Тень в вечности

Сколько лет прошло с того момента, когда я впервые ощутила тепло солнечного света на своей коже? Кажется, целая вечность – на самом деле гораздо больше. Шесть столетий, наполненных смеющимися детьми и тихими ссорами, радостью и горем, открытиями и потерями. Я пересекла континенты, наблюдая как мир вокруг меня меняется, как волны меняют целые берега, а ветер – направление одной единственной ветви на дереве. Я помню, как в первые годы своего бесконечного существования восхищалась простотой природы: мягким шорохом травы под ногами, шепотом речек, которые делились секретами с каждой каплей воды. Люди тогда были так близки к земле, так наполнены жизнью. Я видела, как они стелют ткань из растений, шьют одежду, как жарят хлеб на открытом огне, как собирают плоды с деревьев, как спят под открытым небом, пытаясь объяснить сами себе что такое звезды. Однако, с течением лет мир стал меняться, словно картина художника, который находит всё новые и новые краски для своего холста. Горы теряли свои формы, реки прокладывали новые русла, а леса, которые я знала наизусть пали под натиском каменных джунглей. Люди тоже сильно менялись. Они уходили от религий, создавая новых богов, в виде техники, науки и прогресса. Человечество создавало, разрушало и снова создавало то, что поражало воображение. Я же оставалась свидетелем этих трансформаций и подстраивалась под быстро меняющийся мир. Видела, как города меняются, как мечты и надежды людей врываются в небеса, вместе с воздухом, наполненным шершавой угольной пылью и гудением электросетей. Я радовалась их стремлениям, даже когда люди забывали, где их корни. Несмотря на постоянные изменения, было и кое-что вечное. Под звёздным небом, которое помнит и мой первый вздох и мою первую слезу и все мои терзания, вечно продолжается тот же ритм жизни: день сменяет ночь, лето сменяется осенью. Всё, что когда-то зарождалось, рано или поздно умирает, Всё, кроме меня. Меня зовут Эдельвина Эскарра. Я – бессмертная, хранящая воспоминания целых эпох, наблюдаю за тем, как время вырезает на теле человечества новые узоры. Я хорошо помню день, когда моя жизнь навсегда изменилась. Это было почти 600 лет назад, в крошечной, особенно по современным меркам, деревушке в далёком Испанском Королевстве. Затерянная среди холмов, покрытых густым лесом, деревня была моим домом.

*****

Я живу с семьёй: отцом мамой и четырьмя младшими братьями. Мой отец — землевладелец, и хотя его ладони изрезаны шрамами, как пережитки труда, я знаю, что он гордится своей землёй и тем, что он смог обеспечить нашу семью. Моя мать невероятно красивая и добрая женщина, всегда заботится о своих пятерых детях, готовя еду и стараясь, чтобы в нашем доме всегда царила любовь и теплота. У меня есть четверо младших братьев, которые постоянно носятся по двору, вызывая радость и озорные улыбки, несмотря на то что их громкие крики иногда выводят меня из себя.В последнее время мои мысли переполнены волнением, ведь мой отец решил, что я должна стать женой сына местного пастыря — юноши по имени Игнасио. Он умён и добр, но представить себя в роли жены человека, которому я пока что не успела открыть своё сердце, мне сложно. Мы встречались на праздниках, обменивались взглядами и смехом, но разве этого достаточно для создания семьи? Я понимаю, что для женщины в нашем обществе такие мысли неуместны, и я должна радоваться, что меня выбрали для такого союза. Но в глубине души я мечтаю о большей свободе — о том, чтобы путешествовать по миру, познавать и исследовать. Кто бы знал тогда, что всё обернётся именно так. Солнце нещадно жгло по утрам, когда жизнь в нашей маленькой деревне еще ползла к привычной рутине. Я сидела на груде сена, укрывшись от зноя, и думала о лете, которое должно было стать самым чудесным временем в моей жизни. Но тогда на горизонте уже сгущались тучи, и мир вокруг меня начинал меняться. Первые слухи о чуме пришли из соседних деревень, налетев на нас, как ветер, несущий смрад погибели. Я помню, как моя мама, стараясь не показывать страха, шептала мне о том, что нужно беречь себя и наших близких. Но ведь благоразумие – это то, что мы часто оставляем недалеко от себя, особенно когда стараемся просто жить. К тому же, с каждым днем деревня заполнялась шепотом о странном культе, который обитал в старом замке за холмом. Меня захлестывал страх, когда я замечала этих людей, с закрытыми лицами в длинных белых и серых одеяниях, как живые тени, кружившие по улицам. Они искали девушек, — таких, как я, — юных, чтобы увести их, с какой-то «благородной» целью. Я не знала, что ждет меня, если я окажусь в их руках. Мама утешала меня ночами, убеждая что я не останусь одна. Когда отец уехал на ярмарку в город, я не предала значения его прощанию, не знала, что это будет последний раз, когда я вижу его. Отец всегда приезжал к ужину, боясь пропустить вечернюю молитву и мамину стряпню.Однако сегодня, его не было. Ночь прошла в тревожных снах, и когда на следующее утро мать с испугом объявила, что папа заболел и не приедет пока не поправится, я почувствовала, как нечто гнетущее окутывает меня. Скоро стали умирать соседи. Я видела, как надежды умирали с ними. На улицах больше не слышались детские голоса, лавки были закрыты, а церковный колокол звучал, словно, набат. Естественно, ни о какой женитьбе с сыном священника не шло речи: отец не возвращался из города, только присылал редкие письма, да и сам священник перестал появляться на людях. Его тоже настигла чума. Моя мать не выдержала, когда пришло известие о том, что в нашем доме разнеслась болезнь. Младшие братья слегли один за одним. Меня переселили в амбар, чтобы не контактировала с ними. Я не была уверена в том, что маму забрала именно чума. По-моему, её убило горе по своим умирающим детям и мужу. Она не встала однажды утром, как не встали мои братья, а я осталась одна, поглощённая тяжелейшим грузом утраты. Все, кто знал и любил меня, исчезли, может быть, даже быстрее, чем сама болезнь забирала их. Все больше я оставалась одна, и это одиночество вгоняло меня в глухую бездну отчаяния. А вдруг меня тоже заберут? Я стала бояться даже пробираться к колодцу. Я оставалась в приспособленных уголках амбара, поджидая, что болезнь заберет и меня и я воссоединюсь с семьёй на небесах. Периодически, я видела как к дому приходят таинственные люди из культа: кто то в деревне рассказал, что старшая дочь Эскарра еще жива и, возможно, не больна. Они искали меня, совершенно точно, но мне удавалось скрыться от их взоров на ферме или в амбаре. Наконец, когда на деревню выпало новое известие — появление чумных докторов с их черными капюшонами, другой мир раскрылся передо мной. Вместо спасения они облекли нас в словах обвинения, не желая взять в расчет, что мы были жертвами, не более. "Огонь – лучшее лекарство", — произнёс один из них, и в тот же миг запылали дома и кладбища. Я поняла, что это мой последний шанс. Я сбежала через лес, спотыкалась о корни и деревья, надеясь убежать от адского огня, от болезни и от тех, кто хочет забрать меня и сделать частью чего-то ужасного. Ничто не могло меня остановить. Я бежала так долго, как хватало сил, пока лес, казалось, не принял меня за свою — я стала одним с природой.