Рождение Души

Глава 6

Демон

«Правило номер один:

Дети Хаоса – зло во плоти. Им чуждо понимание любви, верности, честности и добросердечия. Дети Хаоса, они же демоны, в своих начинаниях ближе Грехоподобным, чем ангелам, что и наводит на мысль об участии Фасарии в создании Разрывов и монстров оттуда. Особо опасаться стоит женской половине небесного народа: начиная с Нечестивого Серпенса – первого демона, известны случаи, когда дети Хаоса использовали ангелов для плотских утех и прочих издевательств.

Артси следует бежать при малейших признаках присутствия демонов, немедленно докладывать старшим по званию и проводить следующий месяц в неустанных молитвах об очищении собственной души, ибо Хаос заразен и влечет за собой загрязнение души.

Если возможности бежать нет, артси надлежит напасть на демона, попытаться стереть с лица светлого мира заразу, в противном случае(1) артси будет предан суду и немедленно развеян за предательство родины и отравление собственной души. Смерть(2) демона же зачтется за подвиг перед Светлейшим Советом и именем Божьим.

Артси необходимо понимать грани войны, на которой находятся дети Порядка с воинствующим народом.

(сноска номер 1) Общение, помощь, телесные проявления, полеты, советы и другое взаимодействие с демоном равносильно предательству.

(сноска номер 2) Убийство демона допустимо только на ангельской территории. Если артси встретил демона за пределами ангельских границ, следует немедленно доложить начальству и ограничить любое взаимодействие с враждующим народом», – Светлейший Искарий, ППВВ (Правила Поведения во Время Войны)

