Вечный шах

      Ваня на телефонные звонки отвечать не любит. Особенно, когда дело касается кучерявого пиздодуя Тихона, успевшего оборвать уже весь мобильный. — Ты, я так понимаю, на хую вертел пятнадцать пропущенных? — А ты, собака сутулая, на кой хрен звонишь мне, если я не отвечаю? — сонно нудит Ваня, скидывая босые ступни с кровати на тёплый пол. Хорошая была идея у бывшей: установить паркет с нагревом. — Люди, Ванько, когда просыпаются, то с миром здороваются, говорят радостно и вежливо, всей планете... — Реще. — Ну ты явно не с той ноги встал, — противненько так захихикал Тихон. — У меня для тебя деловое предложение.. — Пятерку до зарплаты занимать не буду, домой переночевать не пущу, деньги в фонд японских школьниц страдающих от насилия переводить не буду, на пьянку с пятью проститутками сегодня не поеду и косячок покурить тоже против.       Ваня авторитетно прошлёпал босиком к кухне и осушил стакан воды. Тихон заржал и почти обиженно что-то проворчал. — Вообще-то, я хотел тебя предупредить, что ты от лица футбольной команды завтра едешь на Садовую и представляешь собой очень известного футболиста, коего заебут каверзными вопросами.. — Жизневский, когда раздавали мозги, ты стоял в очереди за презиками? — Да, потому что я несу ответственность за болезни, которые могу получить посредством половых путей, — Тихон цыкнул языком, прижимая телефон плечом к уху, пока что-то быстро печатал на ноутбуке. — Как итог всего вышесказанного, хочу до тебя мыслю донести, что тебе, великому защитнику Ястребов, нашему Ванько, надо завтра в шестнадцать ноль-ноль быть на Видеозахвате, одетым прилично и стильно, а желательно ещё и в чистое, без следов курения гашиша. Там ты будешь торговать еблом, пока желтая пресса будет квакать про твои похождения в мире футбича. Ты понял? Ну, чтобы не так грустно было, могу порадовать.. — Боюсь представить, чем меня можно порадовать, после таких-то новостей, — Ваня потирает переносицу пальцами, морщась от солнечных лучей, что слепят через шторы на кухне. — Две вещи: там будет Ковалёв и афтерпати. — Иду. — Я в тебе не сомневался, мой милый, — почти пропел Тихон, сбрасывая вызов. Спустя минуту телефон завибрировал от уведомления: журналист ответственно скинул время и место, чтоб уж наверняка.       Ваня застонал сквозь зубы, хмурясь. Он ненавидел, когда его вынимают из зоны комфорта, хотя всегда казался заядлым посетителем всех пабов и скверов северной столицы. Большего всего на свете он не любил, когда ему нужно было сидеть вблизи нескольких десятков людей и быть центром внимания. Люди тянулись к нему, хотели его, жаждали взгляда, улыбки, хмурости, может даже легкого касания, но он это терпеть не мог и старался избегать так, словно пока кто-то касается его, по его венам течёт лава, делая больно и мерзко до слез. Толпу в сотни, в тысячи и миллион фанатов он мог стерпеть с улыбкой, игнорируя всё вокруг, но чем меньше людей, тем сильнее стучит сердце, опасаясь, что выдаст все пороки, как наяву.       Алкоголь сродни успокоительному, дунуть из сжатой пластиковой бутылки словно антидепрессант, отпиздить кого-нибудь среди ночи в обоссаной подворотне - дело благое, для души утешительное. Тихон всегда рядом трётся, курит, глядя на тёмное небо и редкую луну, не пиздит, а лишь вовремя оттащит Ванько за шкирбот, когда тот начнет расходовать силы чрез край. Иногда приходилось давать леща - отрезвляло на мгновение, чтобы бросить пинать тело. Ваня заебался, но людей ненавидел, от того и бухал, как гнида, чтобы рожи эти не бесили. А ещё он их боялся.       Копаться в шкафу, чтобы найти чистые пожитки - дело нелёгкое, покрытое пылью, пятнами от бургеров из Мака и мятое, словно по модным фуфайкам пробежал стадион. Откопал в куче разбросанных вещей свою любимую футболку и поморщился, завидев на ней отпечаток помады. Кажется, в прошлую среду, они с Тихоном подцепили каких-то девчонок и Ваня, хоть и сказал, чтобы никаких поцелуев, всё равно получил ебучие красные пятнышки. Смятая футболка улетела в мусорку мгновенно - хранить этот ширпотреб дома было преступлением.       