Возвращение Ледяного Ветра

No one can blame you For walking away Too much rejection No love injection. David Bowie Мария вошла в кабинет на пятом этаже отеля и сразу бухнулась на диван. Кожаная обивка издала серию скрипов и хныканий, пока девушка устраивалась поудобнее, голову положила на низкий подлокотник, под спину подушку с надписью «Обними меня» красными нитками и закрыла глаза. Собрание закончилось отвратительно. Все напугались. Тут еще выясняется, что дракон причастен к надвигающемуся бедствию. Блеск. Шик. Полный звездец. И опять дорогая Маша, наша невероятная сильная Маша будет всё разгребать — по давним словам Лакори. Михаил на многое способен, но у него достаточно работы модератором творческого сборища видов и ориентаций. Мария услышала, как дверь в кабинет тихо прошуршала по полу — просела от времени, а перевесить некому — шаги Миши по доскам, резкая тишина, когда он пересекал ковер, снова доски, и модератор залез на подоконник, распахнув окно в июльский полдень с запахом водорослей и карамельного попкорна. — Что видно, Миша? Я слышу крики снаружи. — Семья Вивиеннов, три танкиста, Берт и Маршалл. Данилу бьет сумкой Юля. Подозреваю, мужичок опять отмочил шутку, от которой волосы дыбом встают. А сейчас Маршалл хватает дерущихся и поднимает над землей, разводит по сторонам. Юлю забирает семья, Данилу — братья-танкисты. Мне продолжать? — Достаточно. Я успела на выходе поймать Кенвей с Маршаллом и попросить озаботиться центральным отоплением. Пока мы не решим проблему с катаклизмом, надо защитить граждан от холода. — Хватит ли этого? Если это настоящий дух Ледяного Ветра, как сказал Джон, мы не защитимся от него. — Нет других вариантов, понимаешь? — Мария поняла, что головная боль так просто не уйдет, сдавливало жестоко. — Принеси мне аспирин, сделай доброе дело. Михаил тихо хмыкнул, но с подоконника слез. За диваном крякнул шкаф, грохнула коробочка с таблетками. Минута, и над ухом Маши игриво зашипело. Она приподнялась на локте, приняла фарфоровую кружку в виде кошачьей морды и единым духом осушила её. Знакомая лимонная кислота с чехардой пузырьков окатила язык и устремилась дальше. Маша легла обратно. Над ней заговорил Михаил: — Я наношу пользу, как видишь. Не зря у тебя в модераторах хожу. — Шутить до сих пор не научился. — Главная причина расставания? — Не начинай, прошу. Список моих претензий ты повесил на свой холодильник, я помню. Еще мне фотку скинул в личку. — Я был в расстройстве чувств и наделал глупостей. — Помолчи. Джон поднимается сюда. В коридоре по полу заскрежетали когти. Модератор успел вернуться на подоконник, когда дверь толкнули. Снова шарканье по доскам. Мария подождала, пока дракон закончит елозить на ковре, сворачиваясь в тугое кольцо чешуи и мускулов. Надо было попросить его обернуться человеком. Хотя, если подумать, нагишом он ей тут точно не нужен — подходящей одежды нет. Пусть так, побудет исполинской домашней игуаной, с жуткими ядовитыми клыками, которые ни разу за всё время обитания в городке Джон не пустил в ход. — Так, Джон, — начала Мария, не поворачивая головы, — расскажи-ка мне, есть ли способ спровадить твоего бывшего? Нам здесь северные морозы не нужны. Цветы погибнут, урожая не дождемся, Фестиваль поэтов сорвется. Есть мысли? — Эм, госпожа Ъоъ, теоретически Гиннунга можно забанить, если он примет физическую форму. — Иначе будет все равно что мочиться против ветра? — Маша, как ты можешь?! — донеслось с подоконника. — Могу, Миша, я всё могу, помолчи. — Ты права, — ответил Джон. По голосу Мария догадалась, что её короткая перепалка с Мишей сбила его с толку. — В первую нашу встречу я слышал только голос. Позже я уломал Гиннунга собраться в нечто осязаемое — он выбрал дракона. — Не удивлена. — А сейчас, спустя десятилетия, я опасаюсь, что Ветер сбросил оболочку и несется сюда как есть. Тогда у нас нет шансов. — Не паникуй. Я даю тебе задание: встреть отморозка с распростертыми объятиями, скажи, как ты рад его видеть, поводи по городку — только в дома не пускай! — и заставь его оформиться во что-нибудь, хоть в дракона, хоть в пингвина. И позови нас с помощью камня вызова. Прогоним твою несчастную любовь и спасем всех. — Есть проблемка, — вздохнул Джон. Мария стукнула кулаком по спинке дивана. Конечно, на любой ее план всегда приходится куча «проблемок». — Если Гиннунг увидит в вас реальную угрозу себе, то не позволит осуществить замысел. Убьет, точно знаю. Видел, как он легко обращал в лед деревни, потому что заскучал или захотел похвастаться передо мной. — Если увидит. Мария открыла глаза. На потолке куча паутины. Убрать бы. А голова прошла. Повернулась к Джону, который заметно нервничал, и Михаилу — тот уткнулся в ноутбук и ожесточенно стучал по клавишам. — Миша, нам надо спрятаться. Модератор вскинул бровь и уставился на Машу. — Ты испугалась? — Искренние слова, без издевки. Может, когда захочет. — Я не его испугалась, а за нас. Если отмороженная сволота прознает о наших способностях, то отрежет путь к спасению. Надо залечь на дно, в Подвал. Какими бы силами не обладал дух, туда он не проберется, если не узнает. Прошу, Миша, напиши всем жителям и гостям, чтобы молчали о нас и Подвале в тряпочку. А ты, Джон, выполни моё задание. Понимаю, что у тебя был ужасный опыт отношений, но заставь себя ради нас. И не умри в процессе. Мария нежно ткнула дракона в кончик сопящего носа. — И еще одно: мужа береги. Чует мое сердце, что он в опасности окажется. Джон фыркнул, кивнул и молча выполз из кабинета, хвостом закрывая за собой дверь. Когда скрежет когтей затих в коридоре, Михаил сказал: — Меня не прельщает сидеть в Подвале, Маша. Там отвратительная вентиляция, всего десять настолок и нет интернета. — Я два года пинала Иисуса, чтобы она там ремонт сделала. Воз и ныне там. Потерпим. Позволим подопечным немного свободы, — Мария засмеялась впервые за день. — Анархия наступила раньше.

