Содержанка Его Императорского Величества

Мария проснулась в 10:42. Ненавидела будильники. Они раздражали, будто кто-то имеет право решать, когда ей вставать. В этом мире она сама себе будильник, сама себе расписание, сама себе бог. Шелковые простони пахли чужим телом, потом и дорогим Clive Christian XXI Blonde Amber — Алексей, — вспомнила. Фетиш на каблуки и неприятно влажные ладони. Он ушёл до рассвета. Скинул на карту 300 тысяч и добавил смайлик в сообщении. «Спасибо за ночь, киса». Киса, бл*ть. Она полежала ещё пару минут, глядя в потолок. На этот раз не было чувства победы. Не было ничего. Потом — ванна. Пена с ароматом мимозы. Маска на лицо, крем под глаза. Безупречность — её броня. На трюмо — флакон Narcotic V., «спасибо» от того, кто обожал нюхать её шею, пока рассказывал, как любит жену. — Все такие предсказуемые, — тихо сказала она отражению. — такие одинаковые. 11:50. Завтрак в ресторане — Для вас капучино на овсяном и тост с авокадо?– вежливо уточнила молоденькая официантка — Да мне как всегда, милочка, — усмехнулась Мария. 13:00. Бутик. Примерка платья. Оно должно не просто сидеть по фигуре — оно должно держать их внимание, возбуждать, провоцировать. Напоминать: вот она, живая мечта, которую ты не достоин, но которую можешь купить. Временно. Это платье скажет за неё всё. Но умолчит  о боли. 15:00. Фото в stories. Улыбка без души. Кофе на фоне окна. Подпись: "Mood: счастливая." Тысячи лайков. Комментарии: — «Ты нереальная» — «Хочу быть тобой» — «Как начать жить как ты?» Она закрывает телефон. С отвращением. 20:00. Ужин в пентхаусе. Фуа-гра. Шампанское. Идиот с золотой цепью обсуждает биткоин. Хвастается, как «развел на развод» бывшую. Она смеётся — искусно, нежно, ровно в нужной интонации. Внутри — пустота. Она бы предпочла поговорить о Дюрере. Или о том, как однажды зимой в Париже ей стало по-настоящему хорошо. Но это не для его ушей. 23:06. Поцелуй в лифте. Рука на бедре. 23:08. Кровать. Секс без души. Он тяжелый, жадный.  Тело — липкое, воняет потом и каким-то приторным лосьоном. Его кожа — жирная, как сальный бекон, соскальзывает с её бедра. Дышит тяжело, сипло, издаёт странные хрюкающие стоны. Потеет так, что на простынях остаются пятна, как от дешёвого масла. Она лежит, как кукла, глядя в потолок. Глаза сухие. Сердце — пустое. Губы двигаются автоматически: — « Ах-ха Ты самый лучший! ». И снова врет. 00:12. Он в ванной. Она — у окна. На ней красное бельё, купленное за его же деньги. Смотрит вниз, на пустую улицу. — какие же вы все скучные… —  — И как же я устала… Он выходит с полотенцем. В глазах — странный блеск. Она замечает это на секунду позже, чем следовало бы. — «Ты ведь не любишь меня?» — «А ты — меня?» — отвечает она, даже не поворачивая голову. Дальше — вспышка. Движение. Нож. Первый удар. Потом второй. Потом...шестнадцатый. Тишина. Сцена закончилась. Роль сыграна.