Война и любовь.

Сумеречный лес у границы владений Чернобога был погружён в зловещее безмолвие. Ни одного шороха, ни звука — даже птицы здесь молчали. Лишь ветер неохотно шелестел мёртвыми листьями. Скрываясь за стволами древних деревьев, тёмных и покрытых чёрными трещинами, пятеро собрались рядом, затаив дыхание. Морана, Алай, Жива, Ярило и Даждьбог. Они вновь переглянулись — сейчас уже не было места для сомнений. Всё решится сегодня. — Встретимся или в темнице, или внутри замка, — негромко произнёс Даждьбог. — Как получится. Главное — не терять времени. — И верить друг в друга, — добавила Жива, беря Ярило за руку. Морана сделала шаг вперёд. — Я иду первой. Алай хотел что-то сказать, но она не дала ему — лишь коротко кивнула, и, не оглядываясь, пошла вперёд, скрывая волнение. Каждый её шаг глухо отдавался в груди. Она подошла к высоким, исполинским вратам из чёрного обсидиана, из которых тянуло холодом. Резьба на них извивалась в виде змей и когтей, будто шепча о тьме, что скрыта за ними. Морана замерла на секунду. А потом обеими руками толкнула створки. Те открылись с пугающим скрипом. Она проскользнула внутрь, стараясь выглядеть так, будто просто крадётся, будто ей действительно нужно остаться незамеченной. На самом деле — нужно было обратное. Коридоры были пусты, но в воздухе чувствовалось чьё-то присутствие. И вот, в одном из тёмных поворотов, за несколько метров впереди, она увидела его. Чернобог. Он стоял, будто знал, что она появится. Его глаза сразу вспыхнули лютым светом. — Ты... — глухо прошипел он. — Стоять! Морана резко развернулась и побежала обратно. Его голос раскатился эхом по коридорам: — Остановить её! Живо! Он рванулся следом, а она, не оборачиваясь, вылетела из владений, словно тень. Ноги коснулись сырой земли у кромки леса. Ветер сорвался с ветвей. А в густых тенях деревьев, всё ещё затаившись, остальные уже начинали движение. — Алай, — сказал вдруг Даждьбог, не спуская взгляда с исчезающей фигуры Мораны. — Есть мысль. — Слушаю, — коротко ответил юноша, чутко вслушиваясь в каждый звук. — Ты должен пойти за ней. Издалека, в тени. Я понимаю, что это риск — но ей может понадобиться помощь. Мы втроём справимся внутри. Если что — Ярило освободит богов, Жива и я найдём силу богов. Ты же — останься рядом с ней. Только... вмешайся лишь в самом крайнем случае. Ярило кивнул серьёзно, глядя на Алая: — Если ты бросишься к ней раньше времени — всё может рухнуть. Чернобог поймёт, что это не случайность. Будь осторожен. Алай вдохнул, сдерживая волнение. Глаза его полыхнули решимостью. — Понял. Спасибо. Он скользнул вглубь леса, следуя по пути Мораны, растворяясь в тенях. — Теперь мы, — тихо сказала Жива, беря Даждьбога за руку. Тот отступил на шаг, вытянул перед собой ладони и, закрыв глаза, начал шептать древние слова. Воздух вокруг него замерцал, словно сам свет начал дрожать. Вокруг них медленно разлилось сияние, и их очертания стали блекнуть, исчезать... пока не остались одни лишь лёгкие всполохи магии — и даже они вскоре рассеялись. — Заклятие маскировки готово, — прошептал он прямо в ухо Живе, голос доносился как издалека. — Видеть нас не смогут. Но звуки и прикосновения — всё ещё реальны. Идём. Взявшись за руки, они бесшумно пересекли границу между лесом и владениями Чернобога. Стражи не обратили ни малейшего внимания — лишь в тревоге переглядывались, когда сквозь ворота пронёсся порыв ветра. Внутри царили сумрак и холод. Великие залы, уставленные шипастыми колоннами, были заполнены стражами, тенью и зловещей тишиной.

***

Ярило же стоял на месте, глядя, как исчезают силуэты супругов. — Моя очередь, — пробормотал он себе под нос. Сжав кулак, он коснулся ладонью земли, и от его пальцев разошлись тонкие золотые линии. Они сплелись в символ на траве, который вздрогнул и погас. В его руке появился тонкий, почти прозрачный клинок света — орудие, которое могло вскрывать не только двери, но и заклятия. — Придержитесь там. А я найду запертых, — сказал он, устремляясь в обходной путь, ведущий к древним темницам. Его шаги были быстры, но осторожны. Он то и дело касался стены, накладывая чары тишины, чтобы не оставлять за собой ни звука. Тем временем Алай, скрываясь за тенями деревьев и стен, крался следом за Мораной. Он видел, как она метнулась в лес, преследуемая Чернобогом и его стражей, как уводила их всё дальше от замка. Сердце его билось всё быстрее, но он держал себя в руках. "Только в крайнем случае..." — повторил он про себя. — "Только если она будет в опасности..." А пока он просто наблюдал. И был готов. Если Чернобог сделает хоть шаг слишком близко — Алай отреагирует.

