всё то, что творил Валтор: как длинные и изящные пальцы с острыми когтями проводили по её коже то в порыве нежности, то с явной охотой поцарапать до глубоких ран; как его жаркое дыхание ополяло во время небрежных касаний его губами её руку, шею, ключицы и грудь; с какой животной дикостью он кусал её, будто и вправду собирался отужинать её плотью. О его смелых действиях в области сокровенного места девушка старалась не думать, но перед глазами проскальзывали воспоминания о мутной воде, резкой и зудящей боли в шее, а тело само вспоминало, что было для него ужасно, просто до омерзения к себе самой, приятно. Эти необычные для Блум ощущения от его пальцев и когтей, проводящих по складкам и иногда царапающих щитки, чтобы сдвинуть их в сторону. Рыжеволосая покраснела ещё больше — она была будто в лихорадке. И страха, почему-то, она не испытывала. Это была будто какая-то… возбуждающая лихорадка. И всё из-за воспоминаний о нём. Не выдержав, она всхлипнула и нырнула с головой под воду бассейна под ошарашенный оклик Рокси, которая в недоумении побросала все вещи обратно в аптечку и, нагнувшись над бассейном, прищурилась, чтобы разглядеть хотя бы силуэт морской девушки. Русалка прикоснулась к лицу ладонями, ощутив их жар. Прохладная вода никак не помогала избавиться от лихорадочных ощущений во всём теле. Воспоминания возобновили все те чувства и эмоции, что она испытала во время… — «Погодите…» — если бы Брукс могла сейчас видеть Блум, она бы точно поинтересовалась, почему её зрачки внезапно стали дрожать, сменяя то одну форму, то другую. На неё неминуемо накатывала паника от осознания того, что на самом деле чуть не произошло на территории садиста. — «Он же не хотел… Или хотел?.. Змей Всевышний, только не это!» — тело задрожало, а острые зубы, чуть не прикусив язык, стали стучаться друг об друга, словно Блум замёрзла. Страх осознания сковал её полностью и она не слышала обеспокоенных криков с поверхности бассейна. Была только она, тишина воды, воспоминания о нём. И осознание того, что что-то внутри неё хотело именно того же, что и Валтор. И до сих пор хочет.

***

Он знал по еë запаху, что она ещё даже не прошла обряд. Ей не было двадцати лет, она совершенно не умела принимать человеческую форму. И это немного… Валтор не знал точно: расстроило его данное известие или же, наоборот, осчастливило. Он сам принимал свою человеческую оболочку лишь в тех случаях, когда ему нужно было разобраться с насущными делами на суше. Больше, естественно, ему нравились его истинное обличие и природа. И мужчине было интересно, догадалась ли его малышка о том, кто он такой на самом деле? И напугала ли еë эта новость? Или она не смогла понять его пугающую и доисторическую природу? Жалко, что он не смог спросить еë об этом. Да и честно, хищник был тогда слишком занят, чтобы говорить. А сейчас он откровенно скучал, перебирая наживу с нападений и думая о своей маленькой акулке. Мужчину привлекало в Блум буквально всë: и столь манящее его пытливый ум и сознание тело, и воинственный, но милосердный характер, которому он поразился, увидев еë поведение в живую, и еë мягкие, небесной красоты глаза, которые он мог сравнить с теми драгоценностями, что заполучил давным давно в борьбе с кораблями людей. Они называли их сапфирами и сапфиринами, особенно тщательно охраняя от посторонних. Он не был любителем всех этих человеческих безделушек, просто забирал их с потонувших от его атак кораблей как трофеи и хранил в своей пещере. Однако сейчас, вспомнив о них, мужчина подумал, что они неплохо бы смотрелись на тонкой шейке русалочки, подчëркивая цвет еë глаз. Когда русал был в пещере, Валтор проводил рукой по сокровищам и с удовольствием вылавливал светло-голубые и голубые камни. Для его ладони они были гораздо меньше, чем для людей. Естественно потому, что он сам был далеко не стандартных размеров даже по сравнению с другими русалами-хищниками. При всëм желании и если он решит отпраздновать что-то грандиозное, Валтор вполне мог победить даже косатку. Или пару косаток. Прекрасное мясо одного из ненавистных ему млекопитающих хищников. Волосы Блум напоминали ему то тоскливое тепло, которое он приобрёл, освоившись