Не забывай меня

      То что началось как обычный день для Хуа Чэна, закончилось днём, который навсегда изменил его жизнь, его веру, его будущее — навеки. Когда в Призрачный город пришло что-то, что можно было бы назвать утром, он, как обычно, погнался за очередной зацепкой о Его Высочестве — и, как и раньше, остался с пустыми руками и раздражением. Из-за этого он решил лично разобраться с парой мусорных духов, наводивших шум в его владениях. Это помогло ему немного выпустить пар, и он вернулся в своё привычное «нейтральное» состояние злости.       Когда наступила ночь, и в Логово Игрока начали стекаться призраки, демоны и люди, он решил, что в настроении немного поиздеваться над каким-нибудь несчастным бедолагой. Логово было переполнено — в основном потому, что там был он сам, — и дела шли отлично. Он уже пять раз делал ставки и каждый раз выигрывал. Так что, когда он решил выслушать ещё одного плачущего жалобщика и узнать, чего тот от него хочет, он никак не ожидал, что получит нечто куда большее, чем рассчитывал.       Он лениво поднял палец, сидя за красной занавесью своего ложа, и крупье пригласил следующего посетителя. Хуа Чэн не особо обратил внимание на то, как тот выглядел: лишь мельком отметил, что это «он», довольно невысокий и в тёмной одежде. Поднёс бокал вина к губам и, теряя интерес даже к тому, чтобы казаться внушительным, произнёс привычно вежливые слова.       — И чего ты хочешь? — начал он, крутя бокал с рубиновым напитком, наблюдая, как вино колышется по стенкам. — Богатства? Жену? Бесконечной славы?       Повисла тишина, дольше обычного, и он приподнял бровь, бросив взгляд на просителя. Теперь Князь демонов заметил, что перед ним не просто невысокий мужчина, а довольно молодой. Из-за красного света перед ним было трудно рассмотреть черты лица, но одно было ясно: перед ним стоял мальчик.       Это уже привлекло внимание Хуа Чэна. Конечно, иногда сюда приходили отчаявшиеся дети — умоляли, чтобы отцы не заставляли их жениться или просили крыши над головой, — но случалось это редко, и даже буйные призраки вокруг стихли, с интересом наблюдая за происходящим. Что же заставило этого ребёнка обратиться с пари к самому Хуа Чэну?       Когда мальчик так и не сказал ни слова, а только мялся под его взглядом, Хуа Чэн наклонился вперёд и сказал:       — Ну? Ты что-то хочешь или просто потерялся от своей мамочки, мальчик?       Кто-то прыснул со смеху, а Хуа Чэн остался с каменным лицом. Мальчишка напрягся, а потом — что было даже забавно — фыркнул, словно рассерженный котёнок. Хуа Чэн наклонил голову набок, потягивая вино.       — Если... — начал было мальчик, но тут же запнулся, закашлялся, словно задыхаясь, а потом выпрямил спину, стараясь казаться взрослым и смелым. Его голос дрожал, когда он произнёс:       — Если вы уделите мне внимание, я бы хотел попросить вашей помощи. — Он замолчал, а затем поспешно добавил, кланяясь: — Господин.       Смело. Хуа Чэн усмехнулся:       — Помощи? Ты знаешь, где находишься, малыш?       Призраки вокруг засвистели и рассмеялись.       — Ага! Ты хоть понимаешь, куда пришёл?!       — Просить о помощи? У Хуа Чэна помощи не просят. Тут делают ставки!       — Убирайся, если не настроен серьёзно, сопляк! Пусть взрослые говорят!       Мальчишка покраснел, оглядываясь по сторонам, его брови дёрнулись. Хуа Чэну было забавно наблюдать за его смятением, но он поднял руку — и зал мгновенно затих. Король призраков дал этой тишине повиснуть на мгновение.       — Они правы, — сказал он. Мальчик дёрнулся. — Здесь не просят и не требуют, как сделал ты. Здесь заключают пари. И если выигрывают — я помогаю.       Мальчишка выдохнул.       — Пари… — прошептал он себе под нос, а эхо его слов ещё отражалось от стен. — Точно. Пари. А-Дай, что ещё ты забыл мне рассказать…       Значит, пришёл от имени отца? Такое случалось. И редко заканчивалось хорошо. Особенно если отец не посчитал нужным упомянуть важные детали. Хуа Чэн почти почувствовал жалость — почти. Но он не занимался благотворительностью. Только если сам решит, что стоит. Пока что мальчишка выглядел вполне упитанным, хоть и растрёпанным. Взбудораженным — но это пока ни о чём не говорило.       — Может, твой отец решил преподать тебе урок, послав сюда неподготовленным, — лениво заметил Хуа Чэн.       — Нет, никогда! — голос мальчика внезапно сорвался на крик, и несколько духов зашипели, возмущённые его дерзостью перед их господином. Хуа Чэн лишь тихо хмыкнул — ему стало чуточку интереснее.       — И откуда такая уверенность? Отцы они такие. — Хуа Чэн знал это слишком хорошо. — Обманывают, прикрываясь заботой, но на деле просто хотят позабавиться, посмотреть, как ты опозоришься. Чем твой отец отличается, а?       Мальчик стал ещё краснее, чем занавеси в зале.       — Потому что… потому что А-Дай хороший! — выпалил он, с такой уверенностью, словно это была истина, не подлежащая сомнению. Такая слепая вера. Такая наивность. Хуа Чэн даже немного позавидовал. — Потому что А-Дай сказал, что... что вы поможете, если потребуется. А А-Дай никогда не врёт.       Вот это уже привлекло внимание Хуа Чэна. Он не сдержал насмешку — короткий, резкий смешок, ударивший мальчишке в лицо, словно пощёчина. Тот покраснел ещё сильнее, если это было вообще возможно.       — А кто такой твой А-Дай, чтобы раздавать такие обещания от моего имени? — усмехнулся он. Мальчик открыл рот, чтобы ответить, но Хуа Чэн перебил его: — Парень, твой отец — лжец и несёт чушь. А ты иди домой, если не собираешься заключать пари. Ты тратишь моё время.       Некоторые призраки эхом подхватили его слова — кто-то даже выругался. Мальчик замялся, растерянно озираясь, явно не привыкший к такой обстановке. Но Хуа Чэн уже потерял интерес. Он мысленно приказал одному из стражников проводить мальчишку до ворот города, пока его не порезали на фарш. Откинулся назад, отпивая вино, и подумал, что когда снова откроет глаза — мальчика уже не будет. Но тогда раздался голос — дрожащий, сдержанный, полный гнева и уязвимости:       — Мой А-Дай — не лжец. — Кулаки сжались в плотные комки, лицо, всё ещё багровое, опустилось вниз. — Но, может, врёте вы. И вы обманули его.       Хуа Чэн уже открыл рот, чтобы усмехнуться, но следующая фраза сбила его с ног и разрушила остатки его самообладания.       — Может, вы и есть лжец, отец.       В Логове Игрока будто разразилась буря. Звук, возмущение, смех и ахи наполнили зал. Слишком долго Хуа Чэн просто смотрел.       Отец?       Отец?       Он повторял это слово про себя снова и снова, пока оно не утратило смысл. Хотя… имело ли оно вообще какой-то смысл?       Он никогда… У него не было сына. Он любил только Его Высочество. И Его Высочество — мужчина. Ни один мужчина не может… Это невозможно. Он бы никогда не изменил… даже если это и не измена, ведь они даже не были… да и не будут. Потому что он — это он, а Его Высочество — это Его Высочество. И этот мальчик несёт чушь. Лжёт. Просто… врёт… и…       Он чуть не сорвался. Тряся головой, Хуа Чэн сосредоточил взгляд на происходящем перед ним: несколько призраков, разгорячённые гневом, начали толкать и тянуть мальчика, который тоже кричал, трясся и явно был в панике. Некоторое время Хуа Чэн думал ничего не делать, пусть мальчишку порвут за его неуважение и за то, что осквернил веру в его возлюбленного, но потом он вспомнил, что Его Высочество этого не допустит. Да и мальчишка был совсем молод, лет одиннадцати-двенадцати. Может, не всё в его действиях было его виной, а А-Дай, его отец, явно манипулировал им... А-Дай. Как отец. Ещё один отец. Два отца. Чёрт.       С его мёртвыми лёгкими, пытающимися что-то сделать с этой ситуацией, и растущим гневом, он прокричал:       — ТИШИНА!       