Тонкая змейка молнии сверкнула прямо возле крыла химеры. Цамети выгнулся, постарался нащупать источник непогоды. Не позволяя ориентироваться в пространстве, тяжелые, почти черные тучи закрывали собою обзор. – Выше! – Арье пригнулся к белоснежной спине химеры. Они с Цамети давно стали единым организмом во время охоты. Яркая вспышка озарила тучи. Мужчина отпустил поводья и вытянул ловчий. – Давай! Еще немного! Оскорбленная вторжением, непогода грозно загрохотала, порыв ветра толкнул Цамети в правое крыло, заставляя его потерять равновесие. Арье чувствовал, как за его спиной зародился новый заряд. Прежде чем мужчина успел обернуться, извивающаяся нить врезалась в него. Удар молнией – привычное дело для охотника. Арье зашипел, повел плечами, желая сбросить остатки разряда, но в груди разлился черный жар и его парализовало. От лопаток до груди, от шеи до поясницы, нервы полыхали. Боль, пронзившая его тело, отключившая реальность, росла изнутри. Химера нырнула под тучи, беспокойно ворча. Он не сразу заметил, что привыкший летать без седла всадник ослабляет хватку и заваливается набок. Одеревеневшее тело полетело на землю. Черные грозовые тучи редели. Всего несколько мгновений и Арье очутился под их покрывалом, совсем недалеко от стремительно приближающихся сводов школы. Врезаясь массивными плечами в дождевой поток, Цамети вынырнул следом. Мужчина видел, как львиная морда раскрывает пасть, сотрясая небеса полным негодования ревом. Этот возглас ворвался в сознание, отрезвил, выдирая из поглотившей Арье тьмы. Сбрасывая остатки боли, он вывернулся и сгруппировался как раз вовремя, чтобы не разбить нос о подоспевшую спину химеры. Удар выбил из него дух, и, все же, мужчина остался цел. – Спасибо, – он попытался сесть, но спина отозвалась спазмом. Утыкаясь мокрым лицом в шерсть, Арье прошипел. – Хаос, придется заканчивать… В просвете, из которого они только что выскочили, показался кусочек синеющего неба. Шторм заканчивался, а вместе с ним к концу подошла ночь. Цамети заурчал, пуская вибрацию сквозь все мощное тело, и стал снижаться. Планируя огромными крыльями, химера не стал останавливаться у ворот, направился прямиком к балкону лазарета. Кошачьи лапы бесшумно коснулись земли и Цамети осел. Цепляясь за шкуру, Арье сполз на мраморный пол, все еще мокрый от дождя. Не успел он войти в помещение, как наружу выскочила Авигаиль. Золотисто-рыжие волосы оказались всклокочены после сна. Молодая женщина сложила руки на груди, укрываясь крыльями от ветра. – Покоя Биению, – ослабшей рукой Арье коснулся лба. – Мне нужно видеть Светлейшую… – Нет. – Что? – Хватит донимать мою госпожу своим присутствием! Светлейшая только вернулась с дежурства, денно и нощно она врачует наших бойцов, а ты врываешься посреди ночи?! – разъярённый шепот Авигаиль был принят химерой отрицательно. Цамети ощерился, заклокотал. – Угомони его, Арье, и убирайтесь оба! Несмотря на боль, ангел выпрямился, становясь на голову выше девушки. Ученица Наамы скукожилась, но отступать не желала. – Я не спрашивал у тебя разрешения, Авигаиль. Светло-серые глаза женщины округлились, когда она столкнулась с ним взглядом. Она отступила, поспешно отворачиваясь и добавила жалобно: – Каждый раз после твоего посещения Светлейшая едва помнит, как улыбаться! Прошу… Договорить Авигаиль не успела. Из лазарета появилась всклокоченная серафим, недовольно зыркнула на ученицу и молчаливым кивком велела Арье следовать за собой. Артси окончательно поникла. Она отступила, пропуская мужчину внутрь. Полумрак лазарета озарял свет единственного кристалла, что Светлейшая взяла с собой. Академия не принимала у себя раненых, их располагали в порту, но Арье понимал – неровен час и больничные койки города переполнятся. Придется пугать учеников. Спину пронзила дьявольская боль и мужчина упал на пол, не дойдя всего чуть-чуть. – Да что за напасть?! – причитала старушка. Она подставила ему свое плечо и демонстрируя несоответствующую возрасту силу, дотащила до места. – То подопечная твоя тут ошивается, то тебе неймется на меня поглазеть! Навестить старушку можно просто так, без болячек всяких, знаешь ли! Светлейшая сунула ему риму, поспешила обмазать спину дурно пахнущими мазями. Потом Наама приложила сморщенные ладони к лопаткам и тело обнял успокаивающий холод. – Охота твоя мне не по нраву! – проворчала Наама, прекрасно понимая, что Арье не оставит свои полеты. – Где ж видано в самое сердце шторма летать?! И лучших ловцов туда не заманишь, а этот… – Что мне шторм? – сквозь боль усмехнулся. – Детские шалости. – Натуральный балбес! Не по порядку ты живешь, солнечный мой, вот и силушки место другое ищут… – Мы оба знаем, что проблема совсем в другом, – его отпускало, но встать сразу мужчина не мог. Арье не помнил, когда последний раз было так плохо. – И ты в силах ее решить! Белесые глаза Светлейшей посмотрели на него со смесью грусти и раздражения. Арье смутился собственной наглости: – Прости, моя Наама, не хотел грубить… Только ему она позволяла называть себя по имени. Видеть Светлейшую поникшей казалось худшим наказанием. – Поверь, мальчик мой, крылья ничего не исправят. Они лишь добавят тебе проблем. Мужчина не стал спорить. Ослабленный приступом, он поблагодарил Светлейшую за помощь, кивнул холодной Авигаиль и покинул лазарет. Столько времени прошло, а он продолжает надеяться на чудо. Суламифь и Наама отказывали ему столько раз, сосчитать уж не выйдет. Будь Арье немного разумнее, бросил бы гиблую затею и смиренно склонил голову пред Порядком. Видимо, он совсем глуп! – Арье! – знакомый голос помог оторваться от тяжелых мыслей. Лаван сидел у входа в Амбар, при виде мужчины сразу вскочил. – Мне… Мне нужно кое-что тебе сказать! Тщедушный ангел с редкой даже для них болезнью импонировал Арье. Он знал, какими жесткими могут быть дети Порядка к тем, кто выбивается из их представления мира. Стойкость Лавана вызывали в душе парня уважение. – Проходи, – Арье открыл одну из створок, пропуская белого, словно пергамент, Лавана вперед. – Проблемы с Карией? – Нет! Она… занята другими. Ненормальная занята его подопечной, но Арье обещал себе не лезть, пока не попросят. Лаван попросил, лишь тогда он вмешался. – Тогда в чем дело? Парень помялся. Залитые нимбом белесые глаза бегали, разглядывая трибуны. Арье слишком устал, чтобы вытаскивать из него слова. Стоило открыть рот, чтобы выпроводить ангела, как Лаван произнес: – Хесса, у нее большие неприятности. «Неприятности» этой артси вообще не имеют конца. – Какие? – Очень-очень большие… Прошу, не принимай поспешных решений! Арье сжал кулаки, но промолчал, позволяя Лавану пояснить. – У нее нет воспоминаний. Зажмурившись на мгновение, Арье протер глаза пальцами. Ему необходима была минута придти в себя. – Сильно сомневаюсь, что ты нарушил одну из важнейших заповедей и спросил артси о прошлой жизни. Откуда информация? Из глубины амбара беспокойно урча вышел Цамети. Он чувствовал разрастающуюся в груди Арье бурю. Лаван извинился. Ему стыдно было приносить такие вести, но ангел успел прикипеть к непоседливой артси и не хотел, чтобы она попала в беду. Пару дней назад, во время первого земного дежурства первокурсников, Лаван был с Хессиль. Спуск прошел гладко, даже слишком, но когда они уходили, Лаван открывал портал и что-то пошло не так. – Я давно барьеры выставил, чтобы не залазить в душу каждому встречному, но там, на Земле, их снесло, а Хесса рядом стояла. Долго понять не мог, что не так, а потом до меня дошло – она совсем как чистый лист! Ее Дух пахнет… как пахнут дети! – Ты уверен?! – Либо Хессиль родилась в начале сезона Молний, что невозможно физически, либо ее память повредилась при возрождении, – ангел схватил Арье за локоть. – Об этом никто не должен узнать, ради Ордо! Парень вырвал руку. – Где артси?! Лаван замялся. Он поглядел на ворчащего подле них Цамети и тихо сказал: – Вместе с Селестией, на Земле… Договорить Арье не дал. Выплюнул ругательство и рванул в сторону замка. – Постой! – ангел засеменил следом. Внутри бушевало пламя. Арье прекрасно знал, какую цену заплатит девчонка, если это станет известно не той душе. Вот Туриель обрадуется, выпросит у Первосвященника дозволения лично развеять артси! И Кария в стороне не останется… А он?! Какой он, к хаосу, наставник?! Не смог разглядеть самого очевидного!

