Рождение Души

Глава 12

Признания и Наказания

«Вы знаете, почему историю возникновения людей преподаватели не очень любят вспоминать? Потому что вместе с ней непременно идет легенда о Серпенсе и Еве.

Светлейшая серафим Ева была первой дочерью Ордо, невообразимо прекрасной и чистой душой. Вместе с мужем своим, Адамом, ухаживала она за Эдемом, заботилась о других детях Порядка, когда увидел ее Серпенс – первый сын Хаоса – сразу возжелал красавицу. Был он страшен, горбат, с множеством гноящихся язв… Фу! Без отвращения не взглянешь! Конечно, Еве и дела до него не было.

Тогда коварный монстр придумал план. Высмотрел, какая яблоня Еве милее всего, и разбросал вокруг ловушек. Однажды красавица собралась в священные сады за яблоками и не заметила, как крылья ее попали в адский капкан! Трепыхалась Ева до тех пор, пока на окровавленных крыльях не повисла от бессилия.

Как раз в этот момент вернулся хозяин ловушки, дико обрадовался своему улову! Притащил Серпенс свою добычу под землю, и принялся истязать, протыкая мерзкими рогами, когтями разрывать нежное тело. Лучше бы умерла, наверное, да выжила бедняжка и сбежать умудрилась. А вот через месяц оказалось, что в ней растет дитя проклятого Серпенса… Не выдержала ангел позора и оторвала себе крылья, добровольно смертной стала, лишь бы дитя, что в ней росло Духа лишилось. Несчастный Адам извинился перед Порядком и крылья свои так же отдал, лишь бы с любимою быть.

В шестом месяце на шестой день шестого числа из чрева несчастной Евы вылезла ужасная тварь! Вырвалась она из рук матери, вцепилась в Небеса и разорвала на две части, впустила в сад Райский пустые души Грехопадений. Говорят, тварь эта до сих пор по земле ходит и Разрывы увеличивает…

Земные дети появились у Евы и Адама позже. Рождены они были в полный непередаваемых ужасов земной мир, покинутый детьми Порядка, и все это из-за похоти одного сына Хаоса. Вот почему учителя не любят вспоминать историю возникновения людей…», – ангельская страшилка.

