Битые пиксели

Свежий весенний воздух обдувал и играл с каштановыми непослушными локонами, уже успевшими вернуть часть прежнего объёма. Они живо трепетались, норовя попасть в глаза, и Лололошка недовольно фырчит, мотая головой. На лице Дилана теплится усмешка. Он успел соскучиться — после операции Ло ему пришлось возвращаться на учёбу, и он лишь изредка успевал заехать и проведать его вместе с Кас, которая до сих пор сохранила в себе напряжённую нервозность, несмотря на благоприятные прогнозы врачей. — Дурень... — Хихикает Дилан, и стаскивает с джинс возлюбленного клетчатую бандану, чтобы повязать ее ему на лоб. Он взъерошивает игривые локоны, и ловит благодарную улыбку Ло. Он немного мнётся, прежде чем старается изобразить жест. «Спасибо». Стоит признать, что у него стало выходить куда лучше с прошлой их попытки пообщаться с помощью жестов. Золотые лучи падали на чуть загоревшее, подрумянившееся лицо, и до того приятно было любоваться таким пробудившимся, окрепшим Лололошкой, что Дилан ощутил резь в глазах. Он быстро смахивает влагу с уголков глаз, а после стискивает руку возлюбленного и кивает вперёд, мол, «пошли домой». Глассгарф постепенно пробуждался от зимней спячки. Конечно, это был далеко не зелёный город, но аллеи, засаженные декоративными деревьями, уже понемногу расцветали, и трава находила где прорасти. И Лололошка так подходил этой картине... Снова с блестящими глазами, без тех нот сомнения и отчаяния, которые постоянно отражались в его зрачках. Улыбающийся, жмущийся тёплой щекой к его плечу. Дилан наконец глубоко дышал, полной, плавно вздымающейся грудью. И Лололошка тоже. Как бы он не боялся рецидива, из него никуда не делать та искра, которая всегда тянулась к вере в самое лучшее. Он хотел жить, хотел увидеть этот мир вместе с Диланом, позаботиться о маме. Сеансы с психотерапевтом, которые так настоятельно рекомендовал лечащий врач, давали свои плоды. А были они слегка забавными: Лололошка чувствовал себя немного глуповато и сковано в первые разы, потому что излагать всё приходилось письменно, как было с Диланом. Но главное, что сейчас ему легче, и тревога о будущем почти оставила его. Какой смысл заглядывать наперёд сейчас? Лучше сполна насладиться жизнью после выздоровления, чтобы потом не оглядываться назад с сожалением об упущенном счастье. Крепко держать Дилана за руку по пути в Хэнфорт, валяться на тротуаре в объятиях с Ашрой и Франом, заливающимися слезами, до самой ночи гулять по городу со вскинутыми в сторону руками. Он чувствовал себя свободным, и мир снова был таким просторным, ярким, что жажда побывать в каждом уголке проснулась неимоверно быстро. И тишина в их с Диланом квартире, давно забытая, теперь вызывала лишь облегчение и ностальгию. Вспоминая полные слёз и заряженные напряжением ночи здесь, он просто думал о том, что теперь так не будет, и они смогут заменить эти моменты чем-то иным.

***

— Ну ты и погонял меня.. Я за последние полгода двигаюсь больше, чем за всю свою жизнь двигался, — Дилан тепло улыбается. Лололошка жмётся щекой к чужой груди и расслабляется в крепких объятиях, которые убаюкивали его истомленное тело. Но вместо того, чтобы засыпать после насыщенного дня, он наискивает телефон, кинутый около подушки, и заходит в галерею. Дилан с интересом заглядывает, и его взгляд спотыкается о видео, которое когда-то давно он пересылал ему. Ярко-голубая краска ложилась поверх старой, потускневшей, вырисовывая упитанную надпись «Искра 2020». Сердце сжалось в тоскливой ностальгии, что-то защекотало в носу заставляя чуть напрячь лицо. Лололошка, кажется, задержал дыхание, слушая свой сиплый смех из динамиков. Он почти забыл, каково это, когда твой голос звонко отскакивает от стен и доносится до других. И почти забыл, как тепло было под знойными летними лучами солнца, нависающего над «Душой». Но его губы тают в улыбке. Грустной, чувственной. Дилан шумно вздыхает, и подтягивает Лололошку, лежащеего под его боком, повыше, чтобы долго-долго поцеловать в тёплые губы. Он видел в этом взгляде и изломленых бровях вопрос. «Мы ещё вернёмся туда?» — Главное, что ты всё ещё хочешь. Вожатыми или нет, но обязательно туда приедем.