***

Что ему понравится? Ледяной Ветер, он же Гиннунг, нырнул в прорубь на застывшей реке, днем ранее несшей бурные воды на север. Выкарабкался на свежую корку льда и обтерся снегом, полируя необычную для него кожу до зеркального блеска. Так хорошо! Бураном пронесся Ледяной Ветер сквозь застывшие в немом крике дубы, сорвал с ветвей тяжелый снежный покров, встряхнул и завернулся на голое тело в слепящую на солнце шубу с кристаллами льда по контуру воротника и широкими рукавами-раструбами. Ему бы подошла? Мчится далее, рвет, терзает виноградники на своем пути, хватает обледеневшую лиану, подпоясывается, прикрывая подтянутую наготу. Чего-то не хватает. Вламывается в дом фермера. Выдыхает. Семья обращается в ледяные изваяния, не успев осознать конец. Ледяной Ветер замирает напротив зеркала. Всматривается в безликое нечто на месте лица. Он обязан увидеть моё лицо. Непослушными пальцами размял пластичный материал, вытянул нос, сформировал скулы и челюсть, глазницы, резким движением раскрыл себе рот до жуткого треска и вырезал схваченным со стола ножом зубы, один к одному, язык начертил схематично. В конце ладонями провел по черепу, и тонкие волосы из синего льда потянулись следом, перекрученные на манер дредов. Отпустил по плечи. Глаза вырвал у фермера — ему уже без надобности. Придирчиво рассмотрел результат. Джон будет в восторге. Ледяной Ветер покинул ферму и устремился к городку. Его наверняка заждались. Так хочется поскорее разузнать о новом пристанище любимца, пообщаться с местными, затеять пару игр и в завершение подарить им вечную красоту полярной ночи.