***

Тьма отделилась от стены и двинулась на меня. В чернильной темноте стал виден огромный рогатый силуэт. Сердце колотилось как безумное. Если это Грех, то меня сожрут еще до того, как Селестия хватится, а я даже не сумею предупредить об опасности. Если же это демон, то меня ждет, возможно, еще более страшное будущее. Что я могу сделать? Бежать? Нет, в пещере не видно ни начала, ни конца, даже на свет не пойдешь – его попросту нет. Кричать? Звать на помощь? Меня никто не услышит. Я огляделась: тренировочное оружие я успела сдать Светлому, но пещера оказалась усыпана острыми камнями. Я схватила первый попавшийся и выставила вперед, как учил Арье. Второй рукой попыталась создать воздушную волну. – Впечатляет, – хмыкнула тень. – Теперь у меня чешутся глаза. Слишком многословен для Греха. Значит демон… Я швырнула камень. Глухой удар вызвал низкий утробный смешок и тень сделала еще один шаг. – Не подходи! Скоро сюда явится подкрепление и… – что ангелы делают с нарушителями границ мы еще не проходили. – Тебе не поздоровится! – Какой смелый маленький ангелочек, – голос затих на мгновение, а после пророкотал над моим ухом. – Прям боюсь! Что было сил я ударила воздушной волной в сторону говорившего и бросилась наутек. Не разбирая дороги, спотыкалась, но продолжала бежать. – Убьешься, больная! – рявкнули прямо за спиной. Кубарем я полетела на землю. Если бы не кольчуга и наколенники, то кожа осталась бы на камнях. Тьма настигла меня, хватая за плечи и поднимая с земли. Что-то щелкнуло и ослепляющий свет озарил каменные своды. – Я умру, но не стану с тобой сношаться, монстр! ­– зажмурилась, прощаясь с жизнью. Сначала мне показалось, что началось землетрясение. Стены тряслись, воздух вибрировал. Потом сквозь рокот стал слышен мужской смех. Я открыла глаза. Статный парень с сероватой кожей вытирал выступившие на глазах слезы. На его голове красовались два небольших рога, из спины торчали черные перепончатые крылья, а ростом он сильно превосходил ангелов. В остальном новый знакомый мало от них отличался. Ни трех рук, ни двойного ряда зубов, как обещали писания, не обнаружилось. Вокруг нас кружились три огненных шарика. Пока демон хохотал, я подняла еще один камень и выставила вперед. Теперь, когда врага было видно, у меня прибавилось шансов попасть по нему. – Что-то новенькое… – монстр ткнул меня в плечо острым крылом. – Ангелочек, не стану я тебя трогать. Положи булыжник, пока не поранилась! Кажется, я сейчас потеряю сознание. – Пошел прочь, Хаосово отродье! – второй булыжник полетел в рогатого. Демон тяжело вздохнул: – Уверена? – Изыди! – Как пожелает прекрасная леди! – щелкнул пальцами и исчез. Пещера вновь погрузилась во тьму. Дрожащими пальцами я подняла третий булыжник и швырнула в место, где стоял сын Хаоса, но он ударился о стену, эхом разлетелся под потолком. Я застыла, вслушиваясь в тишину. Демон молчал. Действительно сгинул? Звать его не хотелось. Через какое-то время глаза немного привыкли к темноте и я смогла двигаться. Стараясь не думать о том, что прячется за каждой тенью, я шарила руками и пыталась двигаться на ощупь туда, откуда свалилась. Острые выступы царапали руки, несколько раз срывалась нога, и я летела на пол. Должно быть, Селестия в ужасе, гадает куда же я делась… Не знаю, сколько я бродила, прежде чем тело застряло в неизвестности. Знакомые сферы зажглись прямо перед носом: я зависла над пропастью, удерживаемая за кольчугу. Сзади послышалось раздраженное ворчание: – Ценю упрямство, но твое поведение, ангелочек, смахивает на идиотизм! Я взвизгнула, дергаясь назад. Судя по шипению, наступила демону на ногу и врезала локтем в живот. Он отступил, позволяя мне распластаться на полу. Огненные сферы опустились вместе со мной. Кажется, рогатый нарочно держит их подальше от своего лица. Отползая по стеночке дальше от бесконечной черноты пропасти, я шмыгнула мимо демона, схватила очередной булыжник. – Великий Хаос, это никогда не закончится? – мужчина закатил черные глаза. – Ладно, если тебе так легче, обнимай камушек. – Кто ты такой и где я?! – собственный голос охрип от долгого молчания. – Ты, моя пташка, умудрилась найти времянку. Ума не приложу как, по всей пещере амулеты раскиданы… – Мужчина обвел руками своды и развернулся ко мне. Полное непонимание, отразившееся в моих глазах, заставило демона цыкнуть. –Времянки! Не знаешь? Чему учат белокрылых в наши дни?! Куски земли, оторванные во времена первых Разрывов. Время тут застыло. – Т-то есть