Грехи моей крови

      Герольд Ройс сколько себя помнил был человеком простым. Он мало когда ждал от жизни многого — еда, которым можно набить брюхо, хороший бой, что разогреет кровь и место, где можно было бы привалиться отдохнуть — в большем Герольд не нуждался. Помниться это обижало его, ныне покойного, отца. Старик всё видел для него более “светлое” в его понимании будущее: с теплым телом суженной возле и выводком маленьких Ройсов, которые возможно когда-нибудь да воссядут на бронзовый трон. Герольд считал амбиции своего отца не более чем бредом. На кой ему второму сыну второго сына плодиться, если у него не было земель и титулов, которые можно было бы унаследовать?       С этой светлой мыслью в разуме большую часть своей юности Герольд Ройс скитался по миру, словно заблудшая, отверженная душа. И всё же, боги были насмешливы к его судьбе, ведь в итоге привели его обратно в замок, от которого Герольд когда-то бежал подальше.       Служение при правлении леди Реи было не сложным. Еда была такой же изобильной, какой он помнит, теплая постель и умелые шлюхи, которые были рады хорошему золоту. Леди Рея на удивление неплохо управилась с титулом и землями, даже будучи женщиной подле, которой, к сожалению, не нашлось достойного мужа. Он прибыл в Рунный камень, когда правление леди Реи уже длилось несколько лет и было стабильным, как у молодого дерева, пустившего глубокие корни. Успел даже застать присутствие принца Деймона — с истинно ужасающим характером человека. С другой стороны, чего же ещё ждать от Таргариена?       Все они были по-своему яростны и разрушительны.       Семеро были немилостивы к леди Рее — это первое, что заметил Герольд, когда принес ей клятвы. Она была маленькой женщиной с большим духом. Её лицо даже в столь юные годы уже украшали морщины. Они прятались между темных бровей и тянулись от часто недовольно поджатых губ. У неё был острый язык, Герольд даже осмелился бы сказать, злой. В этом она была схожа со своим мужем принцем Деймоном.       Принц Деймон был красив, кошмарно привлекателен, но столь же чужд к глазу, как невиданная тварь из далеких земель, кем Таргариены собственно и являлись. Высокомерен и злобен, в нём будто постоянно пузырилась эта губительная желчь, которым он плевался во всех, когда был достаточно трезв и не в духе. В стройной фигуре принца Деймона был заключен неуемный темперамент, который дёргал его, докучал, заставляя постоянно быть в движении. У Герольда застывала кровь от легкого взгляда его фиолетовых глаз.       Быть рыцарем-защитником леди Реи — это значит оказаться свидетелем бесконечных ссор супругов, того унижения, которое каждый день терпела его госпожа. Герольду приходилось с нелегким сердцем, отводить взгляд каждый раз, когда драконий принц находил новый способ принести позор в дом леди. Он был верным щитом, но принц Деймон был её мужем, господином, который мог повелевать своей женой — единственным человеком, от которого Герольд не мог защитить её.       С течением лет носить эту ношу, эту бурлящую в крови вину стало легче. Он привык к ней, как к старой ране, что иногда зудела под кожей. Он скрежетал зубами от ярости, стирал ладони в кровь в тренировочных площадках, утопал среди шлюх, но продолжал исполнять свой долг. Держался за худой, маленькой спиной его совсем юной госпожи и молил богов о благосклонности.       Потом на свет появился сначала Робар, задорный и активный сорванец, а чуть позже и тихая Дейлла. “Дар богов”, — мелькнула мысль, когда он впервые вгляделся в это маленькое лицо, румяное и круглое. Возможно, одна из его молитв была услышана.       “С этого дня ты будешь щитом девочки”, — зашептала тогда леди Рея. Она была бледна, как смерть, с дрожащими, сухими губами. Её буйные, тёмные кудри, потускнели, а яростная буря в глубине глаз, казалось, застыла. Рея будто стала меньше, чем была до этого — до ужаса хрупкая. Призрак, который мог бы исчезнуть от одного касания. Её руки крепко сжимали пелёнки, в которые была завернута Дейлла, а лихорадка ещё не успела покинуть тело, — “Ты станешь для неё тем, чем не смогу стать я, сир Герольд. Ты должен поклясться мне, что не покинешь её стороны. Что бы ни произошло, какое бы зло ни встало между вами — ты защитишь мою дочь или умрешь, пытаясь сделать это”, — Герольд ещё раз взглянул на крохотное лицо младенца: темные ресницы слабо дрожали, а губы порой причмокивали, из чепчика выбилась кудрявая каштановая прядь.       Удивительно, в ней не были ни капли от принца Деймона.       Нога сама согнулась, и рыцарь рухнул на одно колено, словно поваленное дерево. Из его губ сорвался хриплый вздох. Грудь пузырилась от чувств, где-то в глубине желудка булькало от предвкушения.       “Клянусь, клянусь следовать за ней до последнего вдоха.”       Герольд Ройс был простым человеком. Простым человеком, которому имелось честь служить великому, как покажет ему неясное будущее.