на суше как следует. Сначала ему не нравились все эти яркие огни. Он бы соврал, если бы сказал, что они ему стали нравится спустя столько лет. Валтор просто стал терпеливее относится ко всему, что источало холодный и тëплый свет. Однако… От огня, который он иногда видел на суднах в океане, но стал даже с ним взаимодействовать сейчас, ему становилось лучше. Пламя выполняло одну из своих функций: согревало всë вокруг себя. Оно согревало его. Мужчина только жалел, что не изнутри. От этого становилось мрачно на душе и как-то тоскливо. Но после появления на горизонте маленькой принцессы Валтору показалось, что внутри него стало… немного теплее. И всегда только рядом с русалочкой. Незаметно, как он умел, хищник следил за младшей дочерью одного из раздражающих его русалов. Он точно не знал, почему вообще подсматривал за ней, но всë же делал это. И чем больше мужчина это делал, тем больше поражался образу жизни девчонки. Он у неë был совсем не привычным для хищника. Да даже для акульих русалок. Будто бы она жила в совершенно другом мире до того, как оказалась дома, в круге родных. Однако её тренировки так и подначивали присоединиться и поиграться как с той, кто был правда почти равным ему. Лишь почти. И это «почти» его интриговало и призывало действовать. А ещё малышка Блум умела рисовать и использовала свои когти в основном совершенно не для боя. Валтор не видел её рисунков, но часто замечал во время слежки как принцесса-воин филигранно точит булыжники и даже скалы. И очень часто бывало такое, что девчонка останавливалась на середине или и вовсе где-то в начале, опускала руки и уплывала, даже не оглядываясь на него, когда он из чистого любопытства рассматривал то, что она успела сделать. Все работы с камнями и в скалах были недоделками, и было не редкостью, когда мужчина мог узнать в них силуэты не только морских обитателей, но и представителей суши. Благодаря этому Валтор выяснил, что Блум, вероятно, знакома с людьми и даже могла видеть их вблизи, что было запрещено в большинстве морских королевств. Но как она могла так хорошо узнать о сухопутных, если в океане их было возможно пересчитать по пальцам одной руки? Хищник не думал, что такие бдительные родители, как Орител и Марион, смогли бы отпустить свою младшую дочь куда-то далеко от территории королевства. Старшая дочь, Дафна, кажется, могла разделить интересы сестры, но и она не могла спорить с множеством решений их отца и матери. По крайней мере, Валтор предполагал это. И ему хотелось не скрываться сейчас. Открыто наблюдать за тем, что так любила вытворять его маленькая акулка. Хотя бы не так далеко, скрывая своё местоположение от её радара. Возможно, ему даже не нужно было это делать — его девочка была на сей раз слишком увлечена чем-то новым, чего он даже с своим острым зрением разглядеть не мог. Сирена носилась из стороны в сторону, крутясь вокруг камня, рассматривая его и что-то вытворяя когтями. Иногда она немного отплывала и осматривала своё произведение, качала головой и снова приступала творить. Валтор, прищурившись, решил подплыть поближе, но сохранять темп плавания. Если бы он этого не делал, Блум бы его уже давно обнаружила и уплыла куда подальше. А так он мог беспрепятственно наблюдать за ней без её ведома. Он не хотел, чтобы она испугалась и сбежала от него. Просто не желал этого. Только не снова. Скрывшись за высоким кораллом, мужчина в который раз удивился тому месту, до куда проследил за русалкой. Коралловый риф — большой даже для него — был наполнен, как следует из его наблюдения, кораллами, водорослями и другими морскими растениями, а также всякого рода живностью, коей он не ожидал встретить здесь. Это место просто дышало и пестрило жизнью и яркими красками, от которых у хищника кружилась голова. Он мог видеть то, чего не ожидал увидеть в столь чудном месте. Мужчина даже смог увидеть нескольких выдр и тюленей, которые не стали уплывать от него. Они просто проплыли чуть дальше от него, весело смеясь и разговаривая. Не испугались совершенно, только удивились его размерам, насколько он смог услышать из их болтовни. Видеть этих животных вместе было крайне необычно. И крайне интригующе. Откуда