У медали всегда две стороны

Пэнси пялилась в мутноватое окно спальни. «Надо почистить», - промелькнула мысль. За окном раскачивались деревья, сгибаясь от порывов ветра. Непогода бушевала за стенами дома и внутри. Пэнси резко перевернулась на другой бок и зарылась лицом в одеяло. Слегка колючее, как шарф из которого его трансфигурировали, оно, тем не менее, пахло сливочным пивом, духами и прошлым. Слизеринка прерывисто вздохнула, силясь унять слёзы, которые были готовы брызнуть из глаз. Всего год назад она была счастлива, свободна и беззаботна. Всего год! А теперь она скрывается в какой-то развалине с парочкой слизеринцев и, прости Мерлин, самой надоедливой гриффиндоркой. Она снова повернулась и уставилась в потолок. Голый каркас балдахина смутной тенью выделялся в полумраке. Перед глазами всплыло участливое лицо Дамблдора и совершенно ничего не выражающее Снейпа. И этот голос, полный раздражающего сочувствия: - Мисс Паркинсон, если вам понадобиться какая-то помощь… - Нет, директор, - резко ответила девушка. – Не понадобится. - Мисс Паркинсон, - вкрадчиво заговорил Снейп. Пэнси перевела взгляд на декана, стараясь рассмотреть в его лице хоть что-то похожее на сопереживание. Но лицо мужчины было словно высечено из камня. – Возможно, вы не до конца понимаете серьёзность ситуации. Ваши родители не просто умерли от внезапной болезни. Их убили. Убили, потому что они не дали согласие на ваш брак с Яксли. Пэнси зажмурила глаза, а затем широко раскрыла их. - Брак? Яксли? Но ведь ему… сколько? Пятьдесят? Шестьдесят? – она в ужасе уставилась на учителей. – Мне только пятнадцать! - Предполагаю, что это и было основным аргументом ваших родителей, - мягкий голос Дамблдора словно укутывал в тёплое одеяло. – Однако теперь… Вашим опекуном назначена Алекто Кэрроу. К сожалению, я слишком поздно узнал об этой ситуации и не смог помешать. Мисс Кэрроу будет куда более… сговорчива в отношении вашего будущего. В нашем законодательстве нет ограничений по возрасту брачующихся. Если одна из сторон не достигла совершеннолетия – разрешение на церемонию дают родители или опекун. Пэнси в ужасе молчала. - И что же мне делать? – растеряно произнесла девушка. От обычной самоуверенности не осталось и следа. - До конца этого учебного года вам не стоит покидать территорию школы, - старый директор вздохнул. Пэнси обратила внимание, что он старательно прячет правую руку в складках мантии. – Каникулы вы проведёте здесь. После экзаменов вы отправитесь погостить к какому-нибудь очень дальнему, но любимому родственнику. И вернётесь только к 1 сентября. Сразу в школу. Да, план был хорош. Великолепен. И Пэнси готовилась к нему. Она заранее заказала несколько комплектов одежды, ведь летом ей не светило попасть в её любимые бутики. Сделала запас лекарственных и лечебных зелий. Запаслась золотом из личного сейфа: в день одиннадцатилетия отец торжественно вручил ей персональный ключ. Она была готова. Но всё, как известно, полетело в тартарары. Едва она услышала, что Дамблдор убит, а Снейп исчез школы, единственным возможным решением для неё было бежать. Как можно дальше, чтобы никто её не нашёл. Но и этот план претерпел изменения, когда Нотт заявил, что отправится с ней. Хотя, будучи совсем уж честной, девушка была рада компании Тео. Да, она любила его как друга и брата. И он всегда относился к Пэнси как к сестре. Вместе они явно имели больше шансов на успешный побег. По крайней мере так думалось слизеринке. Тот, кто вызывал трепет в душе Пэнси сейчас тоже явно скрывается от егерей. Она снова перевернулась и закрыла глаза, вызывая в памяти их первый нормальный разговор. Впрочем, действительно нормальным его можно было назвать с большой натяжкой. Это был декабрь. До Рождества оставалось всего пара недель, многие студенты уже вовсю обсуждали кто куда поедет и кому что подарят. Пэнси не могла слышать эти разговоры, отдающие саднящей болью в груди. Она никому не сказала, что она теперь сирота. Никому, даже своим слизеринским