***

      Герольд нервно прошелся по комнате, изредка бросая взгляд на мейстера, что склонился над едва затихшей леди Дейллой. Комната была тёмной, со спертым воздухом и пропахшим горечью зелий. Броня тяжело давила на плечи и была как никогда тесной — Герольду желалось выскочить из него и схлестнуться с кем-нибудь в жестокой драке, лишь бы это уняло дрожь в его руках и пронизывающую тревогу, что затаилось в его костях.       — Ну же, не томите, как она? Захворает?       Мейстер Лоррен задумчиво погладил бороду, кивнул такой же беспокойной кормилице, пропуская её к ребенку. Женщина нежно притянула девочку к груди, бросив в его сторону быстрый взгляд. Герольд отвел глаза. Почтительно кивнул головой.       — Хвала Семерым, девочка кажется здоровой, — рыцарь зашептал под нос короткую молитву, благодаря богов за милосердие. Почти час в предрассветной прохладе и больше десяти минут верхом на королевском звере, обдуваемая холодными ветрами — Герольд ожидал худшего для леди Дейллы после такого кошмарного дня, — Даже не кашляет. Истинно драконья кровь сильна.       Герольд фыркнул, с трудом проглатывая горечь от его слов. Семя, которое породило эту драконью кровь, было несомненно проклятым. Радовало лишь одно — леди Дейлла не пошла мастью в отца.       — Тогда вам следует поспешить обрадовать леди Рею. Миледи должно быть места себе не находит.       — Конечно, — мейстер усмехнулся, глазами оглядел комнату и вернул взгляд на него. Его морщинистое лицо исказилось в подобии улыбки. Торопливо собрал свои склянки, — Конечно, она волнуется.       Проследив за скрученной спиной мейстера, которая исчезла за дверью, Герольд устало вздохнул. Он не мог держать зла на намёк, скрытый за тоном Лоррена, если даже сам Герольд успел заметить дистанцию, которую его кузина держала со своей дочерью. Она была так холодна.       Юная леди Дейлла отличалась от других детей. Заметить это было не сложно. Она раньше других детей поползла, заговорила. Мало плакала и редко когда выносила чужие руки на себе, стоило кому-то поднять её на руки или же усадить себе на колени, девочка начинала беспокойно вертеться, будто это доставляло ей физическую боль. Она не прикасалась к подаренным куклам, не рвалась побегать во дворе и держалась подальше от других детей. Возможно, странности девочки были причиной отчужденного поведения леди Реи?       Почему-то сама мысль об этом глубоко обидело сира Герольда. Казалось, оскорбление или же насмешка причиненное леди Дейлле было сродни пощечине отвешенной рыцарю, пренебрежительному плевку. Ведь в его глазах, маленькая леди хоть и была причудлива, но также добра нравом, в ней не было ни единой злой косточки.       “Были ли странности из-за драконьей крови?”, — гадал иногда Герольд, но всё также послушно следовал за своей маленькой госпожой, терпеливо сторожил её покой, пока она с любопытством вчитывалась в старые книги. Вскоре ему открылась удивительная истина.       Леди Дейлла была поразительна умна. И столь же поразительно любопытна.       Это впервые напомнило сиру Герольду об её отце — принце Деймоне. То же пылающее желание перемен, жажда действий теперь только направленное не на разрушение и хаос, а на созидание. Это помогло рыцарю понять какую-то часть странностей леди Дейллы. Её разум был её клинком, которым она училась орудовать в совершенстве. Острота её мыслей порой поражало его. Герольд Ройс был не самым умным сыном своего отца — он честно признавал это, ведь будь это иначе, он бы не отказался стать мейстером и сковать себе цепь, но даже такой недалекий человек подобный ему мог ясно видеть выдающийся ум.       День был знойным, солнце припекало макушку, а душный, теплый ветер бил в лицо, вызывая глухую тошноту. Герольд уже позабыл, когда в последний раз видел в небе хотя бы одну плотную тучу, которая обещала бы дождь. Уже ходили слухи, что в просторе и штормовых землях кое-где поля сжирала засуха.       