малышка знала об этом месте? Есть ли у этого рифа название? Опираясь локтями на плоскую поверхность камня, он стал наблюдать за действиями Блум, уже не боясь, что его будет видно сквозь светлые водоросли и кораллы. Уже несколько раз к ней очень близко подплывали группа рыб, пара-тройка морских существ и один одинокий морской конёк. И последний сейчас сидел в её волосах, иногда вылезая наружу, чтобы его по гребню с особой осторожностью приласкал девичий пальчик. Валтор никому, кроме себя, не признался бы, что начинал завидовать рыбе из-за того, что той доставалось столько внимания от девушки. Когти заскрежетали об камень, когда он сжал ладонь в кулак. Хищник из-за эмоций не сразу заметил, как изменилось течение водных потоков в Коралловом рифе. Он с нарастающей тревогой стал осматривать окружение, больше уделив внимание на обстановку у девушки. Блум замерла, немного отплыла в сторону, выпрямилась и стала смотреть вверх, нервно потирая перебинтованную руку. Он знал, что слишком погорячился и увлёкся тогда, но Валтор просто не мог иначе. Точнее мог, но не захотел этого. Русал думал лишь о себе, совсем не понимая, что его партнёрше его действия совершенно не по нраву. Смотря на бинты на её шее, руке, теле и спинном плавнике, мужчине хотелось рычать от досады, стыда и злости на себя самого. Да, он мог её ранить, но больше предпочёл бы, чтобы и она в ответ сделала это. Ему не хотелось чувствовать вину за это. Только не за то, что обусловлено их природой. С Блум что-то точно было не так, раз она так реагировала. В ней было что-то такое, что отличало её от всех тех, кого он встречал раньше. И ему это нравилось в ней. Некая загадка в раскрытой книге, коей и была для него Блум. Валтор замер и, казалось, не смог бы сделать и вдоха снова. Его девочка радостно улыбалась и махала хвостом, уже не потирая в порыве нервозности больную руку. А к ней, прямо с поверхности, подплывала маленькая тёмная фигура. Блум чуть ли с места не срывалась сама, запуская пальцы в свой огненный вихрь и нервно покусывая губы, — настолько, как казалось убийце, она сдерживала себя. И всё это из-за… человека? В груди вспыхнуло негодование. Как можно радоваться тому, кто уничтожает океаны, моря, озёра и реки?! Ещё и в добавок оскверняет места проживания многих видов морских существ! А эта маленькая дурочка ещё и улыбается этому грязному коженому мешку с костями?! Утробное рычание было ответом на поднимающийся гнев в груди Валтора. Поверхность камня под его когтями буквально взрыхлилась, превращаясь в месиво. Мышцы рук, шеи, спины и хвоста напряглись, уже готовые отдать свою силу их владельцу, чтобы тот свершил суд. Почему его майша якшается с такими уродами, как эти кожаные?! Валтор вздрогнул, когда увидел, с какой осторожностью и нежностью Блум приобняла человека в костюме и с какой виноватой миной смотрела на него, пока фигурка махала руками то вверх, то вниз, то указывала на неё, потом на себя, затем на поверхность, а дальше всё продолжалось по тому же кругу. Русалка, явно растерянная, осторожно подтянула человека к своему новому произведению искусства и стала что-то рассказывать. Мужчина не мог расслышать из-за посторонних звуков вокруг него, о чём они говорят, а также его очень интересовало, почему человек вообще разговаривает с его русалкой. И даже не пытается её сфотографировать. Это было странно. Гнев ушёл на второй план, заменившись лёгким дискомфортом в груди и раздражением. Хищнику хотелось, чтобы они прекратили болтать и оставили его и Блум одних (естественно, он здесь без приглашения, как незваный гость). Наедине. Возможно ему удастся поговорить с ней. Просто поговорить. Он сдержится, будет держать себя в узде. Если она не захочет находиться рядом, ему же будет лучше — её притягательный запах никогда не перестанет дурманить его разум. Он проследил за тем, как русалка, придерживая в своей ладони человека, всплыла наверх, и последовал за ними. Когда мужчина оказался на поверхности, совсем неожидал увидеть недалеко от скал, за которые заплыл от греха подальше, какое-то большое строение с множеством других маленьких рядом или примыкающих к нему. Его майши не было видно, но он чувствовал, что