меня не ищут?! Ты врешь! Тяжело втянув носом воздух, мой странный собеседник устало потер брови. Шарик света мелькнул около его рогов и я заметила, что часть темных волос отмечена сединой. – Может, стоит сожрать тебя, как того ожидает ваш совет? – в черных глазах блеснул голод. – Дольше успокаивать буду! – Не надо! – мой полувизг отразился от стен. – Я спокойна! Демон усмехнулся и пробубнил что-то вроде «оно и видно». – Есть идея, – наконец произнес он после затянувшегося молчания. – Я помогу тебе найти дорогу обратно, а ты меня за это не сдашь. Все ясно, рогатый играет со мной. – Еще чего! Ты демон, а я не дура – заключать с вашим видом сделки! Не говоря ни слова, он щелкнул пальцами и снова исчез во тьме. Рогатый не появлялся до тех пор, пока я не взвыла от ужаса. – Ну что, надумала? – полусидя он развалился на выступе, в который через пару шагов я ударилась бы лбом. Еще бы! Хаос знает, сколько я брожу тут в одиночестве! – Откуда мне знать, что вы не планируете нападение на ангелов, а пещера – не тайный проход?! Демон пожал плечами. На его хитром лице заиграла улыбка. – Ниоткуда. Хочешь, дам клятву крови, что не замышляю разбить аванпост? Устроит? Я хлопнула глазами. Это он мне сейчас сделку предлагает?! Затянувшееся молчание надоело мужчине: – Можешь еще побродить, подумать… От одной мысли, чтобы снова утонуть во тьме и бродить, не понимая, куда иду, стало страшно. Я поежилась. – Ох, смотреть на тебя сплошная боль! – демон скривился. Он поднес ладонь ко рту и прокусил ее. Я успела заметить острые клыки, блеснувшие в свете пламенных сфер. – Клянусь, что об этой времянке знает… – окинув меня оценивающим взглядом, мужчина добавил. – лишь один демон. В ближайшие Биения я не планирую звать сюда ни одно дитя Хаоса… – Сколько Биений? – перебила я. Клокочущий смех казался заразительным. Я с трудом подавила улыбку. – А ты мне нравишься! Соображаешь. Давай декаду? На исходе можешь рассказывать, кому вздумается. – А если нарушу? С его ладони капала черная, как смоль, жидкость, шипя разъедала каменный пол пещеры. На лицо демона словно упала тень. – Твою душу привяжет ко мне до уплаты долга, – он не мигая глядел мне в глаза. – Если нарушу свое слово, стану служить пернатой. Сделка с демоном, Хесса, ты ума лишилась?! С другой стороны, я брожу тут последние два часа, а выхода все нет. И сын Хаоса не спешит рвать и пользоваться, как рассказывал Первосвященник. Я испугано покосилась на след от укуса. – Мне тоже надо… кусать руку? – Капли достаточно. Ладно, если уж совершать глупые поступки, то на грани смерти. Заостренным концом булыжника, приготовленным для сына Хаоса, я проковыряла крошечную дыру в центре ладони. Демон схватил мою руку и приложил к губам так быстро, что я опешила. Прежде, чем я успела ударить его по голове, мужчина отстранился. Глядя мне в глаза, он облизнул окровавленные губы и произнес: – Да будет сделка свершена под тьмой Хаосовой, – он ухмыльнулся моему испугу. – Все, ангелочек, пошли тебя вызволять. Всю дорогу демон развлекал меня историями о забавных сделках, что ему довелось провести. Я плелась сзади, пытаясь осознать комичность сложившейся ситуации. Через десять минут рогатый остановился у камней, которые поглощали свет огненных сфер. – Жаль расстраивать, но нам пора прощаться, – демон выпятил нижнюю губу. – Позволь хоть имя узнать? Я нахмурилась: – Еще чего! Истинное имя скрывает суть нашей души! – зазубренная фраза сама слетела с губ. Мужчина привалился к стене: – Что с того? Ты – пернатая, вот и вся суть! – он поймал одну из сфер ногтями, пустил черную дымку сквозь огонь. – Хаос, молчи если хочешь, невоспитанный ангелочек! Я Балгот, сын Пеймона. С этими словами он кинул почерневшую сферу в странные камни. – Соскучишься – заходи в гости. Теперь эту времянку ты легко найдешь, ­– в появившуюся брешь демон бесцеремонно впихнул меня. – Надеюсь еще увидеть эту испуганную мордашку! Солнечный свет резал глаза. Я моргала, пытаясь понять, куда меня снова занесло. – Ты чего тут торчишь? – голос Селестии казался самым приятным звуком на планете. – Что-то интересное нашла? Я стояла под башней аванпоста и таращилась в стену. Ангел встала рядом и прищурилась. Само собой на стене ничего не оказалось. Подруга взяла меня под руку: – Пойдем, тебе надо поесть. Спуски всегда много энергии забирают. Может, мне все привиделось? Я открыла рот, чтобы рассказать ей о странном видении, но так и закрыла. На ладони в центре красовался свежий порез. Не привиделось…