***

Морана бежала, не чувствуя ног, словно сама земля стремилась её удержать, цепляясь за подол, за ступни. Трава хлестала по ногам, ветви деревьев царапали плечи, а в ушах звенели яростные крики: — Остановись, Морана! — голос Чернобога гремел, будто буря — глухой, тяжёлый, повелевающий. — Не вынуждай меня силой! Но она не оборачивалась. Бежала всё дальше, всё глубже в чащу, где деревья сгущались, а воздух становился ледяным. Тень преследовала её, шаг за шагом приближалась. Звук брони, шорохи, и всё те же холодные, неотвратимые слова за спиной. Наконец, Морана резко остановилась. Перед ней зиял обрыв — глубокий, как сама бездна. Камни под ногами осыпались вниз, унося с собой клочья травы. Она сделала полшага назад. Ещё шаг — и она рухнет. Позади раздался топот. Стражи окружили её полукольцом, за ними, в самом центре, вырос мрачный силуэт Чернобога. Его глаза горели, как раскалённый уголь в ночи. Он поднял руку — и стражи остановились. — Не приближайтесь! — крикнула Морана резко, вытянув руки вперёд. — Ещё шаг — и я прыгну. Мгновение — и напряжение повисло в воздухе. Тьма, казалось, затаила дыхание. Чернобог опустил руку. — Назад, — приказал он. — Не подходите. Слуги в чёрных доспехах отступили, растворяясь в тени, как призраки. Лишь он один остался — высокий, грозный, и до странного спокойный. — Ты не сделаешь этого, Морана, — сказал он мягко, почти увещевающе. — Ты не из тех, кто бежит от судьбы. Он сделал медленный шаг вперёд, без угрозы, словно пытался убедить. — Я не хочу запирать тебя в темнице. Я не хочу причинять тебе боль. Он говорил тихо, но в каждом слове чувствовалась ледяная уверенность. — Если ты пойдёшь со мной добровольно — я позволю тебе видеться с родными. Обещаю. Я умею держать слово. Морана едва не скривилась. "Держать слово… Как же." Но вслух она ответила почти спокойно, с вызовом в голосе: — Не верю. И никогда не поверю. Она прищурилась, словно оценивая расстояние до него и до края обрыва. — Думаешь, можно взять меня добром? Нет. Если ты хочешь получить меня — только через бой. И я не сдамся. Она встала твёрдо, подняв подбородок, и смотрела на него в упор. Ни шагу назад. Ни вздоха страха. — Не будь упрямой, Морана, — вновь заговорил Чернобог, чуть мягче, но с той же тяжестью в голосе. — Ты не понимаешь, как много я могу тебе дать. Власть, свободу, бессмертие. Я готов пойти навстречу. Тебе не нужно бежать, не нужно сражаться. Просто доверься мне. Он сделал шаг ближе. — Скажи, чего ты хочешь? Только скажи — и это станет твоим. Морана смотрела на него с прищуром. Ветер трепал её волосы, позади бушевала пропасть. Сердце билось часто, но взгляд её был твёрд. — Есть одно условие, — произнесла она наконец. Брови Чернобога приподнялись — он явно ожидал каприз, не более. — Любое, — с уверенностью кивнул он. — Говори. — Сразимся, — ответила Морана спокойно. — Один на один. Без магии. Без стражи. Только ты и я. Она сделала шаг вбок, по кругу, будто очерчивая границу арены. — Если я проиграю — я выполню всё, чего ты потребуешь. Добровольно. Она сделала паузу, выдержала взгляд. — Но если я выиграю — ты отпустишь всех моих близких. И больше никогда не тронешь их. Молчание повисло. Ветер стих. Даже птицы умолкли, будто сам лес ждал ответа. Чернобог смотрел на неё без выражения, но в глазах его вспыхнула искра. Он медленно сунул руку в карман кафтана и нащупал пальцами крошечный сосуд с мутной жидкостью. Его тайное оружие. Он улыбнулся, почти нежно. — Ты храбрая, Морана. И... слишком самоуверенная. Он кивнул в сторону стражи. — Отойти. Все. Далеко. Слуги послушно растворились в сумраке, оставив двух противников в молчаливом кольце леса. Морана медленно вытащила свой серп. Лезвие засверкало в свете пробившихся сквозь листву лучей. Она встала в стойку, глаза её были сосредоточены, тело — собрано до предела. Чернобог обнажил клинок — тяжёлый, с темнеющим лезвием. Он держал его уверенно, почти лениво. — Тогда да начнётся бой, — произнёс он спокойно. И оба двинулись вперёд.