друзьям. Иногда порывалась, но не знала с чего начать. Как это вообще можно рассказать. Поэтому, когда проходящая мимо стайка младшекурсниц Хаффлпаффа начала трещать о рождественских каникулах, Пэнси не выдержала. Слёзы ручьём хлынули из глаз, она прошмыгнула в один из полузаброшенных коридоров и забилась в нишу, где раньше стояли рыцарские доспехи. Слёзы душили и никак не хотели останавливаться. Пэнси в который раз оплакивала не только своих родителей, но и свою жизнь, которая больше не выглядела привлекательной. - Эй, с тобой всё в порядке? Полный беспокойства голос прорвался в затуманенное сознание Пэнси. - Катись отсюда, кто бы ты ни был, - девушка попыталась вытереть слёзы и отвернулась к стенке. На мгновение ей показалось, что неизвестный студент действительно ушел, но затем, мгновение спустя, она ощутила, как заколебался воздух рядом с ней. - С тобой точно не всё хорошо, - уверенный голос с лёгкой хрипотцой оказался ближе, чем она рассчитывала. - Сказала же, иди нахер, - срывающимся голосом проговорила слизеринка. Ответом ей была тишина. Но она чувствовала исходящее от неопознанного ученика тепло. В одном она была уверена точно – он не слизеринец, потому что ни у кого из слизеринских парней не было одеколона с цитрусовыми нотами. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем Пэнси смогла успокоиться достаточно для встречи с настырным благодетелем. - Тебе лучше? – его голос пробирал до мурашек. Самое удивительное, в нём действительно чувствовалось сочувствие и беспокойство. А ведь он не мог не видеть цвета её мантии. – Возможно, есть способ тебе помочь? Пэнси нервно усмехнулась. - Ты умеешь воскрешать мёртвых? - Прости, - после некоторой паузы произнёс парень. - Пустое, - она вытерла остатки слёз ладонями. – Всё равно до этого никому, нахер, нет дела. Пэнси продолжала смотреть в стену, изучая трещинки в кирпичной кладке, но чувствовала, как её прожигает взгляд. У всех её друзей действительно была своя жизнь. Драко уже который месяц ходит мрачный, кидается на всех подряд, трахает всё, что движется и сильно отдалился от них. Его вечными спутниками везде снова стали Крэбб и Гойл. Блейз никогда не отличался компанейским характером и всё больше в одиночестве просиживал в библиотеке. А Тео… ну, Тео это Тео. Он единственный, кто пытался поддерживать их старую команду вместе. Получалось у него плохо, но он не терял надежды. Тео вообще сильно изменился после того, как его отца засадили в Азкабан. Стал веселее, язвительнее и будто более открытым. Он даже завёл дружбу с кем-то из гриффиндорцев. - Ты уверена? А как же твои друзья? Уверен, они есть даже у змей, - в голосе говорившего явно слышалась ирония. - У них свои проблемы, - Пэнси упорно не хотела поворачивать голову. – Зачем им добавлять ещё моих. Они всё равно ничего не видят. - Конечно они не увидят, если ты такая скрытная, - улыбка явно расползлась на губах собеседника. – Но друзья для того и нужны, чтобы помогать нам нести нашу ношу. Если друзья настоящие, тебе не должно быть стыдно или неудобно обратиться к ним за помощью. Или рассказать о своей проблеме. Пэнси, наконец, повернулась и посмотрела на того, кто стал свидетелем её слабости. - Да, - наконец произнесла Паркинсон, - у вас, возможно это действительно происходит так. Вы слишком эмоциональны и все окружающие становятся этому свидетелями. Вне зависимости от своего желания. Необычайно тёплые карие глаза сначала изумлённо расширились, когда узнали, кто перед ним, а затем пробежались по её заплаканному лицу, покрасневшим глазам и распухшему носу. - Уверен, у тебя найдётся кто-то, с кем ты можешь поделиться, - с этими словами парень встал в полный рост и протянул руку Пэнси, предлагая ей подняться. Слизеринка в изумлении вытаращилась на раскрытую перед ней ладонь. Для неё такое отношение было в новинку. Нет, парни, которыми она общалась были милы, обходительны и галантны. Но от них это было ожидаемо. То, что также с ней будет себя вести кто-то за пределами её