Сидя на стиральной машине, которая в режиме отжима буксовала, как Шевроле в грязи среди гор Ай-Петри, Ваня задумчиво скролил ленту инстаграма. Новостной паблик спорта постил всякую чепуху с утра до ночи о всех, кто хоть как-то попал в камеру любого оператора на рандомном состязании. Вот, ноунейм в мире волейбола, даёт первое интервью о своих успехах в сфере подбрасывания мяча через сетку, а Ваня ехидно смеётся в кулак: у лошары с полосатым мячом семь тысяч подписчиков, так что этого обалдуя знает его мама, этот паблик и тот самый мячик, на который он обдрочил руки до мозолей, если цитировать интервью.       Ваня закатывает глаза, блокируя телефон на словах о юных шахматистах. Как это, кажется.. юниоры? Янковскому всё равно на этот стрёмный вид спорта, где передвинуть фигуру - взрыв паники, криков, аплодисментов. То ли дело его любимый футбол, точнее нет.. смысл его жизни - футбол. Его родители с детства отдали в секцию футбола, купили именную форму, оплатили все курсы и больницы, поулыбались вместе с пачкой долларовых купюр, когда Ваня захотел играть в первой лиге. Он легко зарабатывал, а тратил ещё легче и жить не мог без мяча, ради которого его даже обули в нечто настолько брендовое, что сумму родители умалчивают по сей день. Ваня захотел, а если он захочет - весь мир упадёт к его ногам. И он наслаждался этим, смеялся над нищетой, пил самые дорогие вискари, а потом получал славу и любовь от фансайтов и фанаток, ловивших его на улице. Подарки, открытки, рисунки он бережно хранил в мусорках.       И никогда не считал за спорт то, где можно было не прилагать физических усилий.              В половину четвертого он с Тихоном пинался в фойе здания, где должны были брать интервью, или буллить их, как выразился Жизневский. — А тебя типа среди них не будет? — Ваня пожевал губу, краем глаза разглядывая стоящие неподалёку пуфы, куча камер, светоотражатели и уже парочку морд, усевшихся на пуфы для гостей. — Я сегодня на звуке и свете, вообще базарить со спортсменами не интересно.. — Конечно, если бы были спортсменки, ты бы уже сидел на стульчике интервьюера-домогателя.       Тихон почти обиженно поцокал языком и пошёл к лестнице, поднимаясь в комнату, оббитую пенополиуретаном. Ваня засопел, разворачиваясь, чтобы найти пуф со своим именем, но врезался в какого-то парня, чьи волосы были связаны в низкий хвост. — Блять, под ноги смотреть не учили? — Янковский запнулся, поднимая взгляд. — Кеша! — он почти прыгнул ему на шею, хватая за плечи.       Баскетболиста Ковалёва он любил, наверное, больше матери. Они виделись не так часто, из-за турниров, игр, перелётов в другие страны и в основном, работы, но каждый раз, встречаясь, вели себя как подростки, ищущие причину нашкодить. И причина была не всегда.       Ковалёв был высокий, крепкий и улыбчивый, у него не хватало пары зубов, он любил петь и издавать странные звуки, но в своём деле - был лучшим. Он сразу схватил Ваню и стал кряхтеть, как дед. — Здаров! Родной, ты как? Тебе тоже сказали, что тут будет черешня и пирожки с творогом, а в итоге три полутрупа и бежевые пуфики?       Они ржали как кони, пока остальные искоса и неловко смотрели в их сторону. Янковского знали все, даже те, кто в жизни не смотрел ни одного матча. Он был звездой, он был громким и все знали, что он тут, пока остальных едва могли вспомнить даже самые преданные фанаты отдельных отраслей. Ваня входил без стука, открывая всё с пинка или кулака, а остальные не могли даже дойти к заветной двери. Он подпускал к себе только достойных, а Кеша им был. — Падай, тут "Янковский, нападающий". Как мило, что "Ковалёв, мощный форвард" рядом стоит. — хихикает Кеша, садясь на мягкое кресло, сразу раскидывая ноги в стороны и слегка ссутулясь. — Тебе только мяча не хватает в такой позе, — за свой оскорблимент Ваня уворачивается от тычка в рёбра. Он подходит к своему креслу, попутно оглядывая пару пустых мест и уже четверо сидевших на креслах ребят. Взгляд мельтешит от одной табличке к другой: "Коноплёв, либеро", "Ефремов, бамбино" и задерживается на "Максимов, гроссмейстер". Ваня моргает, приостанавливается и спотыкается, матерясь и неловко хихикая. — Не знал, что шахматистов тоже относят к спортсменам, — шёпотом язвит Ваня, наклоняясь к Кеше. Тот хмыкает. — Сейчас кого только не относят.       