Жертва любви

Сцена в ресторане:**   Роскошный ресторан «Золотой фазан» тонул в мерцании хрустальных люстр и шепоте саксофона. Украина, в белоснежной рубашке с вышитыми васильками, нервно теребил салфетку. Его голубые глаза сверкали, как лезвия:   — Ты вообще меня слышишь?! Мы обсуждаем границы, а ты пялишься в окно!   Канада вздрогнул, оторвавшись от стакана с вином, где отражался дождь за стеклом. Его мысли витали где-то между спутниковыми снимками НАТО и памятью о том, как Украина смеялся, когда они впервые танцевали под дождем.   Ты вообще здесь?! — голос звенел, как разбитое стекло. — Я говорю о границах, а ты… ты смотришь куда-то сквозь меня!   Канада оторвался от окна, за которым дождь стекал по стеклу, словно слезы. .   — Я слушаю, — солгал он, но пальцы сами сжали салфетку, будто пытаясь удержать что-то невесомое.   Эстония, официант с лицом марионетки, появился как тень. В его руках бокал с кроваво-красным вином «заколебался» — Прости, я… — начал Канада, но в этот момент Эстония, официант в сине-белой униформе, «специально» вылил бокал мерло ему на рубашку. Бордовое пятно расползлось, как кровавое пятно.   — Ой, извините, — фальшиво улыбнулся юноша блондин Эстония, прищурив зеленые глаза. — Наверное, вы слишком близок границам подбираетесь-с холодным взглядом заявив. Украина нервно вскочил, но Канада уже отодвинул стул.   — Я… мне нужно сменить одежду, ты подожди— пробормотал он, избегая взгляда.  Он вышел из ресторана,подышать  свяжим воздухом. --- Санкт-Петербург. Зимний дворец. Хрустальные люстры отбрасывали холодный свет на мраморные полы, а стены, украшенные фресками былых побед, будто шептали о величии, которое уже не принадлежало им. Россия стоял у массивного камина, его пальцы сжимали раму винтажной картины — «СССР в апогее». В глазах, холодных как арктический лёд, отражались не карта мира, а тени утраченного.   — Нато приближается, — его голос, как сталь, разрезал тишину. — Они думают, что мы сломлены. Но сломленные не собирают осколки прошлого.   Союзники замерли. Латвия и Эстония, близнецы в строгих рубашках, переглянулись. Зелёные глаза Эстонии сверкнули ехидством, когда он незаметно вытер пятно вина с ладони — следы «несчастного случая» с Канадой. Латвия, с синим взглядом, ушедшим в себя, молча сжал кулаки: он помнил, как НАТО стучалось в их двери, обещая защиту, которую они так и не получили.   Молдавия, в скромном красном платье, прижала к груди старую книгу — подарок Украины. Её карие глаза дрогнули при упоминании его имени. *«Он ведь тоже когда-то сидел здесь...»*  Её русые волосы были собраны в тугой пучок, коричневые глаза опущены в пол. Она теребила край платья, будто пытаясь стать невидимкой.   — Ты же не трусишь? — Грузия, черноволосый юноша в синем костюме, тронул её плечо. Его серые глаза смеялись, но в уголках губ пряталась жесткость. — Здесь не съедят.   — Я… я просто… — Молдавия замолчала, когда дверь распахнулась.   Грузия в бордовом костюме, гордо откинув чёрные кудри, прервал молчание:   — Если мы будем ждать, они заглотнут нас, как Черное море шторм. Пора ударить первыми.   Вошел Казахстан Казахстан, строгий в синем костюме, кивнул, но его янтарные глаза избегали встречи с Россией. Тот миссию выполнил — ликвидировать агента НАТО в Прибалтике. **Центральная Азия**, сестры с тёмными волосами, перешёптывались в углу. Их коричневые глаза, словно пески Каракумов, хранили тайны. Они знали: без ресурсов Казахстана все планы России — прах.   — Украина... — Россия произнес имя, и зал окутало напряжение. — Предатель, но кровь моя. Если он встанет на их сторону...   — Он уже не с нами, — резко оборвал Грузия. — Его сердце продано за обещания Европы. – Но все же он наш братец -прошептала блондинка Беларусь, грустно глядя с синими глазами на брата Россию. — Они заплатят, — прошептал он, глядя на портрет СССР. — Все.   Беларусь сжала руки в замок, думая об Украине. Грузия достал нож, вертя его в пальцах. Латвия глубже вжался в стену.   Побег в библиотеку: На улице дождь хлестал, как плеть. Канада, прижимая мокрую ткань к груди, свернул в переулок — и замер. В тени арки стоял Россия, куря папиросу. Его ледяные глаза встретились с его взглядом, и Канада побежал, сердце колотясь, будто пытаясь вырваться из клетки.   Он ворвался в старую библиотеку, захлопнув дверь. Тишина обняла его, пахнущая пылью и тайнами. И там, в луче света от витражного окна, сидел он — Казахстан. Темные волосы, янтарные глаза, погруженные в книгу с облупившимся названием *«СССР: Империя братства»*.   Канада замер, чувствуя, как сердце бьется в висках. Казахстан поднял взгляд, и на миг их глаза встретились. В янтарной глубине не было ни тепла, ни любопытства — лишь холодная оценка, словно он рассматривал документ с грифом *«Совершенно секретно».   Пыль висела в воздухе, подсвеченная лампами с зелеными абажурами. Канада, дрожа, прижал ладонь к груди, где вино смешалось с дождем. И тогда он увидел его  . Канада замер. В груди что-то дрогнуло — незнакомое, острое. Он сделал шаг, скрип половиц заставил Казахстана поднять взгляд.   Казахстан встал. Его движения были точными, лишенными суеты, будто он шел по протоколу. Проходя мимо, он не повернул головы, не замедлил шаг.   — Подождите! — Канада схватил его за локоть. Кожа под пальцами оказалась холодной, как металл ордена на его пиджаке.   Казахстан остановился. Повернулся. Взгляд скользнул по руке Канады, будто оценивая насекомое.   — У вас есть пять секунд.   — Мы… могли бы поговорить. О чем-то, кроме политики.   Янтарные глаза сузились.   — О чем же?О противостоянии?— он кивнул на портрет СССР, висевший над камином. СССР смотрел вниз, словно судья. — Или о том, что Украину вы используете? Канада отпустил его руку, будто обжегшись.   — Вы не знаете ничего о нас!   — Знаю всё, — Казахстан поправил рукав, будто стирая след прикосновения. — Вы для него — щит от России. А для меня… — пауза, взгляд ушел в сторону, в прошлое, — …вы просто ошибка истории.   Он развернулся и зашагал к выходу. Дверь захлопнулась, звон колокольчика прозвучал как приговор.   --- Послесвечение одиночества: Канада остался среди книг, пахнущих пылью и распадом. Он прикоснулся к мокрой рубашке — пятно вина теперь напоминало рану. Внезапно он понял: то, что он принял за начало, было концом. Казахстан — не человек, а монумент, высеченный из лозунгов и стали. А его собственное сердце… оно билось впустую, как маятник без часов.   На улице, за дверью, Казахстан шагал по мостовой, не оглядываясь. В кармане его пальто лежала фотография: СССР, он сам — все союзники в военной форме, все смотрят в одну точку. «Семья — это не чувства. Это долг», — подумал он, исчезая в тумане. А где-то в библиотеке Канада, стиснув кулаки, клялся себе, что этот вечер забудется.   Но забыть не удалось. Янтарные глаза снились ему даже тогда, когда Украина, спустя неделю, кричал, что он «холодный, как все они». И лишь Эстония, убирая столы в ресторане, ухмылялся, зная, что лучшая месть — не нож в спину, а незримая трещина в сердце.