она там. Когда русалки находили свою пару, между ними плавно и незаметно устанавливалась духовная связь. На таком расстоянии, к сожалению Валтора, хищник мог только почувствовать некоторые эмоции своей девочки и её присутствие где-то поблизости. Если бы убийца был не слишком внимателен, эта ненавязчивая связь пропала бы ещё давным давно. И он бы больше не встретился с Блум. Сейчас он боялся это даже представить. Девушка уже у него под кожей, сидит в сердце и голове, играясь его нервами и чувствами. А он и не против. Лишь бы рядом была и в беду не попала. Между двумя невысокими строениями мелькнуло что-то рыжее и Валтор чуть не выскочил из укрытия, чудом сдержавшись. Он смог разглядеть нескольких животных прямо у рук Блум, которая теперь чего-то ждала и разговаривала, наклонив голову к маленькой группке. Сейчас было не так шумно, поэтому русал мог услышать некоторые фразы. — А как долго мне с этим ходить? — прохныкал маленький тюлень, понуро свисая голову. Он лежал у пальцев Блум, которая иногда поглаживала его по тельцу, избегая повязки. — Оно чешется! — малыш жаловался на то, что его, хоть и вылечили, не отпускали в бассейн к остальным. — Мои тоже чешутся, — согласилась с ним Блум, в доказательство слегка почесав руку о кафель. — Рокси говорила, что это признаки того, что раны заживают. Ты серьёзно повредил хвост, Ур. — Не я! — пискнув в праведном возмущении, малыш тюленя положил свою головку на подставленный для этого палец русалки. — Я не виноват! — Ну коне-е-ечно… — протянула выдра, сидящая рядом с изгибом локтя сирены. У неё были перебинтованы хвостик и лапка, поэтому она казалась ещё более недовольной, чем малыш перед ней. — Говорили тебе родители не играться с человеческими штуками, а ты только рад был высмотреть что-то и нос свой сунуть, куда не надо. Сам виноват. — Гр-р-р… — малыш зарычал на детёныша выдры, но с места не сдвинулся. — Ур, не рычи, Орион прав. Он и сам хорош, — выдра заворчала, устраиваясь поудобнее, — но ты ещё лучше. Тебе не только родители говорили, чтобы ты не лез туда, куда не следует, а ты… — Полез, как любопытный щенок! — фыркнул в сторону тюленя Орион, совсем не боясь зубов маленького тюленя. По возможности, они бы точно оставили на его теле хорошие раны, но он знал, что в безопасности, поэтому и вёл себя более смело. — Допрыгался, сиди теперь с этим, — выдрёнок скосил взгляд на перебинтованный хвост тюленя, потирая свою лапку. Валтор наблюдал за данной сценой почти без интереса, отмечая лишь то, что детишки не отлипали от Блум, которая вместе с псом, видимо, следила за ними, пока не придёт человек. Девушка переглядывалась с собакой, пожимала плечами и горестно вздыхала, иногда морщась от чего-то. Мужчина догадывался, из-за чего она это делала, и снова корил себя за несдержанность. В будущем будет осторожнее и нежнее. Если это будущее будет, конечно… Валтор провёл когтями по камню, сильно вжимая их в твёрдую поверхность, однако через некоторое время, успокоившись, ослабил хватку и тяжело вздохнул. Сам был виноват, самому и распутывать. Ответственность за свои действия он всегда умел носить. Или очень хитро и удачно их избегать. — Блум! Хищник вздрогнул и устремил взгляд на человека, что бежал к его майше с каким-то чемоданом. Или коробкой, а может и ящиком — сложно было разглядеть с такого расстояния. Даже учитывая его зрение. Подплывать ближе было неразумно, хотя и хотелось чрезвычайно. Хотя бы для того, чтобы узнать, что человек пытается сделать. И причинит ли это вред его милой Блум. Девушка (а это оказалась именно она) опустилась перед сиреной, которая раскрыла свои руки, чтобы она прошла к выдре и тюленю, и стала рыться с чемодане. За руками Блум Валтору было ничего не видно, но странное чувство, похожее на спокойную уверенность, не покидало его с того самого момента, как появился человек. Взгляд ледяных глаз снова остановился на русалке. Возможно ли, что… Мужчина покачал головой и скрылся под водой, устремившись обратно в свою пещеру. Он не хотел давать себе ложную надежду. Нет, русал глупо врал. Валтор ещё как хотел, надеялся на то, что это странное чувство, да ещё и по отношению к человеку, было передано ему от Блум.