Чертов извращенец.

Тэхен привык быть сверху, когда на его члене скачут, скулят. Ким привык к приторно-сладким вкусам блесков на своих губах и таким же девичьим стонам, которые переходили на крик, стоило маргиналу войти до конца. Но никогда в его жизни не было кого-то похожего на Чонгука. Изначально, когда губы студента скользнули по члену маргинала в тесной подсобке, Ким не питал надежд на что-то большее, предпочитая смотреть на все издалека. А сейчас он жадно вбивается в подтянутое сильное тело, которое отзывается мурашками на каждое его прикосновение. Чонгук прекрасен в том виде, в котором он был сейчас : распластанный на дорогом постельном белье, просящий (а скорее даже требующий), что стонет так искусно, принимая член маргинала, который не должен был приближаться к нему и на расстоянии выстрела. Но, как там говорилось в физике? Противоположности притягиваются? И как же это ахуенно, когда самый примерный парень во всем университете оказывается самым настоящим извращенцем. Тэхен подтверждает свою теорию снова. Чем идеальнее репутация человека — тем больше у него скелетов в шкафу. — Какой же ты большой, — природа Кима явно не обделила, у Чонгука член не был маленьким, но в толщине явно уступал. Девушкам с Тэхеном наверное тяжело, интересно, как много их было у маргинала? Плакали ли они, когда понимали, что не могут вынести этой прыти? Чонгук говорит о размерах с восхищением, с желанием принять в себя Кима всего, до конца и Тэхена ведет. Свободной рукой хватает Чонгука за волосы, последние капли выдержки вымещая на то, чтобы не сильно отклонить чужую голову в сторону. — Ты даже представить себе не можешь, насколько сладко сейчас выглядишь. — Он прикусывает мочку уха, чувствуя обжигающее касание ладони к ягодицам. Получив зеленый свет, Чонгук до смазки дотягивается, что-то ему подсказывало, что Тэхена еще никто не трахал. Поэтому он не торопился, прижался плотнее, от чего чужой член оказался особенно глубоко, смял напряженную ягодицу, в сторону ее отвел, шлепнул. И все это было так необычно, учитывая, что именно Чон сейчас стонал и принимал. Сначала Гук просто массировал промежность, иногда его рука соскакивала, на особо резких толках. Затем он смог проникнуть одним пальцем в напряженный вход и начал неторопливо массировать. Еще немного.. надо просто найти.. В Киме было уже два татуированных пальца, когда Чонгук наконец нашел простату. Ким не знал, какого это — чувствововать что-то внутри себя, быть пойманным самому. Тэхену нравилось трахать, брать контроль, но подсознательно хотелось попробовать какого это : быть под кем-то. Он старался расслабиться, принимать, чувствуя, как юркие пальцы дорываются до сфинктера. Ощущение заполненности внутри контрастировало с жимающими его член стенками и Тэхен, кажется, на грани. Растягивание всегда так странно ощущается? Но стоит Чонгуку проникнуть уже двумя пальцами и задеть чувствительную точку, как Ким, выгибается в спине, прикусывая свою губу до крови. Необычно. Кажется, такое Тэхен никогда не чувствовал с кем-то другим. Словно по всему телу прошла волна тока, что прошибает всю нервную систему, заставляя желать только большего. Блядский Чон Чонгук. Лежит под ним, принимает, но говорит так, словно это Тэхен сейчас на его месте. Может быть.. отчасти? — Вот так, малыш, хорошо принимаешь, — произносит паскудно, намеренно подбирая слова, которые совсем не подходят чужому образу, — будешь хорошим мальчиком и разрешу кончить прямо внутрь. Что думаешь? Хочешь набить мне живот своей спермой? — Ты.. — Ким опирается на локти, заглядывая в темные омуты глаз, пока ему в лицо ухмыляются, двигая пальцами внутри и Тэхен сдается. — Очень хочу кончить, можно? — Сразу после этого он наклоняется к груди, не переставая покрывать