Содержанка Его Императорского Величества

Мария проснулась второй раз за сутки — и снова в ступоре. Всё тело ломило, как после плохого секса с мужиком, который думает, что «разнообразие» — это сменить позу дважды за пять минут. Только сейчас секса не было. И тела — её тела — тоже. Вместо изгибов, к которым привыкла, — костлявые колени, узкие бедра, и вообще ощущение, будто она внезапно стала фанатом дефицита калорий. Мария — или кто бы она теперь ни была — осмотрелась. Комната... нет, покои. Скромные, почти аскетичные. Ни золота, ни зеркал в рамах, ни бархата, ни хоть чего-то, что отдалённо напоминало бы роскошь. Всё в этой комнате было таким: чуть-чуть красивее, чем надо, чтобы не казаться бедным, но достаточно старым, чтобы не выглядеть богатым. Условная "элитка" для нищих с титулом. «Я же... принц? » — мысленно скривилась она. — «Где, чёрт возьми, золото? Где бриллианты? Это что за бюджетная версия дворца?» В дверь с нерешительным постукиванием просочился тот самый слуга. — Лекарь уже здесь, Ваше Высочество. Он вас осмотрит. — А кофе нет? — пробурчала Мария. — Ладно, пусть будет хотя бы лекарь.  В покои вошел пожилой мужчина с козьей бородкой, очевидно тот самый лекарь.  Осмотр был коротким — пощупал пульс, заглянул в глаза, обнюхал (буквально, клянусь богами — обнюхал!) и выдал вердикт: — Возможно, удар по голове или сильное нервное перенапряжение вызвали временную амнезию. Это... не редкость. —Да вообще ни разу не редкость, знаете каждый день просыпаюсь в новом теле— буркнула Мария. Лекарь не понял. Слуга — тем более. — Что... вы сказали, Ваше Высочество? — Ничего. Ситуация просто кайф говорю, — с фальшивой улыбкой ответила она, потом, заметив непонимание, добавила: — Ну, это значит я испытываю «удивительное удовольствие от полной потери контроля над собственной жизнью» просто такое специфическое слово из моего родного… диалекта. С каждым её словом лицо слуги все сильнее бледнело, кажется принц окончательно сошел с ума.  — О, Светлые Небеса... Что же нам делать?.. Как же это произошло? — зачастил он. — Его Величество... он же... если узнает, что с его благородным супругом... — Подожди, — перебила его Мария. — Какое  Величество?  С каким ещё благородным супругом? Что здесь вообще происходит? Кто я?  — Вы — пятый принц Этрурии. Младший сын Его Величества короля Октавиуса Vlll-Элиан Вернер Этрурский. Ваш отец… эээ… передал вас в супруги Императору Хеллиона — Его Императорскому Величеству Леонарду IV Верениусу Даэльскому — в знак закрепления мирного договора и дружбы между державами. Мария застыла. Потом медленно перевела взгляд на потолок, как будто ждала, что оттуда раздадутся  аплодисмент или хотя бы кто-то скажет: «Стоп! Снято!». — То есть… — проговорила она сквозь зубы. — Его… в смысле меня… просто отдали? Как подарочную корзину с вином и пряниками?  — «держите, наш принц, распишитесь в получении»? Слуга замялся: — Ну… как символ мира… это считается великой честью. Император — человек бескрайней мудрости и справедливости. Он... — О, прекрати. Только не это, — Мария подняла руку. — Сколько я таких "великих и справедливых" знала… все они на публику «примерные семьянины», «достойные граждане общества», «пример для подражания» , а за закрытыми дверьми похотливые животные  — Да простят нас Небеса что же вы такое говорите ваше высочество, как же ж можно то…..- запричитал вспотевший от волнения слуга, от его завываний у Марии снова начала раскалываться голова.  — Господи. Я стал дипломатической задницей- с тихим вздохом пробормотал принц. «Ну что, Мария. Из содержанки — в государственную собственность. Прогресс, мать его».