Кобыла тихо фыркала, неторопливо взбираясь на один из холмов. Леди Дейлла перед ним изредка покачивала ногами, пока её крохотные пальцы путались в рыжей гриве лошади. Её тёмные кудри были туго заплетены в косу, а бледные голубые глаза рассеянно оглядывали безлюдное поле, которое раскинулось позади них.       Всю прошлую неделю, она требовала этой поездки, докучая своей занятой матери и старшему брату. В итоге, к концу той изнурительной недели, сиру Герольду поручили немедленно взять самого смирного скакуна и выполнить какую бы просьбу ни озвучила леди Дейлла.       Сам рыцарь был рад в кои-то веки выбраться подальше из темного замка, который с течением времени напоминал ему темницу. К тому же, маленькой леди не помешало бы немного загореть под палящим солнцем — она была болезненно бледна. Её кожа напоминала ему утренний туман, который прижимался к земле, а вены вдоль рук были спелой травой, что изредка поднимала голову, протыкая молочную пелену.        Герольд отвел взгляд, чуть сильнее чем следовало потянул за поводья. Кобыла раздраженно дёрнула ушами и остановилась. Рыцарь вытянул голову, чувствуя, что на вершине холма ветер был более прохладным и бил порывистее, чем у подножья. Тяжело приземлившись на сухую траву, помог спуститься леди Дейлле.       — Так на кой мы добирались сюда, миледи? — Дейлла потянулась к поклаже, которую перед поездкой прикрепила к лошади одна из её служанок. Её крохотные ручки едва дотягивались до бедра кобылы. Герольд покачал головой и быстро отвязал груз, — Тут что-то важное?       Сделал шаг назад, не давая девочке забрать поклажу. Это был среднего размера мешок, сшитый из дорогой кожи и с вырезанной на ней гербом дома Ройс. Бледные голубые глаза замерли на рыцаре. Дейлла поджала губы, на миг подняла голову к ясному небу и вернула взгляд обратно к нему.       — В какой-то мере, — тихо ответила она. Герольд сдержал улыбку, костями чувствуя свою маленькую победу. Леди Дейлла мало говорила, ещё меньше она отвечала на какие-либо вопросы. Это беспокоило леди Рею и замкового мейстера, он полагали, что девочка была слегка слаба умом.       Герольд развязал небольшой узелок, вытаскивая тщательно сложенную конструкцию из дерева и ткани. Рыцарь с любопытством повертел причудливую вещь в руках. Под грубыми пальцами ткань была нежной и прохладной, слегка переливалась разными оттенками оранжевого и блестела золотом под солнечными лучами — это был шелк. Она была обмотана на тонкие деревянные палки, которые были хорошенько обработаны, чтобы не жалили занозами и покрашены чёрной краской. Тонкая нить с катушкой была привязана к их концам.       — Что это такое?       — Воздушная змея.       Герольд удивленно вскинул брови, послушно передавая эту странную змею в ожидающие руки Дейллы. Теперь, стоило ему вглядеться, то в каком-то смысле это вещь действительно походило на змею: длинную и яркую. Он даже мог видеть нарисованные чешуйки, что тянулись вдоль ткани.       Дейлла развернула “крылья” этого воздушного змея и вытянув руку, с разбегу выпустила в воздух. Длинный хвост змея вильнул, и он завис под синим небом. Герольд выдохнул, с поразительным восторгом наблюдая, как змейка слегка, качаясь делает круг вокруг вершины холма.       — Вы это сами сделали? — опустил взгляд к маленькой леди. Дейлла на миг оторвала взгляд от воздушного змея, на её губах была одна из редких улыбок. Едва кивнула. Герольд заморгал, непривычный видеть нечто столь детское в поведении маленькой леди. Иногда он забывал, что Дейлла была всё ещё ребенком. Глаза были мягкими, и она казалась ликующей, радостной.       — Мне было скучно.       Подёргала нить, что не давало змею улететь слишком далеко. Его оранжевые крылья ярко сияли под солнцем, и он напоминал Геральду маленькую лодку, которая храбро рассекала океан. “Была ли это тоска по тому, что у неё могло бы быть?” — мелькнула горькая мысль. Он вспомнил об остывшем и закаменевшем яйце, которое теперь украшало комнату леди Дейллы. Могла ли она тосковать по небу, как сам Герольд иногда тосковал по бесцельной дороге, которая дарила ему свободу? Всё-таки, миледи была Таргариеном. И на миг пылающий бронзовый шелк, засиял кроваво алым, напоминая ему Деймонова зверя, Караксеса.       