круга общения, зная кто она, помня что она говорила и как себя вела по отношению ко многим студентам… Он терпеливо ждал, пока она примет какое-то решение. В конце концов, Пэнси вложила в его широкую и тёплую ладонь свою руку. - Я думал она будет холодная, - усмехнулся студент. – Знаешь, как у змеи. Слизеринка неловко улыбнулась. - Ну, пока, - он широко улыбнулся ей. – И поговори с кем-нибудь, это помогает. Пэнси зачарованно смотрела ему в спину, пока он не скрылся за поворотом. А дальше началось вовсе странное. Она постоянно пыталась найти его глазами: на уроках, в коридорах, в Большом зале. Её внутренности каждый раз сжимались, когда она видела, как он наклоняется к своей девушке и что-то шепчет ей на ухо. Она старалась попасться ему на глаза при любой удобной ситуации, даже стала ходить на тренировки по квиддичу. Благо, среди десятков других девушек она не сильно выделялась, но каждый раз её сердце замирало, стоило ему задержать взгляд на ней. Пэнси десятки раз говорила себе, что это бред и ересь, что он грязнокровка и она не должна позволять себе думать о нём и тем более мечтать. Десятки раз заставляла себя переключать разум на кого-то из более достойных, чистокровных волшебников. В самом крайнем случае – полукровок. Но раз за разом Пэнси терпела поражение в битве с самой собой. В Рождественский Сочельник она стояла на выходе из Большого зала и ждала Миллисент, чтобы спуститься в гостиную. Сегодня намечалась грандиозная праздничная вечеринка. - Счастливого Рождества, Пэнси, - услышала она за спиной. Пэнси развернулась. Одетый в магловскую одежду, он явно собирался идти на прогулку. Возможно даже со своей девушкой. - И тебе счастливого Рождества, - выдохнула слизеринка. От дальнейшей неловкости её спасла Миллисент, которая, наконец подошла. Подруга бросила на парня хмурый взгляд и потянула Пэнси за собой в сторону подземелий - Что он от тебя хотел? – подозрительно спросила Булстроуд, едва они удалились на достаточное расстояние. - Да так, - беспечно махнула рукой Пэнси, - с Рождеством поздравил. - С Рождеством? – изумлённо протянула слизеринка. - Ох, ну ты же знаешь – время прощения, всеобщей любви и всё такое, - как можно презрительнее фыркнула Паркинсон. В тот вечер, она, наконец, рассказала Блейзу, Тео и Драко о том, что её родителей убили и, вероятно, это было сделано по приказу Волдеморта. И о том, что ей грозит стать женой противного старикана, если она попадёт в руки своего опекуна до совершеннолетия. Возможно, это была вина её долгого молчания и подавления эмоций. Но не стоило исключать и того, что на момент начала разговора в ней плескалось примерно полторы бутылки огневики. Единственный, кто не был удивлён – Драко. Впрочем, тот секрет, который раскрыл им он – не был секретом строго говоря. О метке Малфоя шептались все слизеринцы. И многие предпочитали держаться от него подальше. Этот факт не доставлял ему неудобств. У Пэнси осталось подозрение, что Малфой рассказал им не всё. О своём увлечении неподобающим человеком Пэнси не рассказала никому. В семье никто и никогда не учил девочку, что маглорождённые волшебники это плохо. Паркинсоны вообще лояльно относились ко всем волшебникам и во главу угла ставили талант, личные заслуги. Они не занимали ни на чью сторону и всегда держались на дистанции от конфликтов и войн. Лишь годы в Хогвартсе открыли для Пэнси, что волшебников всё же принято делить на различные сорта. Весна вместе с промозглым ветром и простудами принесла и хорошие новости: главная сплетница Хогвартса разболтала всем, кто был готов её слушать, что он расстался со своей девушкой. Точнее, это она дала ему отставку, но это никому не интересные детали. Внутренний конфликт Пэнси вышел на финишную прямую: в конце концов, он мог просто посмеяться и сказать ей идти нахер. Не в таких словах, конечно, но с таким смыслом. Урок защиты от Тёмных искусств показала ей идеальным поводом для первой попытки. Снейп оставил его убирать класс после урока за неудачную шутку (на самом деле удачную, смеялись все, даже слизеринцы, но, Мерлин, неужели у Снейпа хоть когда-то существовало чувство юмора?) и Пэнси, сделав вид, что у неё не влезают все учебники в сумку, задержалась в классе. Завязался ничего не значащий разговор и вот они уже идут вместе к дверям Большого зала на обед. - Не хочешь пойти погулять после уроков? – его вопрос застал Пэнси врасплох, хотя это было тем, чего она так хотела. Дни полетели как гоночная метла. Они гуляли, правда как можно дальше от школы, чтобы было меньше шансов, что их заметят. Пэнси с неожиданным для себя удовольствием и интересом слушала про мир маглов. Осознание того, что не волшебники в десятки, если не сотни раз более развиты, чем волшебники, перевернуло сознание девушки. Уроки магловедения были скучны и поверхностны. Та информация, которую им рассказывал профессор Сикандер не была и в половину так интересна, как то, что рассказывает ей он. Как и у неё, его жизнь тоже рухнула со смертью Дамблдора. Пэнси точно знала, что он не вернулся в школу. В Хогвартсе сейчас не могут учиться те, кто болеют за Вест Хэм, чьи родители маглы и те, кого зовут Дин Томас. Не спалось сегодня и Блейзу. Его мозг в очередной раз пытался найти ответ на вопрос: что же он здесь делал? На соседней кровати фыркнул в ночи Тео. С появлением в доме гриффиндорки им пришлось помучиться над трансфигурацией кровати в дальней спальне. Блейз прислушался к ровному дыханию друга и вздохнул. Он до сих пор не мог ответить самому себе, что его заставило пуститься в бега вместе с Пэнси и Тео. Ему точно ничего не угрожало. Статус его крови не так безупречен, как у Малфоя или Тео, но позволяет не чувствовать опасения за свою шкуру. Возможно, это был тот глупый порыв, который с ним иногда случается, заставивший поверить, что без него они пропадут? Собственно, если бы они тогда не встретились Блейзу в Хогсмиде, вполне вероятно, что сейчас их бы уже поймали. Пэнси и Теодор были избалованными детьми, которые не имели представления о реальном мире за пределами школы. Забини тоже не обладал полнотой знаний о внешнем мире, но он хотя бы умел контактировать с миром маглов без закатывания глаз и презрительного фырканья. И рассказал о побеге Драко. Малфой не стал отговаривать друзей от их безумной затеи. Наоборот, помогал, поставляя еду прямо с кухни Малфой мэнора. Друг, получивший Тёмную метку. Блейз увидел её совершенно случайно в начале шестого курса. В то утро Драко проснулся очень рано и старался не шуметь, копаясь в своих вещах. Однако Блейз всё равно проснулся. В призрачном свете из окон метка казалась не просто чёрной, она будто сама поглощала свет. Блейз ничего не сказал Драко об этом. Решил, что если тот захочет – он расскажет. Но слухи, как и всегда, поползли. Драко рассказал друзьям о метке. Однако умолчал о том, что стало её причиной и следствием. Подробности они узнали только летом, когда скрывались в летнем домике матери Блейза. Забини никак не мог вспомнить момент, когда решил написать матери и попросить её добыть портключ. А сейчас она уже и не сможет ему ничего прислать. Был ли глупостью его побег вместе с Тео и Пэнси? Наверное, нет. Новости, которые периодически приносил Драко и которые появлялись в «Ежедневном Пророке», всё яснее говорили о том, что в стране происходит настоящий террор. Да, Блейз был типичным слизеринцем: амбициозный, целеустремлённый и, скрывать было бы глупо, высокомерный. Но при этом он отлично относился к маглам, маглорождённым волшебникам и даже домовым эльфам. Возможно, в силу того, что за время его детства он увидел больше отцов, чем видят другие дети. Возможно, потому что его матери чаще всего было не до него, она устраивала их жизни. Никто и никогда не учил его превосходству по принципу происхождения. Да и сложно это было бы, имея в анамнезе безумно любимую няню, которая знала сотни, тысячи разных сказок магов и маглов и гувернантку, которая привила ему любовь к учёбе. Обе – маглорождённые. Поэтому, ступив в гостиную