И всё Логово Игрока вдруг поглотила гробовая тишина. Толкотня остановилась, но никто не отпустил мальчика. Одного смертоносного взгляда было достаточно, чтобы призраки, нарушившие порядок, разбежались. Хуа Чэн сосредоточил весь свой убийственный взгляд на одном-единственном, бледном объекте.       На мальчишке.       — Что ты только что сказал? — Хуа Чэн сохранил холодность в голосе, но он был настолько ледяным, что пальцы сжались на подлокотниках его кресла. Мальчишка, видимо, почувствовал, что перед ним вовсе не спокойный человек, потому что его ноги явно не справлялись с тем, чтобы оставаться на месте.       Тем не менее, мальчишка ответил, преодолевая страх.       — Отец. Я назвал вас отцом.       Подлокотник кресла треснул, и мальчишка подпрыгнул. Стиснув зубы, Хуа Чэн сказал:       — И почему ты это сделал? Считал, что это забавно? Хм?       — Н-нет, господин. — Пытался быть вежливым после этого? Хуа Чэн фыркнул. — Я просто сказал правду.       — А правда в том, что я твой отец?       — Да, господин.       — Даже если у тебя есть ещё один отец?       Мальчишка, похоже, набрался смелости.       — Да, господин.       — Ты меня за идиота считаешь?       Голова быстро замоталась.       — Нет, господин! Никогда!       — Так ты утверждаешь, что твой другой отец — не твой биологический отец, а я?       — Нет, господин! Вы оба — мои биологические отцы.       Это становилось абсурдом. Множество призраков и людей вокруг думали то же самое, но никто не посмел произнести ни слова, боясь реакции Хуа Чена.       — Так твой другой отец имеет женские половые органы, да?       Мальчишка отвернулся, лицо его покраснело от стыда. Его голос стал немного выше, когда он ответил:       — Нет! Он... он... у него... вы понимаете!       — Да, понял.       Мальчишка всхлипнул, пряча лицо в ладонях.       — Пожалуйста, не заставляйте меня это говорить, — произнёс он, спрятавшись за руками. Хуа Чэн не смог удержаться, чтобы не улыбнуться чуть-чуть. Его гнев понемногу стихал. Он вздохнул, несмотря на то, что не нуждался в дыхании, и встал. Надо было взглянуть на этого мальчишку.       Он отодвинул занавес, игнорируя восхищённые вздохи и восторг низших игроков, когда его лицо стало видно. Князь демонов спустился по лестнице, не отрывая взгляда от мальчика, который всё ещё прятался. У него были чёрные волосы, собранные в высокий хвост, кожа бледная. Он был одет в простые тёмные одежды, которые лишь подчёркивали светлый оттенок его кожи. Эти одежды были несколько раз зашиты, даже запачканы чем-то, что походило и пахло как кровь. Немного настораживало, но это было не заботой Хуа Чэна. Как только он узнает всю правду, заставит этого отца позаботиться о мальчике лучше, прекратить устраивать такие опасные фокусы, которые могли бы поставить его сына под угрозу. Чёрт.       Король призраков встал перед просителем, глядя сверху вниз. Мальчишка едва доставал ему до груди. Тот напрягся, почувствовав его присутствие прямо перед собой, и убрал руки, давая Хуа Чэну чёткое представление о его лице.       Краснота начала уходить, уступая место его естественному цвету. Но то, что смотрело на него в ответ, было не просто обычным лицом крестьянского мальчишки, а чем-то, что заставило его на секунду поверить тому, что сказал ребёнок. Мальчишка смотрел на него одним красивым, знакомым светло-коричневым глазом, полным сияния юности, и одним глазом, который мучил его в детстве, преследуя его в ночных кошмарах: кроваво-красным глазом демона. Хуа Чэн инстинктивно шагнул назад, его лицо выдало его чувства. Мальчишка был поражён, отступил тоже, взглянув в пол, полный стыда. Хуа Чэн ругнулся на свою поспешную реакцию и взял себя в руки. Совесть пыталась грызть его желудок, глядя на пылающий стыд на щеках мальчишки, но он сжал зубы, подавив его. Жизнь не была справедлива к тем, кто выглядел иначе.       