***

Мы вернулись в академию, когда пузатая луна пряталась за замком. То ли спуск действительно забрал все силы, то ли я была слишком сильно поражена несоответствием детей Хаоса с их учебными прототипами, но стоило нам с Селестией подняться, и я едва не уснула прямо у алтаря. Лишь кислая мина Первосвященника придала сил добраться до кровати. Подруга пожалела меня и обещала самостоятельно заполнить отчет. Медленно перебирая ногами, я вышла на улицу. Судя по мокрой траве, недавно прошла буря, а значит Арье занят молниями и можно не идти на дополнительные. Я направилась прямиков в учительское крыло. Неужели клятвы на крови имеют такую большую силу? В моих учебниках вообще никакой информации по сделкам с рогатыми не было, лишь угрозы быть растерзанными страшными и ужасными детьми Хаоса. Со дня возрождения каждый ангел твердил – дети Хаоса несут лишь горе и разруху… С чего бы тогда Балготу помогать? В голове всплыл образ демона: крепкое тело, хамоватая улыбка, черные глаза. Ангелы казались коротышками на его фоне. Все, кроме Арье. Наставник… Количество тайн неумолимо растет и, если бы от них зависела только я – ладно, но жизнь Арье сплетена с моей. Что будет с ним, если кто-то узнает?! Я влетела в комнату и спряталась под одеялом. Если бы можно было так же легко скрыться от трудностей! Может, спросить совета экзарх? – Нет, Хессиль, даже не думай! Ты справишься, просто помалкивай! Мысленно ругая себя за мягкотелость, я незаметно погрузилась в сон. На следующее утро совсем не хотелось вылезать из постели. Я вытащила свою стекляшку и стала пристально разглядывать. Почти два месяца ничего не происходило, в ней не было ровным счетом никакой силы, я бы почувствовала колебания Духа, когда безделушка пыталась меня прожечь, тогда откуда внезапные проявления?! Нужно непременно показать кулон Селестии, но сначала к Арье на дополнительные. Я и так слишком долго в кровати валяюсь! Но стоило мне одеться, как в дверь постучали. На пороге стоял красный, как помидор, Лаван и переминался с ноги на ногу. Увидев меня, ангел вдруг зажал нос. – Это еще что за запах? – отшатнулся он. – Ты что-то жгла?! Я взяла прядь волос и принюхалась, но от нее вообще ничем не пахло. – Лаван, ты вскочил в такую рань, чтобы оскорблять меня? Стараясь вдыхать пореже, бесцветный затряс головой. – Хесса, я должен кое-что тебе ска… – Ах вот ты где! – Селестия неслась по лестнице, махала нам. Подруга явно торопилась. На светлое лицо была натянута улыбка, но глаза метали молнии. Так Селестия смотрела на Ру, когда мелкая пакостила на людях. – Лаван, а я ищу тебя повсюду! Переговорить бы… ­– Не сейчас, я пришел к Хессе! – На твоем месте, – Селестия улыбнулась еще шире и положила руки на плечи ангела. – Я пришла бы сначала ко мне! Судя по выпученным глазам Лавана, подруга пыталась выдрать его ключицы. – Ты не понимаешь… – Я все прекрасно понимаю, белобрысый подхалим! – А что это у вас тут?! – золотая макушка Руфии показалась из-за пролета. – Селестия, не тронь его! Это ты не понимаешь… Перепалка продолжалась. Наблюдая за коллективным помешательством, я прошмыгнула мимо и стала спускаться вниз. Разобраться с тараканами в головах ангелов всегда успею, мне к Арье нужно. Мое исчезновение не заметили целых два этажа. Перепрыгивая через три ступени, ребята догнали меня у личных покоев Первосвященника. – Ты куда?! – Селестия взяла меня под руку. – Пойдем в трапезную! Сегодня Небесницу обещали… Больше ангелы не спорили, всех, кажется, удовлетворило предложение. – Не могу, мне к Арье нужно. – Нет! – вклинилась Руфия, повисла на моей спине. – Нет, пошли кушать! Или к нам в комнату, я тебе сережки покажу. – Заманчиво, но не стоит оторванной Арье головы. – Может, в пещеру ненадолго… – Смеешься? – О, я знаю! Полетели в порт! Все, нервы кончились. – Никуда я не пойду! Что с вами творится?! – Ничего! – три голоса никогда еще не звучали так слаженно. Лаван помог открыть дверь руками, забывая о собственной стихии. – Тогда мы идем с тобой. Снова молчание. Я пожала плечами. Объяснять причину безумия никто не собирался и чокнутая процессия двинулась в сторону дома наставника. Одно радует – мысли о демоне временно покинули голову. Парень оглядел нашу четверку раздраженным взглядом. Его медовые глаза вспыхнули, отражая первые солнечные лучи. При виде Арье все трое, как побитые котята, втянули головы в плечи и стали переглядываться. Тогда наставник велел тем, кто не его подопечные, валить ко всем мантикорам. Ребята остались стоять на месте. – Значит, вы не уйдете?! – вкрадчиво поинтересовался он. Ребята завертели головами. Руфия повисла на тощей руке Лавана, вызывающе подняла подбородок. – Что же, чудно! Тогда чистить навоз будете все вместе! Селестия заскулила. Глядя на свои новые сандалии, она поплелась в сторону амбара. – Вы чего стоите? – наставник осклабился, словно радуясь нашему горю. – Грабли в руки и вперед. Я ничего не могла понять. Если Руфия всюду таскалась за Лаваном, то желание остальных копаться в химерьих отходах только ради поднятия боевого духа казалось странным. Однако Лаван и Селестия героически забили носы тканью и принялись за работу. Результаты жизнедеятельности химер выглядели и пахли странно – как огромные искрящиеся травяные комки. Сильный запах мха бил в нос, глаза слезились. Цамети и Охи сидели неподалеку, словно наблюдали за нашими мучениями. В какой-то момент мне показалось, что химеры смеются над нами, но Руфия назвала мои теории глупыми. С ребятами творилось что-то странное. Стоило Арье подойти ко мне, как Лаван с Селестией появлялись из ниоткуда и оттаскивали меня разгребать новый участок. Обделенная вниманием бесцветного, за нами обиженно плелась Руфия. Помощи от нее, разумеется, не было. Перезвон колоколов возвестил о скором начале занятий и взбесившиеся ребята вытолкали меня из амбара. Арье вышел следом. – Селестия, – рыкнул он, но подруга не дала ему договорить. – Прости, Арье, Светлейший Закум первой лекцией, нужно бежать, иначе сам знаешь… В несколько шагов Арье догнал нас, преградив дорогу. – Я дал вам шанс разобраться самостоятельно, – рыкнул наставник. – Вы им не воспользовались. – Да что с вами такое? – я сбросила мертвую хватку друзей, когда запах гнили ударил в нос. Мы обернулись. Из храма суетясь спешила учительская процессия. Светлейшая Наама, экзарх и Бецалель что-то громко обсуждали, руки их были подняты, а над головами парила куча лохматых черных палок. Я шагнула вперед. Куча дернулась и захрипела. От нее отделились обожжённые пакли, захлопали, совсем как крылья. Лишенное глаз, обугленное лицо открыло рот и взвыло, устремляя пустой взгляд в нашу сторону. Казалось, из меня щипцами выдирают душу. Это был ангел. Меня сейчас вырвет… Страшную картину закрыла чья-то фигура. Дрожащими пальцами я вцепилась в ткань формы. Крепкие руки закрыли мне уши, прерывая связь с чужой болью, страхом и безысходностью. Запах паленой кожи перестал забивать ноздри.