Слизерина и послушав разговоры за столом, он держал своё мнение при себе. Иногда он пытался соответствовать окружению. Но это настолько противоречило его внутренним установкам, что со временем он просто перестал говорить что-либо на эту тему. И уж тем более он никогда не признается, что уже с третьего курса восхищается Грейнджер. Суметь в таком возрасте разузнать о василиске! А до этого – помочь Поттеру спасти философский камень. Чем дальше, тем больше она поражала. Нет, он не был влюблён. Но он не мог не отдать должное уму этой девушки. И это в совершенно новых для неё условиях магического мира. Между тем, он не мог не согласиться с пламенными аргументами Драко, которые тот вывалил на явно обалдевшую Грейнджер. Многие маглорождённые волшебники действительно слишком часто пытаются привнести что-то магловское в мир волшебников. Привыкшие к определённому укладу жизни и вещам, они верят, что творят добро, предлагая волшебникам что-то, что выходит за пределы их мировоззрения. Иногда слишком агрессивно. А уж эта кампания Грейнджер по защите домовых эльфов – это было смехотворно. К счастью для всех, она довольно быстро сдулась с идеей всеобщей эльфийской свободы. В чём Блейз был не согласен с Драко, так это в том, что маглорождённые волшебники да и маглы в целом были причиной появления Волдеморта, а до него Гриндевальда. Снобизм магического сообщества был с ним всегда. И даже те волшебники, которые ещё пару столетий назад имели в предках сапожников и конюхов, легко ставили себя выше других. Даже у маглов есть примеры людей, которые в какой-то момент истории решили, что они и их народ – лучшее, что случалось с этим миром. Это Блейз узнал от гувернантки, мисс Иванковой. Её дед участвовал в магловской войне и не вернулся домой. Она не рассказала подробностей, но дала ему магловскую книгу, фотографии в которой не двигались. Если бы это были колдографии, то, пожалуй, маленький Блейз был бы обеспечен кошмарами на несколько месяцев вперёд, а не только на неделю. Похоже, при некотором размышлении текущее положение Блейза имеет смысл. Он даже невольно подумал, что будь у него возможность, он бы вступил в Орден Феникса. Потому что, его полностью устраивал тот мир, котором он жил до июля этого года. И его совершенно не устраивало то, что происходило сейчас. Интересно, кто входит в этот Орден? Кроме самого Поттера, Грейнджер и Уизли? Наверняка, МакГоннагал. Она всегда была ближайшим соратником Дамблдора. Вся семейка Уизли. Блейз нахмурился. Этого явно мало, чтобы противостоять Пожирателям Смерти. У них должны быть и другие сторонники. Иначе это просто самоубийство. Чистой воды самоубийство. Парень нервно перевернулся. Почему эта блестящая идея посетила его только сейчас? Поинтересоваться численностью этого бляцкого Ордена, а не ввязываться в заварушку с буквально завязанными глазами. Слизеринец гордился своей предусмотрительностью: у него всегда было готово несколько планов на разные ситуации. Но сейчас он как будто облажался. Стоит устроить Грейнджер допрос с утра. Тео услышал, как Блейз резко перевернулся на своей кровати. Не только от него сегодня бежит сон. Парень пялился в окно, пытаясь рассмотреть хоть что-то за стеклом. Множество разных размышлений бродило у него в голове. Почему-то именно сегодня на него решили напасть все тревожные мысли, которые он гнал от себя. Что если их поймают? Вряд ли им грозит что-то серьёзное, в конце концов, они отпрыски чистокровных семей. Отец, пожалуй, приложит его Круциатусом несколько раз и успокоится. Теодор Нотт был большим разочарованием для своего отца. О чём тот не уставал напоминать мальчику с самых первых дней, едва тот начал понимать и запоминать происходящее. Его мать была слабой женщиной, слабой и сломленной. Хотя, какой женщиной? Тео помнил её ласковые руки, светящиеся синие глаза и нежный голос, который рассказывал ему сказки. Она была не сильно старше самого Тео сейчас, совсем девчонка, которую выдали замуж за чистокровного старика. День