***

Детский хохот растапливался нещадным летним солнцем, в округе стояла страшная духота, Дилан с Лололошкой спасались лишь небольшим вентилятором и банками почти что ледяной колы. Конденсат оставался на ладонях, отдавая приятным холодом, Ло водил влажной ладонью по вспотевшему лицу, лишь бы немного облегчить страдания. А потом они слышат громкие возгласы, и Дилан вместе с Ло тут же оторопели. — Господи, как мы рады вас видеть! Год прошёл! — Шэрон звучит всё также звонко, но мягко. Она совсем не изменилась, в прочем, как и Шангрин, подбегающий следом, чтобы заключить ребят в тугие объятия. В них становится ещё жарче, Дилан тут же взвыл, а Ло сморщился и надулся, вскидывая руки в стороны, словно он надувная кукла. — Что-то вы исхудали, по-моему.. Студенческая жизнь, да? — Ах, если бы только она, — отмахнулся Дилан. Прежде чем Шангрин и Шэрон успели задаться вопросами, позади их распихали две девушки. Объятия Саввы и Лёли не так сильно угрожали их перегреву, поэтому парни даже не особо сопротивлялись, расцветая яркими улыбками. — Мы так расстроились, когда узнали, что вас не будет, — Лёля вздыхает, и переглядывается со своей подругой. — Почему вы не поехали? Дилан томно вздыхает, и заглядывает в глаза Ло. Уверенности в них поубавилось, а потом он показыват: «Расскажи».

***

В общем, наедине остаться им удалось сильно позже — вздохи, ахи, ещё больше объятий, и дальше по списку. Но зато их вкусно накормили. Солнце давно спряталось за небосводом, даруя благодатную прохладу молодым телам, которые ступали по иссушенной, короткой траве, срезая путь из столовой к главному корпусу. Зрелище открылось прекрасное. Стена пестрила новыми красками, аккуратными надписами с названиями отрядов. На секунду показалось, что они вернулись на шесть лет назад, когда эта стена только-только получила первые несколько надписей, ещё свежих и пёстрых. Их «Искра» была самой первой, и даже сейчас она немного выделялась, находясь прямо в центре разноцветной композиции. Все неудобства во время дороги сдувало, как слой пыли с книжной полки, когда они просто стояли рука об руку перед задней частью «Главника» и слезливо улыбались. Даже если все эти ощущения со временем сотрутся и притихнут, главное, что сейчас они прожили это именно так. Лололошка уже ни о чём не жалеет — ни о раке, ни о пяти годах без Дилана в своей жизни, ни тем более о других мелочах. Главное, что в его жизни есть тот чувственный трепет, который заставляет чувствовать себя живым человеком. Дилан перестал сдерживать слёзы, тихо смахивал их со своих щёк и улыбался. Эта «Искра 2020» была не битым пикселем на экране, а просто яркой точкой, которую тяжело было воспринять из-за своего тусклого, изжившего себя взгляда на мир. Лололошка, ласково ворвавшийся в его жизнь со всеми ужасами и радостями, просто добавил красок и помог сменить взгляд на то, что его окружало всё это время. Нужно было лишь посмотреть чуть шире, вокруг себя, чтобы узнать, что битый пиксель являлся частью картины.