***

Хрупкое тело артси вжалось в него, продолжая трястись. Сам не понял как, а главное зачем, Арье обнял ее. Он всегда считал, что артси необходимо знать об ужасах войны, нечего с ними нянчиться. Тогда почему он закрывает Хессиль от раненого? Дрожащие руки скомкали одежду. Темные волосы, рассыпанные по плечам, взлохматил ветер и сквозь смрад смерти Арье почувствовал ее запах. Почти неуловимый, так пах ветер, разгонявший грозовые тучи в сезон Гроз. Он слишком хорошо знал этот запах. Девчонка уткнулась головой в его грудь и судорожно вдохнула. Арье вздрогнул. – Селестия, – бесцветно произнес он. – Возьми артси и идите в зал. Первосвященника можно не бояться, он будет занят. Парень аккуратно отодвинул ее, напоследок сжимая хрупкие ладони. Разноцветные глаза мазнули его застывшим ужасом. – Ты в безопасности, Хессиль, – забота в собственном голосе ошарашила. Артси кивнула. Она поверила ему… Селестия обняла девушку, бормоча слова утешения. Стараясь не думать о произошедшем, Арье двинулся вслед за преподавателями. Ему удалось быстро догнать процессию – умирающего несли в лазарет. Светлейшая уложила изуродованное тело на кушетку, раскрыла обе ладони над ним. Концентрированный поток Духа озарил комнату. – Давай, родненький! – Светлейшая стиснула челюсть, на ее морщинистом лбу выступил пот. – Остался еще лучик, ну же! Остальные не обладали целебными силами Наамы, постарались отогнать гарь. Ангел на кушетке задергался. Визг его оглушал, грозясь порвать перепонки. Из палат выбежала Авигаиль. Артси не выглядела напуганной, но стальные глаза сузились. Она встала с другой стороны, подняла ладони над извивающимся телом. Лазарет озарил резкий холодный свет, не такой концентрированный, как у Светлейшей, однако сильный и яростный. Ангела дугой выгнуло над кушеткой и опустило обратно. Пустые глазницы уставились в потолок, а после пылинка за пылинкой его тело развеялось в ничто. Ни одной бабочки. Все присутствующие знали, что душа несчастного больше не возродится. Светлейшая устало осела на пол. Арье поспешил поднять ее и подставить стул. Авигаиль, не успевшая потратить так много сил, просто прислонилась к стене. Экзарх вытерла пот со лба и отряхнула от гари белоснежные одежды. Светлый Бецалель уперся кулаками в кушетку, задумчиво оглядел преподавателей. Каждый из присутствующих видел Греховную смерть не раз в своей жизни, но еще ни разу раненный не умирал на кушетках Грозового Гнезда. – Авигаиль, будь добра, успокой студентов, – произнесла Светлейшая Суламифь. – Остальных прошу в мой кабинет. Арье, ты тоже. Мужчина поклонился, помогая Светлейшей Нааме подняться. Старая женщина отпихнула его, ничего не говоря, двинулась прочь. Собрание в кабинете экзарх началось с ругани. Первосвященник возмущался появлением раненных в его святой обители, Светлый Бецалель едва не сорвался на крик, озлобленный бессердечием Закума. Светлый Эфраим требовал пустить его лучших воинов на защиту северных границ. Экзарх раскрыла карты, указывая на точку, откуда явился раненный. – Дух Грехопадений в доме Божием, как такое может быть?! Я требую переместить портал! – Закум вскинул жилистые руки. – Его следует поставить во дворе! Пусть проносят оскверненных там… – Мы не имеем права так пугать студентов, – устало произнесла Светлейшая. Эфраим качнул головой: – Со всем уважением, экзарх, но дети рано или поздно узнают о нашем положении. Воинов не хватает, на северном посту открылся новый гнойник. Мы больше не можем опекать учеников. Спор возобновился. Раньше Арье согласился бы с преподавателем, но внутри него что-то яростно противилось. Мужчина провел рукой по волосам. – Мы не справляемся, – Суламифь прикрыла глаза. – Придется обращаться за помощью к Светлейшему Совету. Преподаватели затихли. Светлейший Закум удовлетворенно хмыкнул: – Давно пора! Арье напрягся. Он шагнул вперед, впервые за долгие часы споров обратив на себя внимание: – Светлейшая, что вы собираетесь обсуждать с советом? – Ты был прав, Арье, – устало произнесла она, опускаясь в кресло. – Нам необходимо пересмотреть службу артси. Пришло время земным душам встать на защиту своих. Преподаватели хоть на чем-то сошлись, принялись обсуждать предстоящую поправку. – Госпожа, нужно обдумать решение! Первосвященник отмахнулся: – Не твоего ума проблема, щенок! Этим займется Светлейший Совет, а ты радуйся, что предложил хоть что-то полезное! – Госпожа, – игнорируя Закума, Арье шагнул к столу. – Совет не интересует жизнь артси… Светлейшая сложила руки в замок перед лицом. – Боюсь, у нас нет выбора, мальчик мой. Без них нам не справиться. Внутри похолодело. Все это время он считал единственно верным защищать земли совместно, вне зависимости от происхождения. Руфия, Лаван, Селестия – они все видели раненного и лишь отвели взгляд, а Хессиль… Подопечная впитала всю его боль. На подготовку нужно очень много времени, которого Совет не даст. Впервые за свои Биения Арье чувствовал, что совершил ошибку.