Янковский лениво покачивает ногой из стороны в сторону. Ведущая, малолетка с разукрашенными губами, с одинаковым, как у всех девчонок-блогеров, именем.. Настя, наверное, присаживается на кресло, закидывая одну ногу под себя. Ваня морщится: для него этикет слишком важен и, как спортсмен, он себе такого не позволяет. Только в трезвом виде, конечно. "Ну и швабра!" - мелькает на задворках мысль, пока она листает текст интервью в телефоне. Улыбаясь в камеру, она бормочет приветствие своим тонким голосом и представляет гостей. — ...хоккеист Константин Плотников и Андрей Максимов, шахматист... — Ваня не удерживается после этих слов и хмыкает, забыв, что иногда нужно прикрыть пиздак. Максимов, сидящий через место, хмуро оборачивается в сторону Янковского, который мгновенно делает незаинтересованный вид. Максимов выглядит слишком коренастым для шахматиста. Ваня фантазирует о карлике с грязными волосами, в очках и противно пахнущем, а на деле здесь сидит вполне симпатичный парень с серьезным взглядом, чисто одетый в, кажущийся мягким, бежевый свитер, белые брюки и такие же чистые белые кеды. "Чище дорожек на столе Тихона" - думается Ване, пока ведущая продолжает нести чепуху про заслуги спортсменов.       Первым под раздачу попадает Пашка Табаков. Парень неловко улыбается, пока заходит речь о его заслугах в фигурном катании. Ваня нейтрально слушает краем уха: фигуристом ему никогда не стать, он даже боится встать на лёд, а уж выполнять прыжки и вращения... только помыслить страшно. Так что фигуристы у него в нейтральном почёте. — В этом году Павел получил один из самых высоких баллов в одиночном катании, он смог выполнить четверной аксель, затем перешёл на ласточку, — продолжала ведущая, смущая застенчивого фигуриста. Кажется, Ваня видел его в инфо-постах и он был довольно известен, даже в мировые туры ездил. Крутой чувак, но Ваня продолжал коситься в сторону шахматиста. — Итак, зрителям очень интересно, почему вас не дисквалифицировали за сальто в видео-пробах два месяца назад? — ухмыляется девушка, положив телефон на колени и покачивая ногой. Прямая провокация тяжело вздохнувшему фигуристу. Ваня хмыкнул про себя, глядя куда-то в сторону. Он понял, что его ждёт, но очередь наступила лишь спустя пловца, волейболиста и Кешу, который на вопрос о том, почему он получил лишь фол, а не полный выгон из баскетбола за жесткий пинок соперника на поле, лишь посмеялся, а затем, зло улыбаясь, попросил передать задающему вопрос послание "нахуй". Ведущая недовольно цокнула, пытаясь поставить на место двухметрового зануду, не желающего её слушать. Провоцировать его можно было так легко, как быка тряпкой, любой вещью. — Иван, на прошлой неделе в сеть попало видео, как вы с бледным лицом стоите напротив женской уборной на коленях и умоляете тренерку футбольной команды "Тигры Улан-Удэ" выйти к вам, чтобы она сломала вам палец. Фанаты хотят знать, повлияет ли это на ваш следующий матч с "Тиграми" и почему вы это сказали? Неужели слухи о том, что вы употребляете - не слухи? — она язвительно улыбается, пока некоторые напряженно выдыхают, глядя на Янковского. Кто-то, как Ефремов, сочувственно, кто-то, как Табаков - совсем жалостливо, а кто-то, как Ковалёв - неверяще. "Это же хуйня, да, брат? Вранье? Там на видосе даже не разберешь в этом темном закоулке, что это ты.." — шепчет Кеша едва слышно, закрыв пальцами микрофон на футболке. — Пиздеж, — Ваня ехидно улыбается. — Три дня назад в сеть попало видео, как ты на афтерпати местных блогеров, нелепо высказалась о современном спорте. Кажется, что-то про то, что нынешние спортсмены нарики, алкаши и в целом, на один ебальник?       