Критерии оценки для богов

      Локи продолжил двигаться, как велела Беатрис, с медлительной точностью. Каждое движение давалось все труднее.       Мышцы бедер дрожали от напряжения. Мускулы напрягались и расслаблялись в такт дыханию — тяжёлому, прерывистому, переходящему в хриплые стоны. Каждый раз, когда страпон скользил внутри него, растягивая горячие, сопротивляющиеся мышцы, из его приоткрытых губ вырывался сдавленный звук — нечто среднее между стоном и рычанием.              Беатрис наблюдала не сводя глаз с такого зрелища. Пальцы профессора скользнули вверх по бокам к груди, поглаживая подрагивающие мускулы. Каждый нерв в его теле отзывался на прикосновения. Губы накрыли сосок, усложняя задачу богу. Язык плоский, жгучий медленно прошелся по упругому комку нервов. Локи резко вдохнул, непроизвольно загоняя страпон глубже в себя.              — Тише… — Прошептала она, но тут же обхватила сосок зубами, сжимая ровно на столько, чтобы заставить Локи выгнуться и податься навстречу.              Игрушка, с каждым движением бога, двигалась в ней, создавая двойное трение. Беатрис чувствовала, как искусственный член скользит внутри, задевая точку на передней стенке влагалища. Собственные бедра слегка подавались вперед, непроизвольно ища большего давления. Но стонать она себе не разрешала, только сильнее впивалась зубами в сосок, заставляя трикстера вскрикивать.       Рука профессора скользнула вниз, обхватывая член, чтобы почувствовать, как он пульсирует в ладони. Большой палец провел по головке, размывая каплю смазки, движения Локи, после этого, стали менее контролируемыми, более резкими.              — Медленнее… — Она снова сжала зубы на соске, заставляя замереть, но он уже не мог остановиться. Тело горело, разум туманился бог двигался быстрей, насаживал себя глубже, теряя заданный ритм.              Профессор чувствовала, как собственное тело перестает подчинятся. Низ живота сжался, влага стекала по внутренней стороне бедер, страпон сильнее двигался в ней. Она кусала его, заглушая собственные стоны. Чтобы не выдавать своего состояния.              — Ты…не…слушаешься… — голос дрожал, она была на грани.              Пальцы резко впились в талию Локи, бедра начали двигаться с новой силой, насаживая себя и бога сильнее на игрушку. Влажные, горячие внутренности сжимались вокруг искусственной плоти, клитор болезненно пульсировал.       Локи застонал, пальцы впились в спинку кресла, суставы побелели от напряжения. Он подавался навстречу каждому движению, чувствуя, как страпон растягивает, как жгучая пульсация внутри нарастает с каждым толчком. Собственный член, твёрдый и пылающий, подрагивал в такт движениям, капли смазки стекали по напряжённому стволу.       Беатрис уже не могла сдерживаться. Первый сдавленный стон вырвался наружу, когда волна удовольствия накрыла её с головой. Влагалище сжалось в серии спазмов, выжимая каждую каплю возбуждения. Руки задрожали, удерживая Локи на месте.       Но он не остановился.       Его бёдра продолжили двигаться, теперь уже быстрее, отчаяннее, продлевая удовольствие профессора, заставляя вздрагивать от переизбытка ощущений. Тело Локи было на грани — член пульсировал, яйца напряглись, анус сжимался вокруг силикона, сдавливая, будто не желая выпускать, и когда он, наконец, достиг предела, сперма вырвалась горячими толчками, испачкав их животы.       Они замерли, дрожащие, покрытые потом, ещё не вернувшиеся в реальность. Комнату наполнил запах пота, влаги и семени, тяжёлое дыхание эхом отдавалось в стенах.       Беатрис первой пришла в себя.              — Получилось… неплохо, — её голос звучал хрипло, но в него уже вернулась привычная твёрдость. — Но ты ослушался меня.              Её пальцы медленно провели по его животу, собирая капли семени, а затем поднесли к губам трикстера, заставляя слизать.              — Так что будем работать над твоим послушанием.              В глазах вспыхнул огонёк — не просто обещание, а угроза, и одновременно соблазн, что это ещё не конец.