Он снова посмотрел на лицо мальчика, пытаясь не обращать внимания на боль. Было что-то знакомое, но совершенно новое в этом лице. Форма носа, изгиб губ и сила подбородка напоминали ему кого-то, но все это смешивалось с другой формой глаз и скул, которые не совсем подходили к тому облику, который он пытался найти в своих воспоминаниях. Он должен был спросить, он знал это. Он также знал, что это будет означать уступить мальчику и его нелепым фантазиям, или что бы это ни было, но ему нужно было убедиться. Он снова посмотрел на цвет глаз и понял, что он должен. Он должен был знать.       — Мальчик. — Тот снова вздрогнул и посмотрел на него. Выражение лица снова стало чем-то более испуганным, чем стыдным. Хорошо. — Кто этот отец, о котором ты говоришь?       Вокруг него зазвучали шепотки. Князь демонов послал холодный, безэмоциональный взгляд по залу, давая понять, что он думает обо всех присутсвующих и всей ситуации. Лицо мальчика на мгновение засветилось надеждой, но потом на его вновь нахлынуло беспокойство. Столько выражений за столь короткий промежуток времени. Хуа Чэн приподнял брови.       — Это Се Лянь, конечно же. — Мальчик немного замедлился. — Господин.       Се Лянь. Се Лянь. КОНЕЧНО?!       Хуа Чэна вновь окутало холодной яростью, потому что это было хуже, чем он думал, и тот, кто подослал мальчишку, не просто задумал весёлую шутку. Они целенаправленно нацеливались на Хуа Чэна, лично. Они знали о его боге, знали о его преданности и знали, что он не может игнорировать это. Чего они не знали, так это что он не попадется на такую глупую затею, на столь отчаянную попытку заставить ребенка, куклу, пустое тело или что бы это ни было, выглядеть немного похожим на них обоих и на этом закончить.       И, боги, как же он теперь был похож на них обоих, когда Король призраков понял, куда вставить те черты лица, которые сбивали его с толку. Нос, губы и подбородок — всё его Высочество. Глаза, скулы, волосы и цвет кожи — всё Хуа Чэна. Какая дерзость.       Хуа Чэн рассмеялся немного истерически. Зал застыл, по спинам всех присутствовавших пробежали мурашки.       — Се Лянь, говоришь? — На мгновение мальчик, казалось, хотел забрать свои слова, но потом снова принял эту чертовски раздражающую героическую позу, которая была бы милой на Его Высочестве — о, и теперь он стал намного больше похож на Его Высочество, когда Князь демонов понял, на что смотреть — но выглядела как прямое богохульство на любом другом человеке. Особенно на тех, кто ещё не знал, что такое быть настоящим мужчиной.       Хуа Чэн хотел вытянуть правду, заставить мальчика или того, кто придумал этот план, страдать, публично унизить их, пока они не убегут с позором. Он скрежетал зубами и принял решение немного развлечься, начав с мальчика.       — Ты хочешь, чтобы я поверил тебе, да? — Король призраков засмеялся. — Ну что ж, давай немного поиграем. Допустим, я поверю тебе.       Мальчик открыл рот, но не мог произнести ни слова, прежде чем Хуа Чэн продолжил:       — Допустим, что Се Лянь, Его Высочество принц Сяньле, действительно твой отец, и ты просто как-то узнал о его связи со мной, решив шантажировать меня, — мальчик нахмурился, — или он действительно послал тебя попросить помощи. Давай поставим на это.       Лицо мальчика покраснело, челюсть напряглась и стала жесткой. Кажется, его глаза даже заблестели от влаги? Он определенно тихо всхлипнул, когда наконец ответил:       — Хорошо, давай сделаем ставку.       Толпа зашумела, наконец получив то, чего они ждали. Этот разговор стал самой увлекательной драмой вечера, но все было бы бесполезно, если бы не было ставки на жизнь и смерть.       Хуа Чэн усмехнулся.       — Превосходно. — Он указал на длинный стол, и они заняли свои места. Крупье встал рядом с Хуа Чэном, теперь они оба смотрели на мальчика, сидящего ровно, как палка. Когда Королю призраков показалось, что он достаточно давил на мальчика, он кивнул крупье. Инь Юй начал:       — Назови желание, которое ты хочешь, чтобы Хуа Чэн исполнил, если победишь.       