***

– Спокойствие Биению и да прибудет с вами Порядок! – знакомый женский голос громом разнесся по главному залу. Я крепче вцепилась в Селестию. Собравшиеся в зале ученики застыли, глядя куда-то вверх. Ангел указала на статую в капюшоне. Крылатый образ дернулся, стряхнул каменное крошево и неохотно ожил. Каменные руки сняли с головы капюшон и на нас глянули пустые глаза Авигаиль. Предвосхищая вопросы, Селестия шепнула: – Статуи Образов. Упрощенная связь, чтобы не собирать всех в одном месте. Сейчас по всему Гнезду Светлая говорить будет. Обведя собравшихся холодным взглядом, ученица Наамы произнесла: – Как многим стало известно, сегодня утром в портал храма попал раненный архангел. С прискорбием сообщаю, что Светлого Низама больше нет с нами, – с одного края зала послышался вопль и сдавленное рыдание. – Светлейшая Наама сделала все, что возможно, чтобы остановить потерю Духа, но было уже поздно. Раны от Грехопадений не затягиваются, высасывают саму суть ангельской души в попытке утолить голод ненасытных. Это душераздирающее событие лишь доказывает необходимость прилежной учебы наших студентов. Вы учитесь не ради личного тщеславия, а для защиты своих братьев и сестер, отдающих жизни на Земле! Именем Светлейшей Суламифь, я требую дисциплины от всех студентов Грозового Гнезда! Статуя сурово вещала о необходимости каждого студента вносить вклад в защиту Небес, наконец велела расходиться по своим комнатам, надела капюшон и снова стала обычной статуей. Все занятия до обеда были отменены. – Низам… – прошептал Лаван, глядя на хорошенькую девушку с аккуратными крыльями, рыдающую на руках товарищей. Он обратился к Селестии. – Ты помнишь, его семья живет недалеко от нас. Ита – младшая сестра Низама. – Бедняжка! – Селестия закусила губу. Непривычно тихая Руфия вдруг отделилась от нашей группы и двинулась к коридорам лазарета. – Эй, а ты куда? – Я пойду найду папу. Он дружит с их отцом… Селестия кивнула, позволяя сестре удалиться. К нам пробивался Малкиель. Волосы его были взлохмачены, казалось, артси недавно вылез из кровати. – Это еще что за чушь?! Ни за что не поверю, что воин бежал к порталу у школы! – он ткнул пальцем в статую, а потом увидел меня. – А с этой что? Лаван румянее тебя будет, Хесса! Колкость парня прошла мимо ушей. Реагировать на него не было никакого желания. Селестия отодвинула меня от Мала и сухо процедила: – Мы видели, как несчастного несли учителя. Его почти до последнего лучика выжрали… – она задумалась и спросила, – Пойдем к водопаду? Смысла торчать в комнате нет, а там хоть голову прочистим. Мне не хотелось на водопад, мне хотелось, чтобы Арье вернулся и объяснил, что происходит, но он исчез вместе с преподавателями и я понятия не имела, когда вернется. Поэтому спорить не стала. У парадного входа мы столкнулись с Флегоном и его воинами. Ангел громко кричал, посылая проклятия на головы преподавателей, а друзья пытались успокоить разбушевавшегося студента. – Как смеют они заставлять меня марать свитки, когда наши на Земле умирают! – рявкнул он, отталкивая одного из парней. При виде нас парень переключился на Малкиеля. – А ты?! Так и будешь отговаривать меня, земная крыса?! Жалкий трус! Я опешила. Флегон любил меряться силами, но столько злости и обиды в нем я еще не видела. Прежде чем Селестия успела вклиниться, я вышла вперед: – Зачем ты так? Он ведь за тебя боится! Флегон отпихнул своих друзей и вырос рядом. Его злой взгляд был обращен к застывшему Малу. – О чем она?! – рявкнул парень, едва не выбив мне перепонки. Краска схлынула с лица Малкиеля. Он затряс головой и произнес: – Ни о чем, Флегон! Девчонка просто защищать лезет! – артси бросил на нас злой взгляд. – Валите отсюда! Наставник схватил его за шкирку и поволок обратно в замок: – Флегон, не смей его трогать! – я попыталась дернуть ангела за рукав, но он сбросил меня. – Успокойся, детка, я его не трону! – выдавив из себя улыбку, Флегон подмигнул мне. – А вот тебе меньше повезет, если одну поймаю, так что беги скорее! Я беспомощно поглядела на Малкиеля. Парень кивнул в сторону ребят, пообещал догнать нас. Пришлось отступить. – Да что это с ними?! Вечно цапаются! Лаван не ответил. – Вы с Арье тоже далеки от образца терпимости, – Селестия попыталась отшутиться, но в лавандовых глазах плескалось беспокойство. – Пошли, Мал догонит, как они поговорят. Крылатые дружки Флегона скрылись в зале, перебрасываясь острыми фразами. Я потопталась на ступенях и поняла, что ждать придется долго. В полном молчании мы двинулись к холмам. – Хесса, Мал может за себя постоять, – наконец подал голос Лаван. – Он лишь кажется всем из себя утонченным. Артси сильнее ангелов, помнишь об этом? Нет. Будучи слабее даже мелкой Руфии, я помнила лишь об ангельской силе и ловкости. Артси казались поголовно проблемными… К востоку от арены, за холмами, находилась заводь, в которую прямо с небес ниспадал Ницхит. Эта река брала свое начало аж в Новом Эдеме, проходила через второй уровень и заканчивалась лишь