Кофейня «Анубис»

      Кафе «Анубис» завлекало тёплым жёлтым светом вывески и ярких ламп зала, что был хорошо виден через стеклянную витрину. Трудно устоять перед искушением зайти в такое место, особенно когда тягучий серый дождливый день перетёк в такой же вечер. Костя как раз возвращался с работы. Сегодня вышел пораньше: обещал Игорю провести время вместе. Сын недавно пошёл в детский сад и в каждую вечернюю встречу спешил поделиться впечатлениями о пройденном дне, что сыпались из него, как конфеты из мешка Деда Мороза. Чаще всего из сада его забирала либо Лена Прокопенко, либо приглашённая няня. Костя платил обеим, хотя Лена каждый раз ругалась хуже подзаборного алкаша и отказывалась брать деньги, чуть ли не вступая в драку. Ураган, а не женщина, любого мужика за пояс заткнёт. Неудивительно, что Федька так млел от неё с первой же встречи и сейчас, спустя несколько лет брака. Костя всегда считал, что любой труд должен оплачиваться, поэтому продолжал хотя бы немного, но платить Лене за присмотр за Игорем. Он перед Прокопенками и так в неоплатном долгу. Если бы не они, он бы точно не справился с младенцем, когда Игорь только родился, а жена ушла в закат. У них ещё до рождения сына всё начало трещать по швам, но Костя, молодой и влюблённый идиот, понял это, только когда стало поздно. Тяжёлое было время. Да и сейчас бывало несладко, особенно если учесть, что услуги няни стоят недёшево, а он всего лишь простой майор полиции, который растит ребёнка в одиночку. После развода прошло несколько лет, но о новых отношениях он запрещал себе даже думать. Всё равно нет времени на это, его целиком съедали работа и Игорь. Ради него, этого кудрявого, в мать, улыбчивого и любознательного, как все дети, мальчишки Костя теперь и жил. И именно ради него он сейчас направлялся в кафе «Анубис». Больно сыну нравилось их шоколадное пирожное. Как оно там называется по-современному… — Средний чёрный кофе без сахара и этот, как его… Брауни с собой, пожалуйста, — сказал Костя баристе. Иногда можно и побаловать ребёнка.       Стоило зайти в кафе, как возникло ощущение, будто шагнул назад во времени и пространстве. С улицы двери обрамляли высокие колонны с резьбой, изображавшей сцены из древнеегипетской мифологии, очень похожие на те, что встречались в самом Египте, в храмах. В прошлом году Костя с Игорем летали туда в отпуск, так что теперь он худо-бедно разбирался. У сына тогда как раз период увлечения динозаврами плавно сменился фазой Древнего Египта, так что он вовсе был в восторге. Едва зашедшего в кафе посетителя встречал тёплый свет канделябров. Они отбрасывали мягкие тени на светлые стены, местами обрисованные яркими фресками. Фрески изображали фараонов, богов, сцены возведения пирамид и повседневности того времени. Тёплые песочные, коричневые цвета и оттенки пергамента, в которых был выполнен интерьер кафе, успокаивали нервы. Пол был выложен из натурального камня, с потолка смотрел выложенный мозаикой внимательный глаз Гора. На стене — деревянный гордый профиль Нефертити. Столы массивные, тёмного дерева, с пальмовой ветвью в вазочке на каждом. Кое-где вместо стульев стояли кушетки с подушками в тканях с золотыми и синими узорами. Помимо фресок, стены кафе были украшены небольшими нишами, в которых стояли каменные и глиняные статуэтки богов, священных в Египте кошек и ценных в то время фараоновых собак. Стилизованная бутафория, конечно, но всё равно красиво. Страшно представить, сколько баблища вбухали в ремонт, ну да и кафе не самое дешёвое. Поэтому Костя захаживал сюда нечасто, только чтобы взбодриться кофе по пути на работу или купить Игорю любимое лакомство. Он, правда, не очень понимал, почему это место назвали в честь бога загробного мира, но над антуражем постарались, это было видно. Чего только не увидишь в его родном Петербурге. Отчасти поэтому Костя так любил этот город.       Только музыка, что играла в зале, выбивалась из египетской темы современным звучанием. Грудной, чувственный голос певицы, исполнявшей какую-то балладу, разливался в воздухе. Костя прислушался. Кажется, Лана Дель Рей. Он бы и не узнал о её существовании, если бы не Лена. После того, как подруга стала её поклонницей, каждую поездку на машине на дачу к Прокопенкам они с Федькой были вынуждены слушать её рулады. Костя не мог не признать, голос у певицы красивый, но оставался к такой музыке равнодушен. Лане Дель Рей он предпочитал хриплый надрыв Высоцкого и старый рок. Он вообще был старомоден, не только в музыке. Он не понимал ни слова песни, но волей-неволей заслушался. О любви, наверное. О чём ещё может так петь женщина. — Хорошо, средний сахар с брауни и кофе… Ой, — отрапортовал бариста, ясноглазый парень среднего роста. Глаза, такие ярко-голубые, каких Костя никогда не видел, отразили почти детскую растерянность, так что он не выдержал и улыбнулся уголком рта. — Ну, почти.       