Мальчик нервно огляделся.       — Я... я хочу, чтобы Хуа Чэнцзу помог спасти моего отца, Се Ляня.       Спасти? Хуа Чэну придется разобраться в этом, возможно, допрашивая мальчика, как только он победит, чтобы удостовериться, что они — кто бы они ни были — не сделали ничего с его богом. Ему это совсем не нравилось, будь это подделка или правда.       — А что ты отдашь, если проиграешь?       — Я... я не уверен, — голос мальчика был едва слышен.       — Ты пришел в игорный дом и не подготовил ничего? — насмешливо спросил Хуа Чэн. Зрители засмеялись.       — Прости, я не подумал, — мальчик начал, но потом замолчал, опустив глаза.       — Да?       Паренёк сделал глубокий вдох, шепча:       — Я не думал, что мне нужно будет что-то готовить. А-Дай сказал, что ты поможешь.       Хуа Чэну совсем не понравилось, как исчезла прежняя решимость в мальчике, как его собственное сердце чуть не сделало паузу, потому что как-то этот ребенок с его слезливыми глазами и чертами Его Высочества заставил его почувствовать вину. Его кровь снова закипела, он пытался отогнать навязчивое чувство вины вновь поднявшей голову яростью. Это была ловушка, ничего больше. Он был глупцом, если чувствовал что-то кроме гнева.       И все же... что если это не ловушка?       Хуа Чэн ненавидел себя, ненавидел всё и особенно того, кто был ответственен за эту ситуацию, потому что не мог оторвать взгляд от широко открытых блестевших влагой глаз ребенка, который был так похож на него и его бога. Слезы выглядели настоящими, тревога, разочарование...       Хуа Чэн не позволит себя обмануть. Он собрался с силами и проговорил сквозь зубы:       — Тогда придумай что-то стоящее.       Мальчик замедлил ответ.       — У меня нет денег.       — Меня не интересуют деньги.       — О. — Мальчик заёрзал на стуле, кажется, ему было больно. — А что насчет меня?       Хуа Чэн приподнял бровь.       — И что ты предлагаешь мне с тобой сделать? — Хуа Чэн совершенно не почувствовал никаких угрызений совести, когда на лице мальчика мелькнуло выражение глубокой боли. Король призраков внезапно вспомнил своего отца и его похожие слова и ненавидел себя немного. А что если... Чтобы смягчить удар, он продолжил:       — Давай скажем так, ты будешь отвечать на все мои вопросы, а потом работать на меня целое десятилетие. Договорились?       Короткая пауза.       — Договорились.       Инь Юй сказал:       — Тогда начнем. Кто бросит больше — тот и победит. Чэнцзу ходит первым.       Уверенный в себе, Хуа Чэн взял чашу, лениво покачивая ее, чтобы игральные кости загромыхали внутри. Глаза мальчика следили за ней, губы сжались в концентрации. Хуа Чэн хмыкнул и опрокинул чашу. Шестёрка и пятёрка. Толпа взорвалась громкими криками и поздравлениями. С самодовольной усмешкой Хуа Чэн передал чашу мальчику.       — Удачи, — сказал он. Мальчик выглядел задумчивым. Что-то похожее на веселье мелькнуло в его глазах, когда он ответил:       — Мне уже повезло, но спасибо.       Какой дерзкий. Если бы ситуация была другой, Хуа Чэн почти бы поверил, что этот ребенок — его потомок. Какая хорошая работа была проведена по его изучению. Король демонов наблюдал, как кости дрожат в чаше, лоб мальчика покрывается потом, будто он вызывает всех богов и божеств, чтобы те принесли ему удачу. И вот он бросает. Кости скачут по столу, одна катится опасно близко к краю, и когда они наконец останавливаются, Хуа Чэн почувствовал, как его челюсть опускается.       Пятёрка и шестерка.       — Ничья.       Он поднял глаза на мальчика, который смотрел на кости с выражением растерянного разочарования. Хуа Чэн услышал, как тот пробормотал:       — Ах, наверное, мы равны, — и кивнул.       