– Даже не знаю, что с тобой делать! – Светлейшая Суламифь приложила руку к переносице. Вид окровавленной формы Арье вызывал у нее приступ неуемной головной боли. Экзарх стиснула челюсть, вспоминая ледяной взгляд Советника Зевулуна, сверкавшего Нимбом ярче любой нормы приличия. Советник не прощался, молча удалился прочь, прогнав от себя приставшего с расспросами Первосвященника Закума. От приглашения на Бал Истинных, разумеется, отказался. О, ей еще аукнется выходка несносного мальчишки, к Всевидцу не ходи. Но гнев совета не так волновал Суламифь, как то, что она видела на Арене. Экзарх в очередной раз взмолилась Порядку, чтобы Арье ничего не понял, и устало выдохнула. Весь в крови и грязи, сразу после состязаний, он стоял перед ней и прятал в уставших глазах улыбку. Словно не было битвы, участвовать в которой ему строго настрого воспрещено, а есть мелкая шалость, украденные из трапезной ягоды, например. Суламифь вызвала мальчишку сразу же, не позволила Нааме залечить его раны, упросив серафим попервости заняться остальными воинами. Скрепя сердце, Светлейшая Наама уступила экзарху, за что Суламифь была ей несказанно благодарна. Этот бессовестный мальчишка забыл, каково это – держать ответ за неповиновение Порядку! Арье поморщился от боли, но промолчал. Некоторые раны начинали пробиваться сквозь Дух, однако мальчишка старательно скрывал это от экзарха. – Я велела забыть о состязаниях, – рявкнула Суламифь, еще больше раздраженная его стойкостью. – Безответственный, глупый, полный хаоса шаг, неподвластный моему пониманию! Что молчишь?! – А мне дозволено говорить? – негодяй поднял темные брови. – Ах, он еще и ерничает! Дверь засияла и отворилась, впуская Светлейшую Нааму в кабинет. Рядом с серафим стояла смущенная артси Хессиль. – Все уму-разуму учите, госпожа экзарх? Правильно! – старая женщина вышла вперед, но заметила, что артси отстала, вернулась и потянула внутрь. – Круги наматывает, скоро дырку в полу протрет. Кажется, это твое, Арье? От экзарха не укрылось, как девчонка качнулась в сторону наставника и вовремя замерла. Хессиль всегда побаивалась Суламифь, но она все же прознала о выговоре и примчалась. Хитрый взгляд Наамы говорил о том, что без участия серафим здесь не обошлось. Мальчишка прикрыл глаза, стараясь сдержаться. – Ну же, ты желала говорить? – Светлейшая Наама подтолкнула артси. – Госпожа экзарх, – Хессиль подошла к столу. – Я должна признаться… Несмотря на раны, Арье подскочил к подопечной и закрыл собой. – Госпожа, эта артси не имеет права присутствовать при наших личных разговорах! – обернулся к подопечной и прошипел. – Хессиль, выйди отсюда немедленно! – Нет-нет, нам интересно послушать! – Светлейшая Суламифь сложила руки на груди. – Продолжай, артси Хессиль. Она поглядела наставнику в глаза и что-то шепнула. Экзарх не слышала слов, но плечи Арье значительно расслабились. – Конечно, – Хессиль прочистила горло. – Пару дней назад у меня случился конфликт с… одной из студенток и Арье вступился за меня, но Флегон попытался помешать… – Хессиль! – Арье обжег ее взглядом. – Что Хессиль?! Это правда! Он делал все, что угодно, лишь бы тебя вывести! Экзарх дернула губами: – Иерархия Небес непоколебима. Дети Порядка обязаны научиться держать свой темперамент в узде, дабы… Девчонка подняла взгляд и с обидой уставилась на Суламифь: – Разве это Порядок?! Задирать младших и издеваться над теми, кто не в состоянии ответить?! Ее обращение не понравилось экзарху. – Артси Хессиль, следи за своим тоном, – холодно произнесла Суламифь. – Не тебе двигать устои, сложившиеся в ангельском обществе с первых Биений! Девчонка сконфузилась. Запал стух, позволяя артси осознать грань, которую она невольно перешла. – Прошу прощения, Светлейшая… Я только хотела сказать, что Арье не виноват в случившемся. – В чем, по-твоему, я обвиняю твоего наставника? Услышав этот вопрос Арье отвернулся, стал играть желваками. – Участвовать в состязаниях можно всем, но, – артси украдкой поглядела на его окровавленную одежду и произнесла. – Непосвященные намного слабее крылатых. Вы недовольны, потому что Арье… мог сильно пострадать? Светлейшая постучала костяшками пальцев по столу, избегая смеющегося взгляда Наамы. Благо Арье хватило разума не раскрывать перед девчонкой всей правды – такая, как она, лишь добавит мальчику проблем своим любопытством. – Я головой отвечаю за каждого из вас, – наконец произнесла она. – И если мои лучшие студенты отказываются