Содержанка Его Императорского Величества

Мария проснулась в той же самой комнате, уже до зубного скрежета знакомой. Все тот же полог, из той же ветхой ткани. Как и шторы, уныло колышущиеся от сквозняка, и странный аромат, который уже второй день упорно не выветривался — смесь душной лавандовой пудры и варёных трав. Её новый мир. Новый ад. Она зевнула, потянулась и пробормотала себе под нос: — Ну что, госпожа Вернер, день второй. Шизо-парад продолжается? Рутина началась: ванна — теплая, в этот раз с лепестками чего-то, что слуга назвал «успокаивающим». Завтрак — унылая каша и ещё более унылый чай, якобы «укрепляющий дух». Потом книга — какой-то бестолковый дворцовый роман, где все страдают на фоне золота и интриг. Затем — зарядка. Ну, как зарядка… растяжка, пара приседаний и попытка танца, которая закончилась тем, что она врезалась в кресло. Скука. Ну просто скууууука. Скукотища космического масштаба. Трижды проклятая скука, которую не замажешь румянами и не вытрясешь шампанским из мини-бара. А мини-бара тут, к слову, тоже нет. — Всё, я так не играю, — сказала она в пустоту. — Мне нужно хоть какое-то развлечение. Хоть тараканов дрессировать, хоть с привидениями флиртовать. Вскочив с кровати, Мария — нет, Элиан Вернер, бог с ним, привыкнет — подскочил к шкафу и начал перебирать гардероб. И чем глубже он зарывался в складки шелков, льна и странных туник, тем отчётливее понимал: прежний Элиан одевался, как жертва безвкусицы и, возможно, лёгкой слепоты. — Боже… эти штаны… кто это шил? Кто это носил? Он собирался быть благородным супругом или сельским поваром? Он всё же отыскал что-то более-менее вменяемое: тёмно-синяя туника с серебряной вышивкой и штаны, которые не выглядели как мешок для картошки. Волосы уложил с помощью масла, найденного в ящике — не Kerastase, конечно, но сойдёт. Лицо привёл в порядок, слегка прищурился к зеркалу и изрёк: — Сгодится. Даже из этой унылой моли можно сделать бабочку. Или хотя бы стрекозу с претензией. Он повернулся, бросил последний взгляд в зеркало, поправил воротник и направился к двери. Щелчок замка. Открытая дверь. Он только сделал шаг, как рядом неожиданно возник тот самый слуга. — Ваше высочество, —произнёс он с холодно выверенной вежливостью. Элиан дёрнулся от неожиданности. — Мамочки… — выдохнул Элиан, вздрагивая. — Ты здесь всё время стоишь? Как манекен у бутика? —Моя обязанность — быть всегда рядом — Красота, — пробормотал Элиан. —Как тебя зовут, герой терпения? — Майк, ваше высочество. Элиан приподнял бровь. — Майк. Прекрасно. В этом дворце имена такие же хаотичные, как и декор. Слуга ничего не ответил. Они двинулись по коридору. —Куда он ведет?  — Это путь в Восточное крыло. Гарем располагается здесь. Ваши покои — на верхнем этаже, как и у прочих благородных супругов, — терпеливо пояснил Майк. — А внизу, смею спросить, кто живёт? Те, кто не удостоились титула «благородных»? — Ниже находятся покои фаворитов и фавориток. А под ними — общие комнаты наложников и наложниц. — Очаровательно. Прямо социальная лестница наоборот. Кому вниз, кому вверх… по результатам постельных экзаменов? Майк не отреагировал. — В вашем распоряжении: зал для музицирования, общая столовая, баня, внутренний сад и Главный зал, где супруги встречают Императора, — продолжил он, будто читал с заученного свитка. — Встречают? Типа — стоим в ряд, сияем и хлопаем глазами? — Можно без хлопков. Но с поклонами. — Ну, как мило. Меня ещё не тошнило утром, спасибо, теперь тошнит. Они свернули за угол.  — Майк, а если я просто... скажем, решу прогуляться по саду. Без предупреждений, без сопровождения. Что тогда? Слуга на миг замер, затем ответил с подчеркнутой вежливостью: — Это вызовет вопросы, ваше высочество. — Вопросы. Прекрасно. То есть — проблемы. — Самовольное перемещение может быть расценено как нарушение внутреннего порядка гарема, — уточнил он. — Покои супругов — охраняемая зона. — Потрясающе. Режим как в пансионате для гламурных заложников — фыркнул Элиан. — Вы всегда так... язвительны, ваше высочество? — Нет, только когда оказываюсь в чужом гареме и узнаю, что официально принадлежу мужику, которого даже не видела. Вернее… не видел. — Император Леонард IV Верениус Даэльский— справедливый и великодушный правитель, — отчеканил Майк, будто цитировал надпись с мраморного постамента. Элиан фыркнул снова. Не от смеха — просто иначе эту гротескную реальность переваривать было трудно. — Ага. Уверен, что он просто эталон добродетели. Прямо ходячий моральный кодекс в короне. — Вам стоит быть осторожнее в выражениях, ваше высочество—в голосе слуги послышался лёд. Дальше они продолжили свой путь в молчании.