Парень улыбнулся извиняющейся улыбкой в ответ и заправил за ухо упавшую прядь гладко зачёсанных назад прямых каштановых волос. Движения стали суетливыми. Нервничает. «Юрий», значилось на бейджике. Костя кивнул баристе, мол, всё нормально, и улыбнулся шире. Обычно он ходил с мордой кирпичом, что неоднократно замечали окружающие, а тут какая-то дурацкая улыбка сама выползла на лицо. Юра усмехнулся в ответ, и у Кости возникло ощущение, будто теперь их объединяла какая-то тайна, разделённая на двоих.       Как из-под земли, за стойкой рядом с Юрой вырос уже знакомый Косте менеджер. Он не раз видел его в зале. Его сложно было не заметить: абсолютно круглая, почти лысая голова с глубоко посаженными внимательными глазами, до болезненного худая фигура с длинными тонкими конечностями, странная улыбка, кожа, что казалась натянутой на кости. Вылитая египетская мумия, только грязных бинтов не хватало, и всё, можно в комнату страха даже без грима. Ещё одна странность: на бейджике почему-то значилось не «менеджер», а «глашатай», без имени. Похоже, владелец ну очень сильно любил Древний Египет. — Простите, он у нас стажёр, первый день сегодня, — произнёс менеджер (глашатай?) со своей всегдашней странной улыбкой. Костя кивнул. Примерно так он и подумал. Бариста тем временем торопливо укладывал брауни в прозрачный пластиковый контейнер. На вид ему было лет двадцать, немного меньше, чем самому Косте. — Ничего не забыл? — сказал ему менеджер. Юра замешкался на секунду, но метнулся обратно, к кассовому аппарату. Рядом с ним стояла каменная статуэтка человека с башкой шакала. Даже на вид она казалась такой тяжёлой, что вполне могла бы стать орудием убийства. Баристу с Костей разделяла только тяжёлая стойка тёмного дерева, такая же, как столы. — Молока добавить? — Ну… Давайте. Обычное. — Хорошо… К-карта оплатой? То есть…       Юра стушевался. Менеджер-глашатай за его спиной закатил глаза. Костя предпочёл сделать вид, что не заметил, и снова улыбнулся бедному парню. — Картой, да.       Пока он расплачивался, чувствовал на себе взгляд баристы. Оплату контролирует, что ли? Так вон на стене за его спиной камера висит, прямо в зрачке ещё одного ока Гора. Иронично. Костя поднял взгляд и встретился с Юрой глазами. Всё это время парень смотрел не за оплатой, а прямо на него.       Неестественно голубые глаза. Линзы, наверное. У парня вообще была интересная внешность. Острые линии скул, аккуратная короткая бородка, бледные брови, чувственные губы, будто созданные для… Классическим красавчиком его точно не назвать, смазливым, упаси боже, тем более, но что-то нет-нет да цепляло взгляд.       Костя мысленно остановил себя. Стоп. Не стоит позволять мыслям даже сворачивать в эту сторону. Он завязал как с мужиками (хотя когда развязать-то успел…), так и с отношениями вообще. Так что нечего так пялиться на этого парня.       Но тот ведь тоже пялился. Хотя это не показатель, люди постоянно таращились на его шрам под глазом, даже когда старались скрыть это. Он привык. — Ваш брауни, — Юра подвинул к нему контейнер. Костя не удивился бы, если бы их пальцы соприкоснулись будто случайно, как в какой-нибудь мыльной опере, но этого не произошло. — Присаживайтесь, я п-пока сделаю кофе. — Спасибо.       Костя забрал контейнер и сел за первый попавшийся столик, от нечего делать принялся листать меню. В «Анубисе» подавали, в основном, всякие десерты и напитки, как стандартные, привычные среднестатическому россиянину, так и более экзотические, ближневосточные. Лепёшки с закусками, блюда с рисом, мясом и овощами с пряностями. Из напитков — травяные чаи, медовые коктейли, свежевыжатые соки из фиников и гранатов… Ничего из этого Костя не пробовал. Возможно, стоит заходить сюда почаще. Взгляд, зараза, то и дело сам сползал со строчек на спину Юры, что возился с кофемашиной. Фигура у него довольно спортивная, униформа песочно-шоколадного оттенка только подчёркивала это. Костя отвёл глаза и поймал себя на том, сколько усилий ему для этого понадобилось.       