Мысли Хуа Чена на секунду остановились, а потом, так же быстро, снова начали работать. Это ничего не значило. Иногда удача не играла по его правилам. В конце концов, это была удача. Она не слушалась никого, хотя иногда одному везло больше, чем другому. Он редко заканчивал ставки ничьей, но это не было невиданным.       — Нет победителей. Хотите попробовать снова? — Демоны зашептались с удивлением. Кто-то был шокирован, кто-то насмехался, кто-то просто считал, что это интересный поворот событий, но он долго не продлится. Хуа Чэн не обращал внимания на них, сосредоточив внимание на своем противнике, который теперь кивал крупье и поднимал чашу по сигналу. Князь демонов следил за ним, чтобы заметить признаки мошенничества, магических амулетов, всего, что могло бы помочь выиграть.       Снова кости загремели в чаше, снова они покатились по столу, и снова остановились на пятёрке и шестерке. С этим можно было работать. Хуа Чэн сосредоточил всю свою удачу, направив её на следующий бросок. Он ожидал две шестерки, ведь обычно удача приносила ему именно такие результаты, но когда кости остановились на пятёрке и шестерке, снова, он почувствовал, как его сердце сжалось. Он посмотрел на мальчика, который выглядел невероятно обрадованным второй ничьей.       Дважды — удачное совпадение, трижды — почти невозможно. Но когда они бросили в третий раз, результат был тем же. В четвёртый раз — то же самое. И, наконец, после пятого броска Хуа Чэн поднял руку, не дав крупье успеть объявить повторный бросок. Толпа замолчала, крупье поклонился и отошел, а мальчик посмотрел на него настороженно, как раненое животное, ожидающее, что хищник, наконец, нападет после того, как поиграл с его пищей. Хуа Чэн закончил играть, но не собирался нападать.       Создать клона, похожего на смесь двух людей, было легко. Сделать так, чтобы клонированное существо вело себя как обычный человек, было сложно, но возможно. Но дать кому-то такую удачу, которая была бы равна удаче Хуа Чэна... Это было невозможно. Если только это не было генетическим. Никаких признаков духовной ауры, никаких признаков мошенничества, ничего. И если бы что-то было, его удача бы все равно превратила это в свою пользу в конце концов. Значит, это могло бы быть либо заклинание настолько мощное, что для его исследования нужно было бы больше времени, чем здесь, либо...       Мир вокруг Хуа Чэна дрогнул и закружился. Он встретился взглядом с мальчиком, стараясь не увидеть в нём отражение Его Высочества, и пожелал сбежать. Все ещё оставалась часть его, которая сомневалась, и эта часть приказала Инь Юю как можно быстрее провести тест на отцовство. Глубоко в душе он боялся оказаться упрямым дураком.       Но мысль о том, что он только что унизил и запугал сына своего бога, вел себя как его собственный отец с ним самим-ребенком, была слишком тяжелой. Что он нарушил доверие своего любимого и мальчика, имя которого даже не спросил, и что он не достоин их прощения.       Он был ничем.       Он заслуживал, чтобы его прах развеяли.       Но не раньше, чем он поговорит с мальчиком, потому что ему нужно было узнать точно. Ему нужно было знать, потому что он не встречался с Его Высочеством с тех пор... Он должен был найти своего бога, который находился, кто знает, в какой опасности, а Хуа Чэн только что эгоистично отложил помощь, которая была так срочно необходима Его Высочеству. Независимо от того, являлся ли мальчик их сыном, было неоспоримо, что Его Высочество как-то замешан в этой истории.       После этого, после разговора, после спасения, если все будет так, как он опасался, он позволит Его Высочеству и их сыну решить, как они хотят заставить Хуа Чэна страдать и каяться. Пока что он будет действовать постепенно и не станет паниковать. Король демонов поднял взгляд на напряженные, такие разные глаза. Сначала будет разговор.       Если только мальчик доверится ему после всего.