Кровавого змея.       Леди Дейлле было всего четыре, она встречала своего непутевого отца лишь раз, когда ей не было и года, поэтому вряд ли она могла помнить хоть что-либо о нем. “Это простое совпадение”, — убеждал себя Герольд.       — Вы не любите выходить из замка, должно быть это поистине увлекательная вещь, раз захватило ваше внимание настолько и вынудило покинуть покои, — Герольд вновь поднял взгляд к небу, чувствуя себя спокойным и мирным за довольно долгое время.       — Нет, мне просто хотелось уйти куда-нибудь, пока отец будет присутствовать в замке.       Шея сира Герольда щелкнула из-за того, как быстро он повернул к ней голову. Он сжал зубы от короткой боли, которая кольнула его затылок. Леди Дейлла продолжала слегка тянуть за кончики нитей, регулируя полет змея. Она казалась такой же безмятежной, какой была минуту назад.       — Откуда вы это знаете? — голос рыцаря дрогнул, выдавая его волнение. Дейлла искоса глянула на него. Её губы сложились в трубочку, будто она раздумывала над тем стоит ли ей поделиться секретом с Герольдом или же нет.       — Мать стала более нервной и беспокойной, брат всю неделю готовился отбыть к Толлетам, а также письмо, которое пришло некоторое время назад, скрепленное королевским гербом.       — Это письмо могло быть и не от принца Деймона.       Дейлла безразлично пожала плечами.       — Могло, но вы своим вопросом подтвердили мою догадку.       Герольд поджал губы.       — Тогда чего же вам избегать встречи с вашим отцом, миледи? — Дейлла прикрыла глаза от особого сильного порыва, несколько её темных прядей выбились из косы, а нить, что держала змею оборвалась. Воздушная змейка ринулась в высь, подхваченная ветром, и вскоре взлетела настолько высоко, что стала лишь ярким пятнышком вдалеке. Улыбка на её бледном лице пропала, а тонкие руки упали вдоль маленькой фигуры. Она еле заметно сгорбилась. Герольд легонько сжал её плечо. Вся детская непосредственность и легкость будто развеялись в миг, были отобраны коварной стихией вместе со змеем.       Затерялись в голубизне летнего неба.       — Жаль, я надеялась чуть дольше отвлечь себя.       Она выглядела снова странно. Поворот её головы, тон голоса и выражение лица — вернулось к прежнему, и Герольд снова запутался. Это странное щекочущее чувство пронзило его грудь, словно стрела, что пробило его сердце. Дрожь спустилась по спине, а живот скрутило. Он никогда не мог определить, что же конкретно было не так, но Герольд просто знал.       Леди Дейлла внимательно глядела на Рунный камень, что высился вдали. Над его серыми башнями кружила длинная красная туша королевского зверя — “принц Деймон прибыл”, — с недовольством осознал Герольд.       — Отец не жалует меня.       — Что?       — Отец не жалует меня, — тихо повторила леди Дейлла. Её холодные, застывшие глаза продолжали следить за драконом. Она не повернула к нему головы, поэтому не видела, как на миг исказилось лицо сира Герольда, — Поэтому я не желаю видеться с ним.       — С чего вы взяли-то, что ваш отец не жалует вас?       — Он ни разу не посетил Рунный Камень, чтобы навестить меня и брата.       — Война за ступени..., — беспомощно промямлил Герольд, Дейлла коротко усмехнулась. И это вновь было странно. Рыцарь чувствовал себя так, будто ведет беседу со взрослым человеком. Он безмолвно открыл и закрыл рот.       — Ни писем, ни подарков, ни даже соответствующего титула для меня и моего брата. Мы должны были быть принцем и принцессой. Должно быть наши тёмные волосы и простые лица заставляют его вспоминать о нашей полуовечьей крови.       