поцелуями ключицы. Его язык нежно скользит по ореолу, а губы с жадностью обхватывают сосок. Он играет с ним, то медленно, то быстро, словно вырисовывая узоры. Отрываясь от одного соска, он оставляет тонкую ниточку слюны между ними, а затем повторяет те же самые движения с другим. Если его оппонент Чонгук — то Тэхен всегда проигрывает. Да.. об этой стороне сына сенатора общественности лучше не знать. Он реально чертов извращенец. Несмотря на эгоизм и требовательность, в первую очередь Чонгук все это делал для того, чтобы видеть и чувствовать чужое удовольствие. Он хотел удивлять, хотел сделать так, чтобы секс с ним стал лучшим сексом в жизни маргинала. Чтобы этот парень больше не хотел другого, забыл о мягких женских телах, больших и маленьких сиськах, вагинах, которые не могут вместить его член. Превратить Кима в того, кто будет нуждаться в таких контрастах, которые ему не обеспечит ни одна девушка в этом чертовом мире. Хотел занять его сознание собой. И Чон массировал простату прицельно, давил, гладил. Чтобы Тэхен просто не смог продержаться еще дольше. Тэхен ужасно пассует перед Чонгуком, что продолжает насаживать на свои пальцы. Маргинал словно до этого момента никогда не занимался сексом, потому что столько сложных чувств будил в нем сын сенатора, которые до этого момента были неизвестны ему. И Ким чувствует, что ему никогда не будет так хорошо с кем-то другим. Каждый толчок собственного тела провоцирует толчок татуированной кисти внутри. Раньше Тэхёну казалось, что спать с кем-то — это всегда однообразное удовлетворение потребностей, когда, закончив, больше не возникает повторного желания до очередной вспышки. Но с Чоном маргинал осознал, что всё далеко не так. Ему хочется студента во всех возможных позах и на всех плоскостях, лишь бы это был именно он. В голове не укладывалось, как раньше Ким мог так спокойно ложиться в чужую постель, спать с кем-то, не чувствуя такой животной похоти, от которой дух захватывает? Когда одна лишь мысль о проведенной вместе ночи охватывает спазмом внизу живота, что приятно тянет, требуя внимания к своему же телу. Тэхен ощущает, как тело напрягается, стоит Чону вновь задеть чувствительную точку и до слуха, словно из-под толщи воды доносится желанное разрешение кончить. Ким делает еще пару толчков, позволяя приятной истоме заполнить Гука и выходит, планируя опуститься на колени перед Чонгуком, что так и не кончил, но, кажется, у студента свои правила игры. Когда-нибудь Ким обязательно к этому привыкнет. — Кончай, Тэ, ты заслужил, — Чонгук не чувствовал саму сперму, но ощущал, как пульсирует член, а потом слышит, как тот выходит со звучным хлюпом. Тэхен ощущает, как тело напрягается, стоит Чону вновь задеть чувствительную точку и до слуха, словно из-под толщи воды доносится желанное разрешение кончить. Ким делает еще пару толчков, позволяя приятной истоме заполнить Гука и выходит, планируя опуститься на колени перед Чонгуком, что так и не кончил, но, кажется, у студента свои правила игры. Когда-нибудь Ким обязательно к этому привыкнет. Чон время зря не теряет, он поворачивается и встает на колени, чтобы просто добить Кима небольшим представлением. Он старается расслабиться и сперма начинает вытекать из сфинктера горячими каплями, стекая по яйцам и пропитывая влажную простынь. — Я сяду тебе на лицо, постарайся довести меня до оргазма, пока чищу твой член, оки? Ким успевает лишь облизнуть губы и мотнуть согласно головой, когда укладывается на спину. Он проводит языком по яйцам, слизывает свою же сперму, а после слегка втягивает одно, обхватив губами. Тэхен смотрит, как продолжает стекать влага по бедрам, выпуская мошонку изо рта. пока язык скользит к сфинктеру. Вероятно Чонгука можно было описать словом грех. Он