её смерти стал худшим в его жизни. И хуже всего была реакция отца на это: «Умерла и умерла, тем меньше проблем. А тобой, малец, я займусь». И он действительно занялся: Нотт старший старательно пичкал сына, не достигшего и шести лет, различными заклинаниями, упражнениями по взмахам палочкой, таскал по тёмным и затхлым коридорам поместья, рассказывая тошнотворные подробности о прошлом семьи Нотт. Самыми счастливыми моментами для Теодора становились визиты к Малфоям. Миссис Малфой относилась к нему с заботой и даже любовью, понимая, что ничего этого у мальчика нет. Ему всегда казалось, что если бы его мать была жива, то она была бы такой же, как Нарцисса. За окном взвыл ветел, бросив в окно толи песок, толи ветки деревьев. Тео бесшумно вздохнул. Как бы он ни боялся быть пойманным, сейчас он был почти счастлив. Далеко от отца, свободен и волен делать то, что хочет. С последним можно был бы легко поспорить, но Тео отгонял эту мысль. В ближайшие дни Грейнджер наложит чары Доверия и они будут защищены. То, что у этой гриффиндорки обязательно получится, он не сомневался. Не даром же именно она стала легендой в Хогвартсе: столько С.О.В., смогла осилить Протеевы чары на пятом курсе и прокляла эту рейвенкловку, которая предала их кружок по интересам. Нотт периодически сталкивался с ней в коридорах школы и невольно засматривался на результат проклятия Грейнджер. Мысли Тео переключились на саму Грейнджер. Она наверняка считает их всех врагами, потому что они слизеринцы, а кое-кто ещё и дети Пожирателей.. И хоть Нотт никогда не участвовал в стычках с гриффиндорцами, в самом Слизерине считалось чем-то вроде всеобщей внутренней забавы задирать и именно гриффиндорцев. Сам же Нотт считал, что оба факультета похожи между собой, как две половинки одной медали. Никто из слизеринцев никогда не простил бы, если бы его обвинили в трусости. Как и никто из гриффиндорцев. Разница была в том, что львы бросались в драку очертя голову, а змеи – только просчитав все возможное последствия. Оба факультета были полны упрямцев, иногда просто фантастических упрямцев. И оба факультета любили и умели обходить правила. Интересно, поймёт ли когда-нибудь это Грейнджер? Теодор перевернулся и зарылся лицом в подушку. Бродившие в черепной коробке мысли перескакивали между собой. Сейчас он думал о том, каково оставшимся в школе? Ведь там наверняка гораздо меньше учеников. Все маглорождённые – дома или в бегах. Полукровки тоже, кто смог – уехали из страны. Хогвартс уже не был тем волшебным и безопасным местом, каким он помнил его. О, этот первый раз, когда он увидел замок! У него внутри всё замерло от восторга, он не мог вымолвить и слова. Гостиная факультета с её мрачностью и мистикой: за окнами раскинулись глубины Чёрного озера. Интересно, а зачем, всё же, Поттер, Уизли и Грейнджер заявились в Министерство? Грейнджер ответила очень уклончиво об освобождении тех маглорождённых. Значит, они оказались просто побочным результатом. Их целью было что-то другое. Нотт не удивился, что Грейнджер не ответила напрямую. От этого загадка стала ещё интереснее. Стоит ли говорить, что бессонница в эту ночь посетила каждого обитателя этого дома? Гермиона сидела над пергаментами с записями и размышляла. Она была уверена, что вспомнила всё, что было надо о заклинании Доверия. Она очень тщательно изучила его, как и множество других защитных чар, перед тем, как они покинули Нору. Пока они находились на Гриммо эти чары были не нужны, Гермиона изучала их просто потому что, они были в списке. Как бы ей ни хотелось, но в словах Малфоя была истина: чтобы чары сработали, она должна искренне хотеть защитить всех, кто будет внутри. Малфой вообще наговорил много такого, о чём девушка не задумывалась. Как и Теодор. Как и Пэнси. Они говорили такие вещи, которые заставили посмотреть на них совсем другими глазами. Она действительно не знала их историй, их прошлого. Что у них у каждого в душе. Даже Малфой всё время казался просто избалованным ребёнком