***

      Заметил ли этот парень, как он на него таращился?       Юра одёрнул себя. Нужно сосредоточиться на работе, а то прошляпит стажировку, и его не возьмут. А это место и с графиком нормальным, так что с учёбой совмещать получится, и от Академии не так далеко. Нет, по-любому нужно сюда устроиться. К тому же если этот суровый мужик со шрамом заходит хоть иногда… Не о том, Юра, думаешь, совсем не о том!       Самое обидное, что весь день он отработал нормально (насколько это возможно для стажёра), схватывал на лету, коллега его подбадривал. Но стоило тому уйти на перерыв, как Юра начал косячить. Хотя нет, косяки пошли, когда появился парень со шрамом под глазом. Красивый, зараза, мужественный такой, похожий на немецкую овчарку. На вид ему было лет двадцать пять. Рост выше среднего, спортивного телосложения, статный, твёрдые черты лица, цепкий взгляд глубоких тёмных глаз, взъерошенные тёмно-каштановые волосы. Даже шрам его не портил. А вот выражение лица такое, что становится понятно: шутить с ним не стоит, быстро по зубам схлопочешь. Зато когда улыбнулся… Причём ему, Юре, улыбнулся. Опять он не о том думает!       Готовя кофе, Юра старался не таращиться на парня и сосредоточиться на деле. Безуспешно. Внешняя суровость только придавала незнакомцу очарования. Он с трудом отвёл взгляд, опустил его в картонный стаканчик. Не стоит. В этой стране даже за лишний взгляд можно в бубен схлопотать. Да и вряд ли этого красавчика интересуют парни. Жаль, очень жаль. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Этот девиз вёл Юру по жизни, и изменять ему он не собирался. Колдуя над кофе, он улыбнулся вспыхнувшей идее. Глупое ребячество, наверное, но в случае чего легко отмажется.       К стойке приблизилась официантка, протянула руку за стаканом. — Я сам за тот столик отнесу, — сказал Юра. Здесь было так не принято, покупки на вынос клиенты забирали сами у стойки, как объяснил ему утром менеджер, но очень уж хотелось снова мелькнуть у красавчика перед глазами. Официантка проследила за его взглядом, быстро посмотрела на сурового парня со шрамом и улыбнулась. — Удачи.       Он поблагодарил её улыбкой — в основном, за отсутствие презрительного, полного отвращения взгляда. Удача ему точно понадобится, после недавнего позора-то. Но, может, если красавчику всё понравится, он придёт снова? Раскатал губу, блин. Сделав глубокий вдох, Юра нацепил одну из самых обаятельных улыбок из своего арсенала и направился к столику. — В-ваш кофе, — он опустил стакан и крышечку на стол. Красавчик поднял глаза от меню. По взгляду было видно, что он погрузился куда-то в свои мысли, но тут же вернулся в реальность и улыбнулся Юре всё той же сдержанной улыбкой. Кажется, он слегка удивился, значит, знал о самообслуживании. Призадумается ли, с чего к нему такое особое отношение? — А, спасибо.       Парень поднялся с места и принялся закрывать стакан. Он оказался немного выше, отчего понравился Юре ещё больше. Вот бы не уходил… — Х-хотите ещё что-нибудь? — Может, в другой раз.       «В другой раз»… Просто фигура речи, но так хотелось надеяться, что этот другой раз состоится! — Б-буду… Будем вас ждать.       Чуть второй раз не лопухнулся. Вообще не браво. Впрочем, кажется, красавчик не заметил оговорки, как и старательно нарисованного Юрой сердечка на пенке. Какая жалость. — Спасибо, до свидания. — П-приходите ещё.       На прощание они снова обменялись кивками и улыбками. Уже провожая незнакомца взглядом, Юра улыбнулся, как будто сам себе. Обручального кольца у парня не было.