Тишина в студии сменяется всхлипом взбудораженной ведущей, которая надуто и жалостливо морщится, тихо пытаясь оправдаться. Баскетболист по правое плечо хихикает в кулак, пока Ваня не слышит грубый, тяжелый бас парня справа, через пару пуфов. — Я понимаю, что вопрос был не очень удачного характера, учитывая, что на шоу не должны затрагиваться темы личной жизни, но... ты серьёзно? Зачем ты поднял эту тему при остальных? Вполне мог и наедине спросить. — произносит Максимов. — Чего? Ты хули влезаешь? — Ваня удивленно вскидывает брови, щурясь на парня. — Тебя ебать не должно, я отвечаю провокацией на провокацию, так и хули? — Стрелочник. Извинись. — коротко отвечает Максимов, пристально глядя в глаза, его губы плотно сжаты, поза выдаёт напористость сказанного.       Ваня дуреет от таких слов в свой адрес. Он почти подрывается с места, но цепкая хватка на запястье заставляет выдохнуть злость, сжать челюсти и держать контакт глазами с шахматистом. Все едкие гадости-слова остаются на языке горечью, пока футболист отворачивается, выпрямляясь на месте. Бесит этот мерзкий страх по всему телу, бесит дрожь в коленях, бесит, что приходится взгляд первым отвести, как ссыкуну. — Продолжаем?       Водка заходит внутрь, как к себе домой. Ваня честно пытался не пить, может, только стаканчик пива выцепить, но какая-то мразь притащила тайком сорокоградусный улов и теперь он хлещет водку в пластиковой бутылочке, запивая соком прямо из тетрапака. Рядом гудит Тихон, что-то жизнерадостно рассказывая про то, как в будке свет мигал, как он потрогал за грудь молодую сценаристку три дня назад и как все уссыкались перед афтерпати с того, что Ваня опустил блогершу под плинтус. Она даже не пошла на тусовку, почти сразу уходя после окончания интервью. Спортсмены разбросались по комнате, общаясь о своём. Ваня в их компании был лишним. Он с мерзкой завистью смотрел, как Плотников смеётся над каким-то кривым анекдотом Ефремова. Рядом тусовались Табаков, держащий в руках сладкий апероль, выпендривающийся парень из стаффа и пытался улыбаться Ковалёв. Даже он туда идеально вписывается. Все они такие ноунеймы, по сравнению с ним, но никто не обращает внимания сейчас на футболиста.       Он замечает Максимова. Шахматист улыбается, до ямочек на щеках, щурясь чему-то в полутьме комнаты. Рядом девушки из стаффа, на фоне которых он кажется великаном в плюшевом свитере. "Унизительно" - думает Ваня, продолжая изподтишка смотреть, пока рядом кряхтит Тишка. А спустя десять минут компания вокруг Максимова обрастает неймоверным количеством человек: почти всеми присутствующими. В глазах девушек он красивый и умный, в глазах парней и мужчин - образованный статный шахматист, с которым приятно говорить. Слишком вежливый, не участвует в сплетнях, даже смог девушку на шоу защитить от вульгарного Янковского. Который сжимает почти пустую бутылку с водкой. — Слыш, а.. чего это у него так много свиты стало? — устало и почти злобно бормочет Ваня, заставляя журналиста сбоку заткнуться. — Хм.. он в этом сезоне победитель турнира в России, в прошлом месяце в Германии за титул мировой играл, ФИДЕ ему очень большой балл в рейтинге насчитали... — Че такое ФИДЕ? — Ассоциация шахматистов.. Ну ты.. темнота ебучая, я сам конечно не ебу, знаю лишь крупицы. Да он нормальный парень, ровный, косяков нет в медийной сфере, человек добрый и образованный.. вроде ещё в фондах благотворительных участвует и свою сферу деятельности поддерживает, начинающих там... То, чего не делаешь ты, делает он. Инь-янь. — Ты ебанутый? — злобно шепчет Ваня, пихая в бок локтём. — Пошел в жопу. — шипит Тихон, потирая печень.       Вечер перестаёт быть томным, когда Ваня обхватывает талию блондинки в белом платье. Он перестаёт быть томным, когда она кричит, привлекая внимание, а затем перестаёт быть томным, когда Максимов толкает его. Провокация сработала. Вечер становится очень весёлым, когда размашистый удар по щеке Максимов принимает со вздохом, а затем, вечер заканчивается хохотом Вани, чей мир тухнет после удара кулаком в глаз.