следовать правилам – это в первую очередь удар по репутации Грозового Гнезда в целом. Особенно, перед лицом Светлейшего Советника Зевулуна. Хессиль опустила голову. – Я понимаю, Светлейшая… только это все равно несправедливо. Если уж наказывать, то всех участников, а не только одного. Наама фыркнула, закатывая белесые глаза. Несмотря на долгую жизнь, серафим все еще забавляли земные души, такие нелогичные в своем проявлении. Если дети ангелов рождались со взрослой, измененной Порядком душей, то артси всегда напоминали неуправляемый тайфун, никто не знает, чего ожидать. – Непременно, многоуважаемая артси Хессиль, я накажу каждого. А начну, пожалуй, с тебя. О твоей незаконной битве у утеса Ницхит мне известно и, будь уверена, Малый Совет уже определился с наказанием! – разумеется Суламифь знала, Кария примчалась жаловаться на ненавистную артси в ту же ночь. Девица оторопела, когда получила наказание. – Всю ночь Бала Истинных тебе предстоит простоять в дежурстве! Устраивает «справедливость»? Глаза артси распахнулись: – Что?! Как же так! Мой первый бал… – Нужно было помнить об этом, когда нарушала правила. Хессиль хотела что-то сказать, но Арье сжал девичий локоть и она сникла. – Как прикажете… – Есть, что добавить? – Светлейшая приподняла бровь. – Еще… нет, только это. – Я приму к сведению твои показания, артси Хессиль, а теперь, – Суламифь махнула в сторону выхода. – будь добра, оставь нас. Девушка кивнула и, не рискуя глядеть на пышущего злобой Арье, вышла. В кабинете остались две Светлейшие и провинившийся Арье. Экзарх старалась найти раскаяние в медовых глазах, но ничего подобного не находила. – Это правда? Флегон провоцировал? – Артси видит мир иначе, она не понимает, что говорит, – холодно процедил Арье, но покачнулся и едва не свалился. Наама выругалась, используя старинное ангельское проклятье, значение которого время стерло из памяти детей Порядка. – Порядка ради, моя госпожа, позволь оболтуса подлечить! Настрадался, дай Ордо, порядочно! Экзарх кивнула, чувствуя себя виноватой за то, что заставила серафим переживать, но мальчишка должен был понять, что натворил! Наама тут же протянула руки к Арье, позволила Духу наполнить поврежденное тело. Его резкий вдох и учащенное дыхание говорили о пережитом истощении. – Твое терпение перед лицом провокации похвально, как и забота подопечной, но ничего из сказанного не меняет сложившейся ситуации. Ты нарушил прямой приказ. – Я… ох… готов отвечать, госпожа. – Как?! Ты понимаешь, насколько шатко твое положение?! Одно слово Совета и… – Светлейшая моя Суламифь, Ордо свидетель, верно говоришь, – серафим провела ладонями по спине Арье, ребро с хрустом встало на место. Мальчишка побледнел. – Да поделать-то нельзя уж ничего. Кулаками отмахали, перья повыдергивали, чего гневаться? Экзарх устало осела обратно на кресло. – Почему я должна вечно переживать за тебя, Арье? – Не должны, моя госпожа, – он опустил голову. Мокрые от дождя и грязи волосы упали на лицо, закрывая Арье огненной завесой. Совсем, как в детстве. Что-то болезненно тронуло ее сердце. Этот мальчик рос на ее глазах, почти со дня своего рождения. Он менялся и с каждым шагом доказывал свою силу и превосходство над детьми Порядка. Суламифь многое отдала ради его благополучия, хоть и выбрала этот путь сама. – Уходи, нет сил на тебя смотреть, – вздохнула экзарх и добавила: – Чтобы к вечеру был как новый. Победители принадлежат толпе, ты обязан явиться на Бал. – Ступай, несносный! – Светлейшая Наама стукнула высокого парня по спине. Арье поклонился и почти вышел из кабинета, когда серафим велела: – В лазарет сперва зайти. Тебя Флегон просил. Знать, прощения просить будет. Когда двери закрылись, Светлейшая Наама хихикнула, совсем как девочка: – Видала, как он смотрит на йофи? – Наама хихикнула, становясь вдруг совсем молодой. – Души так и блестят! Светлейшая Суламифь подняла голову и недовольно покосилась на серафим. – Это не смешно! – Не шутка, вот и не смешно. – Мне нет дела до сердечных болезней молодежи, Светлейшая, я за Арье переживаю! Что прикажешь с ним делать?! – Суламифь поджала губы. – Арье непременно попросит у Совета крылья, и тогда… Ирин доверила мальчика мне, я клялась беречь его! Светлейшая Наама подошла к экзарху и положила сморщенную ладонь на ее плече. – Чего тут поделаешь? Вырос малец, а мы, что могли, то сделали. В руках Порядка теперь судьба истинная. – Боюсь, что нет, Светлейшая! Боюсь, не в его руках Арье…