на Земле, возле Старого Эдема. Говорят, воды этой реки родились из слез счастья Всевеликого Ордо. Я была здесь месяц назад, когда Кадмиелю удалось выкроить для меня время, но лишь мельком. Арье поймал нас на подходе. «Ницхит никуда не денется, а вот ты можешь!» – рявкнул тот и отправил меня на тренировку. Даже в пасмурный день воды небесной реки ловили солнечные блики, сияли драгоценными камнями. Не останавливаясь, Селестия зашла в воду прямо в одежде. Ее выдох был полон облегчения. – Идите сюда! – она приоткрыла глаз и махнула нам. – Работает каждый раз! – Это норма… – начала я, но Лаван уже стягивал рубашку. Он разбежался и нырнул, не оставляя брызг. – Видимо, нет смысла спрашивать. Вынырнул парень рядом с Селестией. Он встряхнул белыми волосами, орошая ее снопом брызг. Подруга захихикала, стала брызгаться в ответ. Эти двое словно забыли о прошедшем дне и убитом архангеле… К Хаосу заморочки! Зря я пришла сюда что ли?! Вдруг завтра все тайны выплывут наружу и меня развеют или, еще хуже, нас всех уничтожат Грехи, а я так и не поплавала в реке, берущей свое начало в самом Раю. Я повязала юбку хитона узлом на бедре и подошла к воде. Она оказалась на удивления приятной. Тогда я сделала несколько шагов, а потом последовала примеру Селестии и упала в воду. Прохладные потоки подхватили тело, лизнули босые ступни, спутали волосы. Я открыла глаза – кристально чистая вода позволяла видеть босые ноги Селестии и тренировочные штаны Лавана. А еще усыпанное сверкающими камнями дно. Они перемигивались, совсем как светлячки и освещали Ницхтит изнутри. Как же тут красиво… Подумаешь, нет у меня воспоминаний, учусь плохо, тело с Духом слабые, с демонами якшаюсь, а парню, ответственному за меня, противна, как химеров навоз, ну и что? Зато у меня есть друзья, которые готовы принимать меня такой, какая я есть! Выплывать не хотелось, но потребность в дыхании еще была. Я всплыла, тут же охнула – воздух обжег легкие. Ребята засмеялись. – Что?! – я встала, упираясь голыми ступнями в холодные камни. – Ты бы видела свое счастливое лицо! – Селестия подплыла ближе и потрепала меня за щеки. – Ни разу не замечала, чтобы ты так улыбалась! Все мы были неестественно веселыми. Обычно настороженный Лаван расправил крылья и позволил воде держать себя. – Это Ницхит, – довольный как кот, ангел вытянулся. – Дар Ордо. Смывает все горести, хотя бы на мгновение. – Жаль, с нами нет Арье, – выпалила я и осеклась. Ребята переглянулись. – Просто он все время напряженный и злой, и вообще… Что я говорю? Дурацкая река вызывает во мне желание делать всех счастливыми… Нужно вылезать, пока Ницхит окончательно не запудрила мне мозги! Безуспешно стараясь сбить улыбку, я потопала к берегу. Только когда окончательно вылезла, тяжесть реальности грохнулась обратно, придавив к мелкой гальке. Захотелось броситься обратно в заводь и не выходить, но всколыхнувшиеся в воде мысли о наставнике остановили. Лаван и Селестия вылезать не спешили. Пока они дурачились в воде, я попыталась повторить фокус с расщеплением, но вышло лишь высушить волосы. Вещи и тело оставались мокрыми, сколько бы я ни пыталась. Когда время подходило к обеду, на горизонте появился Малкиель. Я увидела крылатую фигуру, выходящую из-за холмов, и помахала ему. Ангел не останавливаясь прошел мимо и упал в воду. Несколько секунд он лежал неподвижно, после чего выполз на берег. Ребята заметили подошедшего друга и поспешили к нам. – Как ты? Мы втроем нависли над ним, переглядываясь. – Лучше всех! – Малкиель усмехнулся, обвел себя руками. – Разве не видно? Синяков и ссадин на нем не было, вообще никаких повреждений, но лицо выдавало полный внутренний раздрай. Селестия протянула руку, убирая упавшую на глаза артси челку. Я заметила, как Лаван нахмурился при этом. Мал медленно выдохнул. – Говорю же, в порядке все! А ты, – он открыл глаза и уставился на меня своими колючими глазами. – Не лезь меня защищать. Ясно? О себе думай лучше! Ну, от парня лично я благодарностей и не ждала. Фыркнула, поднимаясь с земли, когда его изящная рука схватила меня за запястье. – Земная, спасибо. Ребята замерли. Я подняла брови, разглядывая мокрого Малкиеля, пристально глядящего мне в глаза. Хотелось ответить так же колко, как это делал сам парень, но голова вдруг опустела. Я с трудом подавила улыбку: – Рада помочь. Раздался пораженный возглас. – Кто-нибудь, помогите Малу, у него Ницхит кровь разбавила! – Селестия вскочила на ноги и легонько пнула плечо развалившегося Мала. – Срочно, несем его в лазарет! Лаван, хватай ноги, я руки понесу… Хесса, помогай! Они схватили выворачивающегося ангела и принялись дергать во все стороны. Слабая от хохота, я включилась в процесс, стала оттягивать левую руку артси. – Я вас мантикорам скормлю, ироды! – кричал Малкиель, но смех заразил и его. Боль, пусть и ненадолго, отступила. Не знаю, была ли Ницхит тому причиной, или накопившийся страх нашел выход, но этот день стал первым по настоящему счастливым днем моего существования.