In One Photo

* Он думает. Долго, глядя куда-то вдаль, как это обычно происходит, если он задумается. Обдувает прохладный ветер, ветровка осталась где-то на спинке дивана, но это уже не важно. Мысли-мысли-мысли, что крутятся у него в голове, все никак не успокоятся, будто рой пчёл, который все никак не отстанет. Будто шторм, что начинается внезапно, и так же внезапно пропадает. О чем он думает? Обо всем: о прошлом, настоящем, будущем. О том, куда он пропал и почему? А может это уже и не важно, столько лет прошло, разве это имеет значение? Спустя такое долгое время. Кончик сигареты уже слишком сильно греет подушечку его пальца. Он кидает ее в пепельницу, где она одиноко догорает, отпуская остатки своего бытия в виде дыма. Кацуки в это время с закрытыми глазами потирает пальцы друг об друга, успокаивая разгоряченую кожу. Он все же разворачивается, и идёт обратно на диван, громко выдыхает, пока в тишине шеркают тапочки по полу, и садится ,сгибая ноги в коленях. Его домашняя обувь греет холодные ступни, когда табун мурашек неприятно пробегается от ног до макушки головы, аж волосы встают дыбом. «Вот надо было встретиться с ним» – думается Бакуго, когда он не выдерживает и идёт на кухню, что бы нажать на кнопку включения чайника. Для кофе, все равно не заснёт. А вот Изуку спит, и очень даже хорошо. Сонно переминает губы, не думая ни о чем. Будто со слезами на глазах не вспоминал своего друга детства, с которым не попрощался, не успел обнять, чтобы в ответ блондин начал препираться, ругаясь на него. Они оба не успели, но оба горели. Обжигались. Хоть и по детски, но больно. А он вспоминал, злился, и снова плакал, у бедного ребенка все эмоции выходили через слезы. От переизбытка наворачивались капли в уголках глаз и стекали, оставляя горячий след после себя. И он ничего сделать не мог. «Прилипалы» Кто-то называл их так, кто-то иначе, по разному видя картинку их дружбы. Старший отнекивался, младший приходил. Одного обидели, другой заступился. А потом зеленоглазый с восхищением смотрел на своего защитника, окутанного магическими искрами вокруг. Конечно, это все фантазии Изуку, и никакого волшебства не было. Но не для ходячих веснушек. Там уж загорались не только глаза, но и душа мальчика, полыхала, как мантия, что красиво извивалась на ветру, оставляя за собой дымку искр. А искры постепенно угасали с возрастом, что менялся долгие годы. Последние угольки все таки погасли. Погасли так же, как и все надежды зелёных глаз вновь встретиться. Красные глаза, напротив, полыхали, искали, метались по каждому лицу, что хоть немного усыпано веснушками, но и его глаза постепенно перестали веять этой надеждой. Со временем они забылись, будто и не было никакой дружбы долгих детских лет. Не слышно бухтенья и звонкого смеха одновременно, что так по особенному звучало для них. Все забылось между старшей школой, университетом, сессией и стрессом, что сопровождали каждые полгода, новые друзья, эмоции и воспоминания. Забылось так же, как их совместное детство. Но так ли это?

***

Чайник щёлкнул. Напомнил о реальности, в которую все же не хочется возвращаться. Блондин нехотя идёт к нему, высыпает содержимое растворимого кофе в кружку и тихо перемешивает ложкой, стараясь не разбудить гостя. Вряд-ли он что-то услышит, но.. но все же надо проявить каплю сочувствия, после такой ночи явно голова откажет, а не скажет спасибо его носителю. А она и не скажет. После ночь пролетела уже слишком быстро, за окном поднималось солнце, попадало на прикрытые чужие веки, напоминая о том, что он ещё находится в реальности, где нужно вставать. Зрачки сразу реагируют на свет, что так неприятно бьёт по ним. Жмурится, рукой прикрывается. В голове начинает гудеть и в горле сохнет, хочется пить, очень сильно, будто его пытали несколько дней.

***

Он без разбору идёт на кухню. Неважно как найдет, интуиция подскажет, сделает свое дело. Стакан в руке, фильтр в другой, ёмкость быстро заполняется жидкостью и подносится к губам. Божечки мой, как же ему сейчас хорошо. Капелька стекает по подбору, переходя на шею и пропадает на ткани горлышка. Ему все равно, второй заход, он пьет ещё один стакан с кайфом. По дороге в ванной, до него все же вдруг доходит, что он не дома. Ух ты ж блин, как так то? Бог с этим, париться он будет позже, сейчас бы смыть с себя всевозможные запахи и не только, а потом бы и друзьям о себе напомнить.. но все же, это чуть позже.

***

Друг просто так не уйдет, не тогда, когда уже завязав шнурки на второй паре кед, открывается дверь с другой стороны. У зеленоволосого тысяча мыслей и вариантов, что сказать или спросить. Ну ёпрст.. Будь, что будет. Он встаёт, ожидая прихода, жалко не порошкового.. Дверь распахнулась, перед ним блондинчик, ничего такой, будь он девочкой может и проследил бы за ним в соц сетях. Уж ладно, не судьба, не свезло. – Изуку – протягивает руку веснушчатый, поправив быстро перед этим футболку, оттянув ее вниз ладонью. – Бакуго – как-то с заминкой тянет другой в ответ, а после пожимает чужую руку, что ждёт ответа. Его бровь приподнимается в непонятном жесте, вторую руку уже тянет от боли, из-за тяжелого пакета. Изуку кивает, – спасибо, я пойду! – он кланяется теперь всем телом, улыбается как-то неловко и выныривает из чужой приятной квартиры, очень даже солнечной и теплой. Другой в этот момент смотрит на закрытую только что перед его лицом дверь. Ну, в том смысле: – чё это за хуйня?