***

Арье вылетел из кабинета, твердо намереваясь порвать подопечную на тряпки, но у дверей Хессиль не обнаружил. Сил бегать по академии в поисках непутевой у парня не было, состязание опустошило те крупицы Духа, что Арье усердно копил. Если бы не Наама, он свалился бы прямо тут, у дверей экзарха. Выругавшись, Арье побрел к больничному крылу. Благо замок пустовал, ангелы наверняка еще находились на Арене, проводили дружественные состязания с родными, и парню удалось остаться незамеченным. Он вошел в лазарет, двинулся вдоль забитых коек. Флегон спал. Лицо ангела превратилось в опухший синяк, оба глаза заплыли, а крылья были забинтованы от основания и до кончиков. Наама не старалась облегчить жизнь воина, нарочно оставив ссадины, но избавив от крупных переломов. Жгучая ненависть растеклась по телу Арье, в голове вспыхнули брошенные ангелом слова. «Я пущу ее по кругу, Проклятый», – усмехнулся Флегон там, в небесах, когда победа была почти у него в руках. Именно эта фраза заставила Арье пробудиться, но чуть не стала причиной смерти Флегона. О, Арье чувствовал, как тьма внутри трепещет, умоляет выпустить ее наружу. Арье навис над ангелом, руки дрогнули. Та же тьма восторженно пробудилась, пробиваясь сквозь слабость. Как чудесно было бы выдрать черный язык Флегона, намотать на кулак и разодрать глотку. Теплая кровь согрела бы продрогшее от потери Духа тело, непременно согрела… Заплывшие глаза Флегона распахнулись и он уставился на Арье. – Светлейшая Наама сказала, ты желал видеть меня, – сухо произнес Арье, сбрасывая наваждение. Лопатки горели. – Чего надо? Ангел хотел засмеяться, но вместо этого получился резкий, лающий кашель. Несколько минут понадобилось Флегону чтобы прийти в себя. – Ты молодец, – прохрипел он. – Хороший ход с пустой молнеловкой. Меня до сих пор трясет… Арье скривился. Ему не было дела до похвалы этого заносчивого ангела. Парень развернулся, желая уйти, но Флегон схватил его за руку. – Постой! Постой… Я должен сказать, – Арье выдернул пальцы и ангел откинулся обратно на кушетку. – Это касается Хессиль. Спина начинала гореть. – Снова? Клянусь Порядком, Флегон, я не посмотрю, что ты лежачий… – Да нет же! Я умею проигрывать, когда противник достойный! – ангел начинал злиться. – Поэтому ты должен знать, я врал о девчонке, чтобы тебя достать. Она меня к себе близко не подпускает. Арье замер. – Там, в пещере… – Ее никогда не было, – Флегон лениво моргнул. Лечебная настойка Авигаиль вгоняла его в сон. – Хессиль прекратила появляться недели три назад… Три недели… как раз после его запрета. Перед лицом Арье снова возникли полные слез глаза, глядящие на него в недоуменном испуге. Весь архив слышал крики Арье… Парень схватил Флегона за плечо и тряхнул: – А кулон?! – Чего? – застонав, ангел приоткрыл правый глаз. – О чем ты? Мятая стекляшка не больше монетки легла на ладонь Арье. Алая капля сверкнула в свете пробившегося солнца. Все это время он таскал кулон с собой, пытаясь избавиться назло Хессиль, но не смог. Арье сунул кулон под нос Флегона. Ангел промычал что-то невразумительное, за что получил по плечу. – Мать твоя Хаос… – прорычал ангел, но в себя пришел. – Знать не знаю, что это за дешёвка! Не трогал я ни ее, ни девки твоей, ясно! Сколько тебя ни дергал, все без толку было, Тури еще через раз тебя восхваляла, а Кария подначивала, мол, «не мужик ты, Флегон!», дрянь… Мужик я, ясно?! От собственной жалости, проснувшейся где-то в недрах души, Арье стало гадко. Он брезгливо поморщился, снова выдирая руку из хватки ангела. – И кто из них тебе посоветовал через Хессиль действовать? Снадобье неумолимо уводило ангела в страну грез. Он широко зевнул, окончательно закрывая глаза, и пробормотал напоследок: – Как Кади вас ругающимися в амбаре застал… сразу понял, что артси тебе по душе, а я смекнул, как это использовать… Сам я… врать не люблю… – и отключился. Арье хотел снова толкнуть ангела, но понял, что это бесполезно. Ангел громко храпел, открыв рот – настойка Авигаиль окончательно свалила его. Ну, и Хаос с ним. Жирные лапы Флегона не трогали подопечную Арье, а остальное неважно… Тело пошатнулось, и парень едва не полетел на пол. Еще немного и он отключится прямо тут, возле кушетки Флегона, чем непременно напугает Нааму. Крепко сжимая кулон подопечной в руке, Арье поковылял к себе. Нужно было восстановиться до вечера.