без всякого стыда устроил задницу и еще возбужденный член у чужого лица, а сам начал слизывать подтеки спермы и стимулировать языком перевозбужденную плоть. — Закажем потом пиццу? — спрашивает между делом, приподняв опавший пенис двумя пальцами, как херовый аристократ, — или что-нибудь еще, я успел проголодаться. — С двойным сыром. — буднично отвечает Тэхен, а после толкается языком в чужое нутро. Язык Кима блуждал по промежности, пока ладони аккуратно водили по члену, не меняя своего темпа. Он припадает губами к стволу, чувствуя, как затекает шея от неудобного положения, но ему плевать, он хочет чтобы Чонгук, что продолжает изводить тело, прошибаемое истомой дальше. Тэхен в общем-то стал чувствовать себя такой же игрушкой в руках сына сенатора, с которой тот не наигрался, но отчего-то это вызывало лишь остервенелое желание, чтобы Чон хотел его намного больше, чем весь свой припрятанный арсенал. Он прикусывает внутренную сторону бедра и оставляет первый засос, вряд ли Чонгуку захочется светить перед кем-то отметинами, поэтому уверен, что вреда от этого мало, зато личного удовлетворения в разы больше. — Упс. — зализывая место, издает Ким, а после вновь скользит языком по возбужденному члену. Тэхен не привык довольствоваться малым, коли он мог добраться до чего-то большего. Какой смысл в сексе, если удовольствие получает только один? С таким успехом можно просто подрочить и не напрягаться. — Упс? — Чон хмыкает, вытащив член изо рта, в действительности на новую язвительность у него не хватает сил, потому что голову накрывает оргазм, Тэхен оказался действительно хорош, как минимум это проглядывалось в желании не только самому получить удовольствие. А в наше время это уже на вес золота, даже дал себя облапать и потрахать пальцами, ну что за очарование. Цель, которую изначально себе поставил маргинал — довести богатенького мальчика до оргазма — была достигнута. И Ким победоносно улыбается, стоит Чону закончить. Чон довольно грациозно стекает с чужого лица, переворачивается и оставляет сначала поцелуй на влажных губах, а потом спускается ниже и засасывает тонкую кожу на смуглой шее. Тэхен усмехается, чувствуя, как Чонгук втягивает влажную кожу. Пусть играется. Чонгук все равно все будет делать по-своему, даже с теми же отметками, может быть это такое извращенное желание показать, что Тэхен занят? Но Киму откровенно плевать, где конкретно Чон решит оставить свои следы, все равно об его «образе» ходит куча слухов: одним больше, одним меньше, какая разница. — Мне действительно не хочется светить твоими отметинами на видных местах в универе, — он к влажному от пота телу прижимается, оставляя еще один поцелуй на плече. После хорошего секса Чон превращается в ласкового и любвеобильного котенка, жаль, мурчать не умеет, — но тебе, я уверен, такое нравится. Каждый раз будешь смотреть на свое отражение и вспоминать, как мы классно провели время. Тэхен аккуратно обнимает парня за талию и прижимает к себе. Если после секса Гук становится игривым и ласковым, то Киму необходимо еще пару минут насладиться чужим присутствием, словно весь мир замер и оставил во всей вселенной только их двоих. Эти секунды в объятиях даже интимнее чем секс. Чонгук все же дотягивается до своего телефона, который почему-то лежал на полу, и открывает приложение сервиса доставки еды, чтобы выбрать там пиццу. — Я и без меток о тебе не забуду. — Он аккуратно касается губами влажного от истомы виска, а после расслабляет свою хватку, позволяя Чону перекинуться через него и взять мобильное устройство. Тэхен перебирает волосы, разглядывая с ним меню на экране. В итоге они выбрали две пиццы, два литра колы и наггетсы. — Через 40 минут приедет, у нас есть время сходить в душ и привести себя в порядок.