родителей-снобов, а тут оказывается, что в последний год у него было мало поводов радоваться жизни. Это не отменяло того, что он был ещё тем отвратительным хорьком, но давало некоторое понимание об изменениях, происходящих с ним. И речь не только о каких-то внешних проявлениях. Его согласие на помощь от Ордена и Дамблдора, его помощь друзьям. Да он даже с ней впервые в жизни смог поговорить дольше тридцати секунд! И даже без единого прямого оскорбления. Это значит, что внутри там тоже что-то поменялось. Гермиона покачала головой и перевернула один из пергаментов. Наступили же времена! Она испытывает сочувствие и понимание к слизеринцам. И даже к Драко Малфою! Его появление в мантии Пожирателя с маской наперевес вызвало у Гермионы смешанные чувства. Он явно был где-то… на задании Волдеморта и сразу после него заявился сюда. Гермиона старательно гнала от себя мысль, чем он мог заниматься. Пытать людей? Напасть на какую-нибудь семью волшебников? Или они могли напасть на след Гарри и Рона? Гермиона обеспокоено провела рукой по волосам. За последние дни она очень мало думала о мальчиках. Как они там? Смогли ли разобраться с её сумочкой? Нашли ли её список защитных заклинаний? Смогли ли поставить палатку? Найти продукты? Разобраться с крестражем? Так много вопросов и полный ноль ответов. Ей необходимо понять, как послать патронуса с сообщением. Она могла бы привести их сюда. Если, конечно, у неё получится наложить все эти защитные заклинания. Гермиона снова погрузилась в самоедство: что, если Малфой откажется прав? И она не сумеет? Для начала, это будет очень стыдно. Она сама вызвалась и не смогла. И уже потом это будет означать, что им придётся покинуть этот дом. Путешествовать со слизеринцами без цели? Ну уж нет. Тем более, что она сейчас находится в очень зависимом положении: из имущества у неё только палочка. Даже эта пижама, что сейчас на ней, принадлежит Пэнси. Не говоря уже о зелёном слизеринском джемпере, который ей отдал Тео и спортивных брюках от Блейза. Это было даже несколько унизительно. Она должна справиться. Если не она, то кто? И надо как-то связаться с Орденом. Самым простым и логичным ей показалось обратиться к Уизли. Он уже должен знать, что этот Гарри под видом Ранкорна пробрался в Министерство. Значит, он не сильно удивится, если в какой-то день получит записку от неё. Но где же им встретиться? За Уизли следят. Добраться до Лондона она вряд ли сможет, да и в Министерстве, наверняка, уже усилили меры безопасности. Попытаться встретиться в Норе? Это уже подвергает всю семью Уизли огромной опасности. Как Гермиона ни старалась, она не могла придумать хорошего варианта. Мысли Гермионы снова вернулись к Патронусу. Когда на пятом курсе Гарри учил их этому заклинанию, она перечитала всю доступную литературу о нём. Как и у многих в Отряде Дамблдора, эти чары были предметом острого желания. Она знала, что патронус может принимать форму любого магического и не магического животного. Что патронус является частичным отражением внутреннего мира человека. Что воспоминание, которое призывает патронуса, должно быть ярким, чистым и ничем не омрачённым. Но нигде не было ни слова о том, что его можно использовать для передачи сообщений. Гарри как-то обмолвился, что это Дамблдор научил членов Ордена тому, как отправлять сообщения. И никто из них не подумал о том, что стоит узнать, как это делать. Если бы она могла, она бы отправила сообщение Гарри и Рону, сказала бы, что с ней всё в порядке. Договорилась бы о встрече с ними. И… привела бы их сюда? На этой мысли Гермиона запнулась. Гарри, возможно, принял бы её аргументы. Что защищённый чарами дом лучше, чем хрупкая палатка. А вот Рон… Склонность Рона к радикальным мнениям иногда смущала Гермиону. Но в то же время, столь твёрдая приверженность своим взглядам была одной из черт, за которую Гермиона и полюбила его. Хоть между ними всё было непонятно и неопределённо, она надеялась, что в более спокойное время они смогут раскрыться.