***

– Я пойду к Светлейшей! – заявила Селестия, когда я рассказала ей о случившемся в кабинете. Не дожидаясь, пока Арье оторвёт мне голову за вторжение к экзарху, я быстро убежала в жилое крыло к девчонкам. Просторная светлая комната с двумя кроватями выглядела гораздо интереснее моей. У сестер под потолком парили разноцветные селестины, а столы были завалены украшениями и учебниками. Между кроватями, над белоснежным каменным комодом, висел портрет красивой женщины, очень похожей на Руфию, но старше. Селестия носилась из угла в угол, выбирая лучшее платье и правильные украшения, пока я звездочкой валялась на ее кровати, устало разглядывая потолок. Я пыталась скрыть от Селестии свое путешествие к экзарху. Не вышло. – И что ты собираешься говорить? «Простите Хессиль, она случайно подралась с Карией»? – я приподнялась на локтях. – Уговорю ее наказать тебя попозже, ведь это же бал! – Бал-шмал… – пробурчала с соседней кровати Руфия и демонстративно перевернулась на другой бок. Она лежала так с самого моего возвращения от экзарха. – Что, говорить больше не о чем… Селестия не придала ворчанию сестры никакого значения. – Ты должна пойти, я уже и платье для тебя подобрала! – она достала из сундука черно-белый хитон, расшитый серебряными нитями, и печально покачала перед моим лицом. – Как же так?! Завороженная красотой хитона, я спустилась с кровати, стала рассматривать искусную работу. Хитон целиком состоял из длинных, почти не соединенных друг с другом, лоскутов невесомой ткани. Сложные детали скреплялись металлическими украшениями и браслетами. – Где ты его взяла?! – боясь порвать тонкую ткань, я провела пальцем вдоль лоскута. – Неужто в Порту?! Селестия хмыкнула, довольная моей реакцией. – Заказала в столице! – ангел выпрямилась, впрочем, тут же сникла. – Светлейшая была сильно зла? Может переубедим? Я вздрогнула, вспоминая лицо Суламифь: – Никаких шансов… – при виде хитона хотелось рыдать. Я обняла подругу, стискивая ее изо всех сил. – Спасибо тебе! Селестия погладила меня по волосам. Так мы и стояли несколько мгновений, прежде чем Ру не вставила: – Меня сейчас стошнит от ваших нежностей! Я хотела спросить, что испортило ее настроение, но Селестия не дала: – Битва была легендарной! – подруга отпустила меня и вернулась к нарядам. – Уверена, Арье впишут в историю, как первого непосвященного, – она по очереди приложила два расшитых стальной нитью хитона к себе, – Длинный или короткий? – и не дожидаясь ответа, кивнула. – Короткий, в длинном я совсем, как экзарх! – Вульгарщина! – Руфия недовольно поджала губы. – Когда отец увидит… – Прекрати гундеть, – будничным тоном велела старшая сестра. – Хессиль, подай, пожалуйста, вон то ожерелье. Да, с синими камнями… Я подняла прелестную работу, схожую с узорами на дверях архива, и провела по ожерелью пальцами. Сталь никак не отозвалась, а я вспомнила о своей стекляшке. Где же я могла ее потерять… – Опять переживаешь за свой кулон? – подруга нахмурилась. – Давай я подарю тебе свой? Выбери, что нравится! – Спасибо, Селестия, не нужно! Моя побрякушка совсем ничего не стоила… Надувшаяся как пичуга Ру заявила сестре: – Вечно ты разбрасываешься драгоценностями! Отдай мне, если так хочется! – Обойдешься! Вон у самой целый сундук, куда еще?! Он все равно не поведется… Ру швырнула в Селестию подушкой, но старшая успела увернуться. – Поведется! Вот увидишь! Я удивленно поглядела на Руфию: – О чем речь? – О Лаване, конечно, – Селестия фыркнула. – Ждет, когда он додумается пригласить ее на бал. – Замолчи! – вдруг выкрикнула ангелочек. – Лучше ждать одного, чем бросаться на всех! – Ру! – А ты, Хесса, ничем не лучше! Бегаешь за Арье, как собачонка, аж тошно! Теперь он победил и непременно сойдется с Туриель, а ты так и будешь слюни пускать! – Руфия! – Ненавижу вас! – и вылетела прочь, громко хлопнув дверью. Я уставилась ей вслед. Внутри стало гадко, как от лечебной настойки Авигаиль. Вовсе я не бегаю за Арье, он мой наставник! – Зря я ее так, – Селестия нарушила тишину первой. – Но ты Ру не слушай, она просто злится и меня злит тем, что себе сердце разбивает… Представляешь, дурак-Лаван вздумал звать на бал меня?! Благо мелкая не увидела, – Селестия заметила, как я скуксилась, и добавила. – Да не собиралась я соглашаться, ты же знаешь! Даже если это не был бы Лаван, а кто-то другой, кого малая любит, я бы отказала, но она то все ждет! Глупая! Вбила себе в голову, что Лаван – ее Истинная пара! – девушка обернулась к зеркалу. – Когда была жива мама, мне о таких проблемах думать не приходилось… Я смутилась. Сколько мы дружили, Селестия еще ни разу не говорила о семье. Она поглядела на меня сквозь зеркало и выпрямилась: – Нужно сменить тему! Не хочу портить себе настроение перед балом! – подруга смахнула наваждение так же быстро, как очутилась в нем. – И давно ты нравишься Лавану? – Я же просила сменить… – Селестия! – Ладно! Он видит во мне старшую сестру, только и всего! Мы ведь росли вместе, я не рассказывала? – я отрицательно мотнула головой и подруга продолжила. – Да, его родители держат травную лавку, а наша мама… мы часто бывали у них раньше. Мне с малышней было неинтересно, поэтому Ру с Лаваном приходилось вдвоем играть. – А он тебе нравится? Селестия прыснула: – Хесса, не глупи. Он еще такой юный! Лаван мне такой же «младший», как и Ру! – Это многое объясняет… А они точно не могут быть Истинной парой? – Нет конечно! Эти двое вместе чуть ли не с рождения! – И? Я думала, чем дольше общаешься, тем крепче связь… Селестия фыркнула: – В таком случае моей возлюбленной стала бы ты! Нет, Хесса, Истинная пара – это Дух, разделенный на два. Если бы они были связанны, то Дух бы уже сплелся. У вас на Земле очень популярна эта идея, я думала все артси знают, – прикусив язык, подруга виновато обернулась. – Прости, иногда забываю о твоих бедах с памятью… Проводя ладонями по мягкому белоснежному покрывалу, я аккуратно разглаживала ткань. – Ничего, – стараясь не смотреть ей в глаза, я спросила. – И как вы находите вторую половину Духа? – Никак, оно само. Живешь себе, общаешься, а потом раз! – Селестия вскинула крылья, наглядно демонстрируя внезапность процесса. – И все. Душа привязана, смотреть ни на кого не можешь, сердце поет. – Звучит, как помешательство! Подруга засмеялась: – Малкиеля идея связать себя с одной девушкой тоже не прельщает, вы с ним странные артси. Разве может быть что-то лучше, чем найти отпечаток своей души в другом? – Тут в себе не разберешься, а еще с кем-то сплетаться! – А мне бы хотелось. Родители казались самыми счастливыми… Мы замолчали, погруженные каждая в свои мысли. Я попыталась сковырнуть с подушки небольшую зацепку, поддевая ее ногтем. Петелька казалась неуместной в аккуратных рядах искусных узоров, должно быть. Селестия задела ее своими побрякушками. Как бы я хотела знать, из чего состояла моя предыдущая жизнь, были ли там проявления любви, о которых говорит Селестия, была ли близость? Вдруг вспомнились переплетенные тела в студенческой пещере, и я покраснела. – Ты когда-нибудь… – начала я, но запнулась на полуслове. Вопрос казался ужасно неправильным, постыдным. – Нет! Забудь! Подруга растерянно оглянулась: – О чем ты хотела спросить? – Это неважно, глупости… – Договаривай! Я уткнулась носом в покрывало, старательно выковыривая петельку, и пробубнила: – Ты была… с мужчиной? Селестия хмыкнула, поднимая тяжелое на вид украшение с россыпью фиолетовых камушков. – Близость не запрещена, Хессиль. Все, что способствует возникновению связи – священно и позволительно. Поэтому, да, я знаю, каково то, о чем ты боишься даже спрашивать. – И как тебе? – Восхитительно! – мурлыкнула подруга, вытягиваясь всем телом. – Хотя те, кто встретил Истинного, говорят, что вся жизнь до прошла впустую. Боюсь представить! Я провела пальцами по ладони, пытаясь вспомнить чужие прикосновения, но разум быстро перебросил меня на воспоминания об Арье. О сильных руках наставника, о его грубой коже и взгляде, от которого внутри просыпался незнакомый огонь. Нет, это ни в какие ворота не лезет! Арье, как старший брат, наставник. В конце концов, какие могут быть сердечные дела с человеком, который лишь выполняет свой долг?! Это все Руфия со своими комментариями виновата… Поджав губы, я покачала головой. – Это все не для меня! – Почему нет? – Селестия поглядела в зеркальное отражение. – Боишься, что не понравится? О, я знаю, что понравится… Собственная мысль ударила током, и я прикусила щеку изнутри, стараясь выгнать ее прочь. Подруга увидела, как я краснею, сжалилась наконец. Она приложила толстое колье к шее и поинтересовалась: – Фиолетовые или зеленые?