Герольд не смог остановиться себя от гримасы, что перекосило его лицо. Губы скривились, когда он невольно вспоминал с каким презрением и отвращением принц отзывался о своей жене, леди Рее. Могла ли ненависть к ней перейти к детям, которых она ему подарила? Ему хотелось бы убедить Дейллу об обратном, сказать, что она дорога её отцу, как любой ребенок может быть дорог своему родителю, но Герольд Ройс не любил лгать.       Он не умел лгать.       Они замолчали. Наблюдали в тишине за драконом, что приземлялся на холм рядом с замком, но зудящее чувство неудовлетворения всё ещё беспокоило Герольда. Была причина тому, что леди Дейлла решилась поделиться именно с ним, простым рыцарем, мыслями. Возможно, она ждала какого-то ответа от него? Совета, который мог бы дать взрослый человек? Она была неразговорчива в обычные дни, но сегодня что-то в её голосе задело Герольда. Какая-то тихая печаль, что кружила вокруг её холодных фраз. Ему следует сказать хоть что-то. Герольду всегда было сложно управиться с подходящими словами, поэтому он предпочитал не раскрывать рта перед высокородными людьми, но ему отчаянно желалось хоть как-то поддержать маленькую леди. Даже если он не сможет ей солгать, Герольд по крайней мере может быть честен.       — Мне не ведомы мысли вашего отца, леди Дейлла и возможно, вы во многом правы насчет него, но ваши рассуждения всё ещё остаются догадками. Рыцарь, который слишком долго гадает над силой своего соперника и ждет хорошей минуты для удара — проиграет. Нужно действовать, атаковать пару раз, чтобы узнать его слабости. Вам следует поступить также, — Герольд крепче сжал рукоять меча, что прятался в ножнах. Его язык тяжело переворачивался во рту, пока он пытался найти подходящие слова, — Вам следует столкнуться с принцем Деймоном хотя бы раз, убедиться во всем перед тем, как судить его.       Герольд кивнул себе, чувствуя, что это была хорошая речь. Ему не нравился принц Деймон, и вряд ли он когда-нибудь сможет относиться к этому человеку хоть с толикой приязни, но он не мог злословить леди Дейлле об её отце. В ней текла его кровь, от его семени она проросла. И несмотря на её ум, она всё ещё была ребенком, нуждающимся в родителе. Леди Рея, казалось была слишком увлечена воспитанием своего наследника, чтобы уделять достаточно времени дочери. Герольд надеялся, что принц Деймон найдет в своем сердце нежность к Дейлле, что если не мать, то хотя бы отец одарит её своим вниманием.       Дейлла подняла взгляд к нему, её бледные, словно стеклышки, глаза замерли на его лице. Герольду всё ещё было трудно понять о том, что же она думает. Её лицо маска — равнодушная и суровая, лишь в глубине глаз сверкало ослепительное сознание, зрелый рассудок, который тяжело переворачивался в тесном детском теле.       Герольд гадал, каково это настолько ясно и четко мыслить в таком юном возрасте? Насколько тяжело каждый день сталкиваться со взрослыми людьми, которые никогда не воспринимали тебя всерьез? Он вспоминал свою юность, когда ещё мнимая вера в собственную исключительность кружила его голову. Когда он щерился, словно бешеная псина на побывавших на войне рыцарей. Он вспомнил обо всех упущениях, которые ускользнули из его рук из-за его глупости и упрямства и гадал, на что бы он был способен, кем бы он стал сейчас если бы имел хотя бы толику той же осознанности, что сияла в глазах миледи.       — Вы правы, — она медленно кивнула, — Я не могу постоянно прятаться от него, как брат, — темные ресницы дрогнули и взгляд стал острым, — Я не хочу прятаться.       Герольд уверен, что он бы достиг много, но он не завидовал уму леди Дейллы. В иные дни это, казалось бы, для него проклятием. Иногда легче не заглядывать слишком глубоко, не понимать слишком многого — когда ты глуп жить становится легче.       Мир кажется не таким ужасающим.       Поэтому единственное, что мог бы сделать такой простой человек, как Герольд Ройс, это молить богов о милости для леди Дейллы. Боги коварны, каждый их дар потребует своей цены, когда придет час и он надеялся, что цена, которую придется заплатить миледи, будет не слишком высока.       — Тогда нам следует поспешить в замок, чтобы встретить вашего отца, миледи.