***

      Красавчик не возвращался. Ни через неделю, ни через две. А может, приходил, но не в Юрину смену. И не спросишь же никого. Он всё-таки получил работу в «Анубисе» и каждый раз, собираясь туда, надеялся, что увидит того парня снова. Глупо и наивно, конечно. Ему было несвойственно так залипать на незнакомых людей, а тут… Среди одногруппников — одни парни, казалось бы, выбирай не хочу. Но Юра давно усвоил: если не хочешь поцеловаться с асфальтом и потом собирать по нему зубы, о своих предпочтениях лучше помалкивать. Он не умел долго расстраиваться, но от этих мыслей накрывала вуаль печали и какой-то безнадёги. Даже если тот красавчик снова начнёт заходить в кафе, чем это кончится? Вряд ли чем-то хорошим. И вряд ли такой, как он, свободен. Стоило забыть о нём.       Юра пытался, честно пытался. Пытался третью неделю подряд, когда красавчик появился в кафе снова. — Вам как в прошлый раз, средний чёрный без сахара? — стараясь не сиять, как медный таз, спросил его Юра. Тот приподнял густые брови. — Вы запомнили? — У меня хорошая память. — Что-что, а отбрехаться, когда надо, Юра умел. — А я думал, вам не удалось сюда устроиться, — выдал вдруг красавчик. — Почему? — Заходил несколько раз утром, но вас не было.       Юра едва успел придержать уголки рта, чтобы не разъехались в разные стороны. Он заходил! И запомнил его! — Я п-по утрам не работаю. Учёба, в-все дела. — На кого учитесь?       Ему действительно интересно? Не будь так, не стал бы спрашивать, верно? — В Полицейской Академии.       Красавчик усмехнулся кривой усмешкой. — Какое совпадение. — А что?       Красавчик достал из внутреннего кармана чёрной кожаной куртки какое-то удостоверение, раскрыл. — Полиция Санкт-Петербурга, младший лейтенант Константин Игоревич Гром. Будем знакомы, будущий коллега.       Юра едва дар речи не потерял. Он ещё и мент! Таких совпадений просто не бывает! Младший лейтенант, мальчик молодой… — Ого… А я Юрий, Юрий Смирнов. Можно просто Юра. — Они обменялись рукопожатием над стойкой. — Так что для вас, Константин?       Красавчик снова усмехнулся. — Можно просто Костя.       После этого он стал заходить чаще. По вечерам.

***

      В какой-то момент Юра понял, что каждый раз отправляется на работу, как на праздник. Каждый раз он гадал про себя: придёт сегодня Костя или нет? И каждый раз рисовал для него сердечки на кофе. Снова и снова. Просто не мог удержаться. Даже если Костя замечал это, то ничем этого не показывал. Не придавал значения, наверное. Хотя он же мент, должен уметь обращать внимание на мелочи… Все эти мысли вызывали странную, но приятную смесь волнения, трепета и немного страха. — Отложи там кусочек брауни, — сказал однажды Юре коллега. — Вечером наверняка тот придёт, который со шрамом. — Он провёл пальцем невидимую линию у себя под глазом. Сердце в груди трепыхнулось. — С чего ты взял? — Ну как. Он только в твои смены заходит.       Коллега ухмыльнулся, как будто они с Юрой были заговорщиками, и в его ухмылке не было ни тени осуждения, брезгливости, неприязни или чего-то подобного, что Юра безошибочно научился определять. Он улыбнулся в ответ, чувствуя, как потеплело на душе.       В тот вечер Костя не пришёл. Во все последующие — тоже.