***

В праздники никто не желал спускаться на Землю, стараясь насладиться короткими выходными по полной программе. Недолго думая, экзарх выбрала для нерадивой артси наказание в виде двух земных дежурств подряд. Чудесно… Я усердно выискивала плюсы в предстоящем спуске, стараясь гнать от себя мысли о пропущенном празднике. Так и вспомнила о демоне. В конце концов, я обещала вернуться во времянку и выяснить, не узнал ли рогатый чего о памяти. – Полная чушь! – возмущался всю дорогу до храма взвинченный Мал. В отличие от меня, не питавший теплые чувства к празднику Истинной пары, артси вызвался дежурить сам. – Я понимаю земных – людишкам нужно как-то себя развлекать, вот и придумывают тупые праздники – но ангелы куда?! Им тысячи лет! Я кивала, радуясь, что настроение Мала с состязаний не изменилось. После перепалки с Флегоном на Арене он стал подозрительно дружелюбным, насколько может быть дружелюбен противный Малкиель. Артси даже обрадовался, узнав о совместном дежурстве. – А знаешь, что самое смешное? – фыркнул парень, поправляя сбившиеся волосы. – Их противоречие собственным убеждениям! Слышала о «правиле первых морозов»? – я помотала головой. – Большинство студентов бросают любовников с наступлением нового сезона! – Я думала, что чувства должны возникать… – Не успевают! Ангелы как огня бояться найти эту самую пару! Интересно, а Кадмиель может быть моей парой? И связаны ли Арье с Туриель? Я скривилась. Мал заметил мою реакцию и растолковал ее по-своему. – И я о том же! Бред! – он подождал, пока я передам допуск Йоне и пошел открывать портал. – Зачем устраивать праздник в честь никому ненужного события?! Я сочувственно поглядела на пожилого артси. Весь угрюмый и перемотанный, он выглядел совсем печально. Я поздравила Йону с достойной битвой, но он глядел в одну точку, словно меня не существовало. Полукруг алтаря вспыхнул яркими всполохами, освещая полутьму храма. Мал раздраженно одернул меня, отвлекая от забот о Йоне, потянул ко входу. – На его месте я бы неделю валялся в лазарете, а этот на дежурство выполз! – Как думаешь, с Йоной все в порядке? – Кто знает! Мало ли чего мужик хотел от Совета. Мы прошли сквозь портал, выходя возле заставы. У парящей крепости почти никого не осталось – центр земель отличался спокойствием. Серая земля тут не вставала дыбом, дома не парили в воздухе, как это описывали у границ. Просто безрадостный земной мир. Мал отправился рапортовать о прибытии, а мне было велено караулить цепь. Я оглянулась. Черная, поглощавшая свет дверь сразу попалась на глаза. Балгот был прав, не приметить ее оказалось сложно. Нужно будет отвязаться от Малкиеля и пробраться туда. Артси быстро вернулся и погнал меня вверх по улице. Мы вышли из переулка, пошли вдоль квартала, пристально разглядывая каждый аномальный объект, но, само собой, тут ничего не было. Слишком далеко от Разрывов. Разглядывая закоулки, Малкиель и я молча брели вдоль холодных серых улиц, когда ангел громко цыкнул. – Что? – я подняла голову. Парень нахмурился и пнул попавший под ногу камушек. – Слушай, земная, я знаю, что слухи о тебе лгут. – О чем конкретно? Фантазия наших студентов безгранична… – О тебе и Флегоне. Ты слишком влюблена в Арье, чтобы вестись на дешевые подкаты моего наставника, – прежде чем я успела возразить, артси перебил. – Мне дела нет до твоей личной жизни, хоть с Грехами сношайся, просто хотел дать совет. Всем бывшим людям одиноко после смерти, родных нет, любимые остались внизу, может казаться, что ты нашла в Арье целый свет, но это не так. Он всего лишь выполняет свои прямые обязанности. Слова Мала задели за живое. Я поморщилась: – Вдруг ты неправ? Мал втянул носом воздух, надул губы и медленно выдохнул: – Я хочу ошибаться, но жизнь показывает обратное. Короче, будь аккуратна. Ни к чему себя настраивать на то, чего нет и быть не может. Мал был прав. Он не пытался меня разозлить, всего лишь делился личным. Интересно, кто из наших ангелочков оставил в его душе такую рану? Вместо спора я кивнула, и ответила в его манере: – Постараюсь оградить себя от «душевных ран», земной! Малкиель фыркнул, толкая меня в плечо. Больше мы этот вопрос не поднимали и продолжили дежурство в молчании. Мы долго брели вдоль слякотных улиц и людских силуэтов, прежде чем сделали круг и вернулись к чернильному провалу во времянку. Встав возле него, я сделала вид, что внимательно разглядываю стену, а когда Малкиель зашел за угол, поспешно нырнула в чернильный портал. – Балгот? Ответом мне была тишина. Пещера тонула в безмолвии и, если бы я не знала где я, то решила бы, что умерла. – Балгот! Голос разбился на эхо. По спине пробежал холодок. Что если он больше не появится, а я так и останусь замурованной во времянке?! И никто ведь на поиски не пойдет! Глупая Хессиль, повелась на уговоры сына Хаоса… – Давно тут торчишь, ангелочек? – сначала из-за угла появилась огненная сфера, а потом рогатая голова демона. Воспользовавшись моим замешательством, он обхватил меня когтистыми руками и прижал к себе, чмокнув в макушку. – Я скучал! – Не трогай меня! – стараясь выбраться, я толкнула парня мелким воздушным зарядом. – Я по делу, Балгот! Демон охнул, отступая на несколько шагов: – Ты же моя пернатая мелочь, научилась пользоваться стихией! – он умиленно сложил ладони у лица. – Я горд! Разбираться в причудах поведения сына Хаоса не было ни времени, ни желания. Я потерла висок большим пальцем и спросила: – Ты обещал узнать о досмертной памяти. Я пришла только из-за этого! – Жестокая, – фыркнул Балгот, тут же засиял. – Зато честная! Пошли. Вдруг парень отвернулся и двинулся куда-то вглубь пещеры. Огненные сферы полетели за ним, поспешно оставляя меня в темное. – Куда?! Балгот, стой! – Ты же не думала, что сын Хаоса поделится тайной информацией из Преисподней за бесплатно? – Балгот хохотнул. Его низкий смех эхом разбился о своды пещеры. – Ангелочек, я не твоя пернатая подружка, меня придется хорошенько умаслить! Едва не напоровшись на торчащий из стены кусок скалы, я пыталась поспеть за демоном. Мы петляли по коридорам, пока, наконец, не стало слышно громкое падение капель. Балгот вывел меня к подземному озеру, мягко светящемуся синим. Своды пещеры сияли мелкими вкраплениями такого же цвета, переливались. У входа в пещеру я остановилась. Балгот через голову стащил с себя потертую кожаную сумку, достал оттуда фляжку и упал прямо на землю. Устраиваясь поудобнее, демон похлопал рядом с собой по земле. – Падай! Будем отмечать, – он отпил неизвестной жидкости. – Что? – я никак не могла понять, чего ему от меня надо. Рогатый вздохнул. – Ангелочек, не действуй мне на нервы, падай рядом! – Я неспеша подошла и села на каменистую землю, подальше от рогатого. Балгот закатил глаза, схватил меня за ногу и подтащил к себе. – Так-то лучше! А теперь ложись, тут шикарный вид. Боясь, что демон уложит силой, я устроилась на камнях. Балгот заботливо разместил сумку под моей головой и сунул в руки фляжку. Рогатый не соврал – потолок действительно впечатлял. Над нами раскинулось искусственное ночное небо с созвездиями из неизвестных светящихся камней. Я принюхалась к фляжке, содержимое вкусно пахло. – Попробуй, клянусь своими крыльями, это не отрава, – я недовольно уставилась на Балгота и он поднял ладонь с двумя загнутыми пальцами. – Потом расскажешь мне о памяти? – Слово демона! Аккуратно касаясь губами стальной поверхности, я пригубила… и с трудом подавила крик. У напитка был вкус! Сладкий, настоящий нектар, а не безвкусная дрянь, что варили на Небесах. – Это… Откуда у вас вкус?! – от восхищения я вскочила, но Балгот потянул меня обратно. – Что это?! – Настойка вишневого цвета, – демон хохотнул. – Я слышал, что еда у пернатых – дрянь, но не думал, что обычная настойка станет для тебя откровением! Я сделала полноценный глоток и холодная жидкость обволокла рот, становясь еще вкусней. После кисловатой вишни была, кажется, ваниль, а под конец, спокойная сладость. Боясь опьянеть, как от Смоковницы, я нехотя вернула фляжку Балготу. – Говорят, это был любимый напиток Серпенса – Хаосово зелье, – задумчиво произнес рогатый и я подавилась. – Сегодня его день. Первый демон?! Ужас, надругавшийся над несчастной Евой?! Тот, из-за кого Старый Эдем кишит монстрами из Разрывов?! Я попыталась представить, что вишневый нектар делает с ангелами. – Судя по твоему побледневшему личику, на Небесах его не жалуют? – парень хохотнул. – Расслабься, пернатая. – Как можно жаловать убийцу и насильника?! Балгот приподнял темные брови. Он не выглядел оскорбленным, был удивлен. – И кого он, позволь спросить, так изничтожил? – Несчастную Еву! – я пересказала ему историю, услышанную в пещере. – А вы чествуете этого монстра! Озадачено почесав рог, Балгот поглядел на меня, как на умалишенную. Так на Небесах смотрели на тех, кто не знал о Великом Порядке. – Вот вы дремучие! – протянул парень и как ни в чем не бывало улегся обратно. – Ладно, пернатая, не буду ломать твою картину мира, живи по заповедям! Так, этот рогатый вздумал посмеяться над Небесами и ни словом не объясниться?! Не дождется! – Балгот, что значат твои заумные высказывания?! – Не думала, что Ева добровольно пошла за Мудрым? Любовь, там, все дела? Просто ваши белокрылые перепугались и для пущего устрашения легенд наплодили. Я фыркнула. История становилась совсем сказочной. – Не веришь, глазастенькая? – Конечно нет! Серпенс был демоном, вам удобно выгораживать одного из своих. – Возможно ты и права, лично я свечку не держал, – демон вытянул крылья, разминаясь. – Еще сегодня мой день рождения. Еще вкусняшки? Спор затух так же быстро, как и начался. Я взяла флягу. – У демонов бывают дни рождения? – Вообще нет, но это мой второй день рождения. В день Тысячи Свечей я должен был умереть, – Балгот равнодушно пожал плечами. Он скосил на меня черные глаза и хмыкнул. – Эй, ангелочек, не стоит волноваться, в итоге все обошлось. Один человек спас меня. – Человек?! – я начинала уставать удивляться. Балгот перевернулся на бок, подперев голову рукой, и расплылся в довольной улыбке: – Оставим эту тайну на потом! Чтобы ты наверняка вернулась. Я закатила глаза. Несмотря на холод пещеры, от Балгота веяло таким теплом, что становилось душновато. Горячий демон ткнул меня когтем в бедро. – Давай о тебе поболтаем? – Вообще-то ты мне кое-что обещал! – Какая скучная! Помню я! – рогатый дернул меня за руку, заставляя снова улечься рядом. – Если вкратце: способа восстановить память нет, потому что память никто не теряет. Ты чувствуешь, какой я воспитанный, даже не спрашиваю для кого ты интересуешься?! – демон дождался, пока я его похвалю, и продолжил. – У нас ходит легенда о списке душ, принадлежавшем старшему князю Аббадону – наш брат любил фиксировать, видишь ли, – выставив руку вперед, Балгот стал рисовать огненные линии. Из них сложилась огромная книга с головой рогатого чудища на обложке. – Аббадон зачаровал ее хранить всю память о живых и мертвых сквозь жизни. Я нахмурилась. Эту же легенду Руфия с Селестией нашли в старой книге мифов. – Эту легенду я знаю. Несуществующая книга никак не поможет мне вернуть память… – Вот и попалась! Так и знал, что ты ни дьявола не помнишь! – Балгот ткнул меня кончиком крыла. Когда я вскочила и стала отпираться, он отмахнулся. – Плевать мне на твою дырявую голову, не тараторь! Все еще хочешь знать о книге? Я расстроено кивнула и улеглась обратно. Вместо огненных очертаний книги, перед лицом стали летать крошечные ангелочки. – Я навел справки: твои пернатые друзья стащили ее под шумок, больше двух сотен Биений назад. Книга существует и находится у ваших. – Кто мог ограбить детей Хаоса?! Вы же… – Жуткие и кровожадные? – Балгот фыркнул. – Жаль, это чушь, иначе книга осталась бы у нас. Вырвали бы вместе с крылышками! – Бред какой-то… Ну хорошо, допустим, есть книга, в которой записаны наши прошлые воплощения и она находится у ангелов, которые украли ее у детей Тьмы… Готова поклясться, ее прячут где-нибудь в столице под присмотром личной армии Светлейшего Совета. Я надеялась услышать что-то полезное! – Это уже не мои проблемы, ангелочек, я свою часть сделки выполнил. Я задумалась, вглядываясь в усыпанный каменными звездами потолок. В темноте его было не отличить от ночного неба. Я отхлебнула настойки. Фляга в руках почти опустела. Вдруг стало очень грустно оттого, что демоны могут питаться нормальной пищей, когда дети Порядка вынуждены жевать безвкусную кашу! Отчего на Небесах не растет вишневых деревьев, а то, что есть, превращается в серую бурду! Я обижено икнула. – С тебя хватит! – Балгот попытался забрать из рук флягу, но я отпрянула. – Мне тебя еще пернатым возвращать! – Ну уж нет, хочу допить! Ты сам предложил! Я вскочила на ноги и попыталась выпить остатки лакомства, когда ее попросту выдрали из руки. Балгот поднял флягу над головой. Несколько раз подпрыгнув, я поняла, что никак не достану. – Тебе жалко, что ли?! – Ух, чревоугодие! Мне нравится, – наглая морда улыбнулась. – Отдам за поцелуй. – Чего?! – Когда мужчине нравится женщина… – Знаю я, что такое поцелуй, но тебя целовать даже не поду… Затыкая мою речь, демон наклонился и быстро чмокнул меня в губы. Флягу он тут же сунул обратно, но я не удержала ее и сосуд вместе с нектаром полетел на пол звездной пещеры. Ярко-красная жидкость разлилась по камням. – Ну вот, зря платила, выходит! – довольный, как Закум после публичного издевательства над студентами, демон заглянул мне в глаза. – Ничего, я еще принесу! Я очнулась. Опуская на Балгота толстую кляксу светящегося озера, я надеялась, что демона смоет в его недры, но этого не случилось. Теперь он был мокрый и все такой же довольный. Паскуда…

***

Если кто-то узнает, меня точно развеют… Целоваться с демоном – прямая измена! На губах еще долго оставался вишневый привкус горячих губ Балгота, а перед глазами его наглая усмешка. Демону явно что-то было от меня нужно, в искренность его намерений мне не верилось вовсе, но он не требовал клятв и обещаний, а просто просил прийти еще. Что я натворила в прошлой жизни, что Ордо послал мне подобные испытания – загадка! – Спокойствие Биению! – грубый женский голос заставил подпрыгнуть. Невысокая коренастая женщина, облаченная в доспех старших чинов, оглядела меня с ног до головы. Узкие серые глаза сверкнули Нимбом. – Артси? – Да прибудет с вами Порядок! – гаркнула я положенное приветствие и попыталась отползти от черного провала. – Так точно, артси Хессиль! Совершаю осмотр периметра… – Чего в Гнезде не сидится, артси Хессиль? – ангел сложила руки на груди. – Земные любят праздники. Она сжала тонкие губы в плотную линию. Колючий взгляд стражницы внимательно следил за моей красной физиономией. Казалось, эта строгая ангел видит меня насквозь! Я так растерялась, что забыла все заготовленные заранее аргументы. Спиной ощущала черный провал портала, от которого веяло холодом и чужеродной энергией. Не дай Ордо, ангел вздумает коснуться стены… Женщина стала обходить меня по кругу: – Чувствую твой страх, что-то задумала? Где допуск, артси?! Пока я судорожно перебирала отговорки, из переулка выбрался Малкиель. – Светлая Зива, спокойствие Биению! – он приложил пальцы ко лбу. – Не ждал увидеть вас сегодня! Прячетесь от озабоченных сородичей? Я едва не расцеловала Мала за внезапное появление. Зива перевела на артси холодный взгляд. Крупная рука с короткими пальцами символично улеглась на рукоять меча. Она отошла от меня и молча выдрала у Малкиеля протянутую бумагу. Изучив ее, архангел сунула допуск обратно. – Артси Хессиль, тебе велено возвращаться в Грозовое Гнездо, – цыкнула она. – Что? – я оглянулась на Малкиеля. Неужели меня поймали?! – Как же дежурство… – Приказы не обсуждать! – рявкнула Зива. – Замена уже прибыла. Немедленно проследуй к порталу. Под твою ответственность, артси Малкиель. С этими словами она развернулась и, громко топая по земле стальной обувью, удалилась к парящей крепости. – Что на Земле, что на Небесах, – фыркнул Мал. – Страшных никто не хочет, вот они и бесятся! Пошли, Хесса, разберемся, что им наверху понадобилось. У входа в портал, прямо на земле, сидел понурый Лаван. Завидев нас, ангел охнул и вскочил на ноги. – Ты чего тут? – Малкиель нахмурился, разглядывая белоснежную фигуру друга в большеватых доспехах. – Накосячил? Лаван мотнул головой. – Вызвался. – Дай угадаю, Руфия вздумала женить тебя на себе и бегает по Гнезду с Первосвященником за ручку, так что ты прячешься? Ангел украдкой поглядел на меня, потом на Мала и произнес: – Что-то вроде. Хесса, ты иди. ­– Я не могу, меня наказали… – Если только нет добровольца со связями, – на белоснежном лице Лавана появилась грустная улыбка. – Поторопишься, может на торжество успеешь! Тебя уже ждут… Только нужно спросить разрешение старшего. То ли демоническое пойло еще не покинуло организм, то ли в поведении Лавана действительно было что-то странное, но я почувствовала, как внутри всколыхнулось предвкушение. Неужели Селестии удалось уговорить ангела дежурить вместо меня?! Или это не Селестия… – Это… – Да-да, он попросил. Стараясь не пищать, я перевела взгляд на Малкиеля: – Ты за старшего. Отпустишь? Удивленный артси разглядывал нас, сощурив голубые глаза. – Мутите чушь непонятную! – буркнул он. – Хессиль, на кой черт тебе эти дешевые школьные дрыгания?! – увидев, как я едва ли не подпрыгиваю от нетерпения, Мал скривился. – Ой, вали уже, земная, тебя даже могила не исправила! Я обхватила Мала руками, стискивая в объятиях. Парень лениво возмущался, сильно не сопротивляясь, но, когда я потянулась чмокнуть Лавана, отпихнул меня к порталу. – Еще секунда и я передумаю, – грозно заявил Малкиель. Я помахала обоим друзьям, нырнула в сияющее пространство, заботливо открытое Лаваном. Легкое головокружение вернуло домой. Часы в главном зале показывали приближение полночи – значит в скором времени победителей станут награждать. Нельзя терять ни минуты. Прямо в доспехах я полетела в комнату Селестии. Пустые коридоры говорили об успешно начавшемся торжестве. Сестер в покоях не оказалось, зато платье, что Селестия подарила мне, аккуратно лежало на кровати вместе с небольшой коробочкой и запиской: «Как оденешься, уложи волосы Духом, как я учила. И губы подкрась! Ждем тебя в трапезной». Я собиралась, а собственное сознание словно вышло из тела и наблюдало со стороны. Неужто я трясусь из-за Арье? Он хотел увидеть меня так сильно, что упросил Лавана спуститься дежурить в праздничный день! Наставник просто добр ко мне или… Разве я смею надеяться на большее? Настойка Балгота, еще горящая в крови, нашептывала «Смеешь и еще как!». В дверь постучали. Стараясь не проглотить сердце, я бросила последний взгляд на свое отражение и впервые просияла. Так я не выглядела еще никогда! Широкие рукава платья крепились к шейному кольцу из ангельской стали. На запястьях и лодыжках красовались сложные браслеты, талию обнимал такой же пояс. Кажется, моя бледность перестала быть болезненной, стала цвета мраморных статуй в главном зале, и на этом фоне губы выделялись алой краской, а волосы чернильными волнами, струились по оголенным плечам. Арье непременно потеряет дар речи, стоит увидеть… – Хесса! Я уж боялся, что тебя не отпустят. О! – на пороге стоял Кадмиель. Одетый в дорогую синюю тогу поверх белоснежной туники и расшитых тиснением брюк, он выглядел точь-в-точь как ангелы, прибывшие из столицы. На лице застыла восторженная улыбка. – Вот это да…